Мария Лунёва – Развод по завещанию. Муж-дракон в наследство (страница 26)

Но это я терзалась мыслями, а Джаред просто ел. Бросал на меня внимательные взгляды и улыбался. Между нами рухнула некая стена отчуждения.

Нет, о любви я говорить не смела, но и ненависть притупилась.

Я теперь и не знала, как правильно себя вести. Что говорить.

— Ты в городе был, у тебя действительно серьёзные проблемы из-за условий завещания?

— Неудобства, Мианель, и не более. Я уже говорил, всё решаемо. Но знаешь, этот сынок Берты... Он навел меня на мысль. Тебе ведь действительно скучно здесь после города?

— Я найду, как себя развлечь. Да и интересно, чем поместье живёт. Бабушка сдавала земли арендаторам. Но я никогда не вникала в дела. Меня всё это не волновало. Коровы, стада, я так далека от этого.

— Я пытался вести дела ещё до нашего брака, — Джаред поморщился. — Хотел развивать ферму, принадлежащую нашей семье. Но постоянно сталкивался лбом с бабушкой. В итоге вывел всё на прибыль и отошёл в сторону. Позволил ей и дальше решать что и как. Иногда проверял что к чему, чтобы обратно в долги не скатиться. Но последнее время я погрузился в своё дело и, признаться, немного подзабыл о родовом имении. И думаю, что зря. Нечисто здесь что-то.

— Ты правда меня содержал? — я отложила ложку и взглянула на него.

— Да, и поверь, не скупился. Но... выходит, что всё, что я выделял тебе, оседало где-то здесь и шло на неведомые мне цели. Вот с этим я и предлагаю тебе разобраться. Вместе.

Глава 34

Мы поужинали. Я постоянно косилась на его одежду. От Джареда исходил немного неприятный запах лошадиного пота. Он явно спешил домой. А узнав новости, видимо, сидел у моей постели и не привёл себя в порядок.

— Я знаю, Миа, как выгляжу, — он поймал мой взгляд и улыбнулся. — Сейчас принесу воды и вымоюсь. Я не аристократ и привык тяжёлую работу выполнять своими руками. Ещё не хватало, чтобы Марта или её дочь вёдра таскали. Так что потерпи.

— Да ничего, — я слегка смутилась.

— Обычно я чистоплотный. Но у меня жена впервые с лошади упала, так что мне за своими переживаниями забыть ополоснуться простительно.

Его взгляд опустился на мои обнажённые плечи.

— Ты красивая, — хрипло выдохнул он. — Я всё же озадачу Марту поиском портнихи.

— Траур держать год, так что стоит ли шить что-либо? Вполне сгодятся наряды матушки. Она ходила в них, когда умер дед.

— Не обязательно ведь чёрное... — он резко выдохнул и, растерев затылок ладонью, поднялся. — Это всё какая-то нелепица. Я ведь счета подписывал от модисток: платья, плащи, нижние сорочки, чулочки... А ты всё это время ходила невесть в чём. Так и знал, что не нужно играть в благородство, а забирать тебя из пансиона. Доучилась бы, живя рядом со мной. Да ругались бы... Но...

Я от волнения обняла себя за плечи. Не представляла, что было бы, заявись он на пороге моего учебного заведения. Как бы я вела себя? Как всё восприняла?

Да давно уже не девочка.

Двадцать один год — взрослая женщина, но робость... Стеснение.

Он поднялся и обошёл стол. Скинул сюртук, рубашку и достал чистую одежду. Глядя на его мускулистое, крепкое тело, я сглотнула.

— Ты мне чужой, Джаред, — пробормотала я, — и я бы не смогла. Чувства должны быть. Взаимные и глубокие.

Он замер, затем обернулся.

— Чувства? — он как-то неоднозначно цыкнул. — С моей стороны здесь как раз проблемы нет. А вот с твоей... Я ведь не тороплю, Миа, не захожу дальше, чем мог бы, не принуждаю ни к чему. Не хотел, чтобы было вот так. Думал, что ты закончишь свой пансион, вернёшься в поместье, и у меня будет возможность... Да, — он резко ударил ладонью по дверце шкафа. — Они все испортили своим нетерпением. Никого перед собой не видели... Мы для них были куклами. Они играли нами... Играли и знали, что мы будем молчать и идти у них на поводу, потому что так воспитали, потому что мы их любили. Мне порой казалось, что бабушка забывает, что я живой человек с чувствами и эмоциями. Да, дракон! Да, силён физически, но у меня тоже есть душа... Мианель, у меня есть чувства. И мне больно и обидно, когда меня обвиняют в попытке убийства. Я ревную, когда мою женщину пытается пригласить на прогулку другой. Я спешу домой в надежде, что мой ужин не будет наедине со столовыми приборами в пустой столовой.

— Джаред, — шепнула я, озадаченная его срывом.

Он затряс головой, повернулся на меня, а после достал халат. Нет, не матушкин, а свой. Развернув его, подошёл и накинул его на меня.

— Замёрзнешь, мне нужно быть внимательнее к твоим нуждам. Я просто хочу, чтобы ты, Мианель, поняла — я тоже чувствую. Эта бумага о разводе... — Он сжал мои плечи и притянул к себе. — Это как нож в спину. Вот так, молча. Я ведь думал, что забочусь о тебе все эти годы. Что ты получаешь от меня вещи, золотые монеты, подарки. И вот после всего этого — прошение о разводе. Представляешь, что творилось в моей душе в то мгновение. Это после, когда я увидел твой гардероб, я призадумался. Но в библиотеке смотрел и не мог поверить, что ты настолько коварна...

— Глупость, — выдохнула я, — да я бы никогда не посмела использовать тебя с такими целями. Да как такое вообще в твою голову пришло...

— Так же, Миа, как пришло в твою голову, что я желаю твоей смерти, — его пальцы прошлись по моей шее, лаская. — Как-то же ты дошла до этого?

— Ты стихийник... — пробормотала, понимая, что правда в его словах есть.

— А я подписывал чеки на приличные суммы, — он прижал меня к себе и обнял. — Кто-то продолжает тонко с нами играть. И мне это не нравится, Миа. Давай забудем о том, что было когда-то. Ну или хотя бы отложим споры и ссоры между нами. Мы или вместе, или в дураках оба. Я знаю, что ты меня совсем не любишь. Знаю, сердце моё. Но реальность такова, что мы женаты, и у нас на руках завещание. Терять свои земли я не намерен, слишком много вложено в них. Ну так как? Союзники?

Подняв голову, я несмело взглянула на него. На его лице не было и тени улыбки. Хмурился, глубокая складка залегла на переносице. Я поймала себя на том, что хочу протянуть руку и разгладить её.

Джаред ждал ответ.

— Полагаю, будет правильно разобраться, что вообще здесь происходит. В этом ты прав.

— Умница, — он коснулся губами моего виска. — Я сейчас в умывальню, а ты ложись отдыхать. Поднос с грязной посудой я спущу на кухню позже. Мне не нравится присутствие в спальне посторонних, даже если это твоя служанка. Не привык я к этому.

Я слабо кивнула и ощутила, как его горячее дыхание разбивается о мою кожу.

— Всё у нас с тобой будет хорошо, Миа. Я смогу тебе дать всё, что ты захочешь. А прошу лишь шанс доказать тебе, что не так уж и плох.

— Внуки лучших подруг бабушки всегда идеальны, — зачем-то пошутила я.

— А внучки — выше всяких похвал, — его смешок коснулся моего уха. — Но с этим я никогда и не спорил. Ты действительно прекрасна, моя Мианель. И прости мне мой характер, я обещаю, что никогда не сорвусь на тебя, не обижу сознательно и не позволю никому причинить тебе вред.

Он провёл носом по моим волосам и отстранился.

Забрал собранные чистые вещи и скрылся за небольшой дверью. Через мгновение появился вновь с пустым ведром для воды.

— Нам бы, малышка, с тобой купальни посмотреть в первую очередь. Я мужчина не маленький, мне бы нормально помыться. Но это потом. А пока никого без меня не впускать. Вообще никого! — проворчал он и вышел из комнаты.

Глава 35

Оставшись одна, я всё копалась в своих чувствах, прислушиваясь к ним. Ненависть исчезла, за ней и надуманная неприязнь. Теперь я видела перед собой красивого мужчину, которого знала с детства.

Что я слышала о нём или замечала сама?

Подлым он никогда не был. Грубым, возможно... Но ведь мальчишка. Слабых не обижал никогда. Да и девушкам нравился... Я ведь помнила, как о нём шушукались местные кумушки.

Завидный жених: высокий, широкоплечий, состоятельный.

Умный.

Но почему же я так невзлюбила его ещё до свадьбы?

Ответ просился сам собой.

Бабушка!

Она с таким бычьим упорством навязывала мне его, не желая слушать ни о чём, кроме свадьбы. Вечно нахваливала его.

Джаред то... Джаред это...

Он успешно ведёт дела, его уважают арендаторы... Он поддерживает интересы семьи. Такой хозяйственник...

А я же слова в свой адрес не слышала без упрёков:

«Не развиваешь дар. Решила стать простой учительницей, нет в тебе честолюбия. Не интересуешься фермой. Не вникаешь в дела... И ещё тысяча «не»»

Вечно всё не так и не эдак.

Теперь всё это кажется таким несущественным. Обида на покойную леди Харнион растворялась, и следом приходило понимание, что я сама виновата в том, что не знаю супруга.

Что мешало, кроме дурной гордости, написать ему? Познакомиться ближе, обсудить наше с ним будущее. Узнать, а что он вообще думает о нашем браке. Ведь он уже состоявшимся мужчиной был, когда я к нему в храме по дорожке к алтарю шла. Да и я не дитя. Да, ещё финансово зависимая от семьи, но не ребёнок давно.

Знала, что делаю и куда вышагиваю.

Так что же мы эти три года оба сидели где-то по кустам, не выглядывая?

Такая глупость.

Снаружи послышался лёгкий шум. Поднявшись, я продела руки в большой мужской халат и, запахнув его, подошла к окну.

Во дворе стояла лошадь, возле неё Кай. Ему что-то выговаривала Берта, он кивал ей с серьёзным выражением лица.