Мария Лунёва – Развод по завещанию. Муж-дракон в наследство (страница 1)

Мария Павловна Лунева

Развод по завещанию. Муж-дракон в наследство

Глава 1

— Я не выйду за него замуж! — от возмущения у меня вспотели ладони. — Что вы такое придумали? А Джаред вам что на это ответил? Мы же только в детстве и виделись. Высокомерный заносчивый мальчишка!

У меня разве что дым из носа не шел. Нет, ну бабушка моя, леди Харнион, была той еще затейницей, но чтобы учудить такое...

— Милая, — она сидела в глубоком кресле и обмахивалась веером из перьев некой заморской яркой птички. — Этот вопрос нами с Савелой уже решен. Наше поместье, увы, терпит убытки, а поместье моей дорогой подруги детства, — эти две невозможные старушки переглянулись, — оно, конечно, в лучшем состоянии, но только потому, что Джаред следит за делами. Но мальчику не хватает титула. Так почему бы нам вас не поженить и не объединить земли? Кто может быть лучше в женихах, чем внук лучшей подруги?

Леди Людела Харнион так посмотрела на меня своими старческими белесыми глазами, что я чуть было не кивнула, соглашаясь, но вовремя опомнилась.

— Нет! — мой голос звучал уверенно. — Я не выйду за того, кто мне нелюбим... Да чего уж там, — всплеснула руками, — практически незнаком. — Я на это не пойду!

— И позволишь мне на старость лет влезать в долги и тратить последнее здоровье на то, чтобы хоть как-то поддержать наши дела над пропастью разорения?

— Бабушка, ты сгущаешь краски.

— Нет, милая, — она снова замахала веером, — скорее, щажу тебя. Я слишком... Кхм, — она не произнесла вслух слово «стара», но я уловила суть. — А ты учишься. Пансион — дело, конечно, хорошее, но, милая, нет в тебе деловой хватки, присущей мужчинам. А ждать, пока ты соизволишь взглянуть на какого-нибудь молодого человека, долго, да и что это будет за юноша? Всяко хуже Джареда. Так что не спорь, мы с Савелой вынашивали планы породниться еще будучи веселыми девушками, но... и у нее, и у меня родились сыновья. Но... внуки теперь выросли, и...

— Нет! — я настаивала на своем. — И вряд ли Джаред на это пойдет!

— Внуку просто некуда деваться, — леди Савела хищно усмехнулась. — Его отец — мой сын — оставил так много долгов, что уже не до нежных чувств. После вашей свадьбы земли объединятся. Это развяжет ему руки. К тому же брак приведет к большей заинтересованности инвесторов... Никуда Джаред не денется, будет вынужден заняться фермами. Он удумал уехать в столицу и там начать дело. Неслыханно! А кто будет заниматься землей? Мы испокон веков были удачливыми фермерами, да, без титула, но весьма и весьма состоятельными до тех пор, пока мой сын не ввязался в азартные игры. Мальчик должен жениться, остепениться и взяться за семейное дело в полную силу.

— Но он не хочет! — моему возмущению не было предела.

— Это его долг, — сказала она, как отрезала. — Или мой внук женится на тебе, милая, или он может уходить на все четыре стороны без гроша за душой.

— Но... — я выдохнула. — Он еще так молод. Вы не дали ему и шанса встать на ноги.

— А зачем? — леди Савела приподняла седую бровь. — Чтобы он доделал то, что начал его отец? Нет. Да, он молод. Тебе восемнадцать, ему только исполнился двадцать один год. Самое время для брака.

Я выдохнула через нос, прошлась по комнате.

Немыслимо. Эти две пожилые интриганки загнали нас в угол. У них все-таки получилось. Да, мы с Джаредом с раннего детства слышали об их планах, и нас это злило. Нет, мы не были друзьями и никогда не играли вместе. Он прямо заявлял, что ему не нужна невеста с веснушками на носу, я же называла его каланчой из-за высокого роста.

Спустя годы ничего не изменилось. Я не испытывала тепла по отношению к Джареду Шорнель. Меня раздражало в нем все: и высокий, даже по меркам драконов, рост, и эти его вытянутые зрачки, такие странные, необычные, и чешуйки над бровями, которые так и хотелось взять и отковырять ногтем, его манера говорить, растягивая гласные. Хотя, возможно, голос этого ящера все же изменился.

Сколько мы уже не виделись? Лет десять и не меньше. Я училась в закрытом пансионе для леди, а он... да какая мне разница, где эта чешуйчатая заносчивая морда получила образование.

— Я не выйду за него замуж. Он мне противен.

— Дело молодое, — бабушка меня, похоже, не слышала. — Первая брачная ночь сгладит все углы. Ты выросла красавицей, вся в мать... И хвала богам. Внешность — это единственное достоинство, которым обладала эта вертихвостка. Подумать только, она даже погибла по собственной дурости. Это же надо было вывалиться из окна дома любовника.

— Довольно! — мой голос стал просто зверским.

Бабушка любила задеть меня словами о матери. Да, у нее был мужчина на стороне, но она вдовствовала, да и это не делало ее плохой матерью.

— Довольно! — повторила я.

— Мианель, внучка, или брак, или я сегодня же отправлю письмо в твой пансион и уведомлю их, что платить за твое обучение более никто не будет. Сколько тебе осталось лет до получения диплома? Три... Жаль, не доучишься. Я не дам тебе ни монеты. Мне сообщал директор вашего пансиона о твоих успехах. Лучшая в классе. Но только попробуй меня ослушаться, внучка, и не явиться в храм — и ты туда не вернешься.

— Ты не посмеешь, бабушка, — мой голос дрогнул... — Это деньги из маминого наследства.

— Тебе восемнадцать, милая, слишком мало, чтобы вступить в права наследования, но достаточно, чтобы прогуляться до местного храма.

Это было так нечестно, так гадко.

Подло!

— Бабушка, услышь меня. Я не желаю замуж за мужчину, которого даже толком не знаю.

— Вздор, — она отмахнулась от меня, как от назойливой мухи. — Вы знаете друг друга с самого детства. Мы столько лет ждали, чтобы устроить ваш брак, объединить наши семьи, земли. Джаред — последний мужчина в роду. Да и с нашей стороны остались лишь дальние родственники. Нельзя допустить, чтобы титул достался невесть кому.

— Титул, земли, мечты. А до меня тебе и дела нет, да? Я лишь удачно рожденная внучка, которую можно отдать невесть какому кобелю.

— Я бы попросила, — возмутилась леди Савела. — Я вырастила Джареда достойным мальчиком. Да, он не желает этот брак, но все поймет. Готовь невесту, подруга. Завтра же их и поженим. Платье готово и уже месяц как лежит. Приглашения гостям высланы неделю назад.

Я слушала ее и не шевелилась. Мое мнение здесь не учитывалось. Или брак, или за ворота в ночной рубашке. Бабушка женщиной была строгой, могла и в храм послушницей сослать. А там уж совсем все.

Прикрыв глаза, я повторяла про себя самое замечательное слово — развод. Его в нашем обществе женщине получить было сложно, но возможно.

Глава 2

Храм Вечного Пламени возвышался над небольшим городком, окруженным поместьями, принадлежавшим как аристократам, так и богатым торговцам. Высокие шпили пронзали низкое свинцовое небо. С утра зарядил мелкий дождь, и по неглубоким лужам били капельки, образуя пузыри.

Наверное, любая другая невеста, выйдя из кареты, приподняла бы подол, испугавшись его испачкать. Но я настолько возненавидела белое платье, что даже желала, чтобы на него навис слой грязи. Да потолще.

Меня сопровождала бабушка. Леди Людела Харнион очень боялась, что ее внучка сорвется в последний момент и сбежит. Но нет. Это было бы слишком недальновидным поступком. Эмоциональным — да. Умным — нет.

Я желала получить диплом. И очень сомневалась, что Джаред будет сопротивляться моему отъезду. Скорее, он побежит впереди меня нанимать экипаж и слезно будет умолять остаться в пансионе навечно.

В своей зарождающейся ненависти друг к другу мы были единодушны.

В храме царила торжественная тишина. Слышно было лишь, как жрец прочищает горло. Священную брачную песнь горланить будет, воспевая то, чего нет и не будет между невестой и женихом.

Любви.

Я выдохнула и взглянула на потолок, там гуляли тени от факелов, закрепленных на белоснежных стенах.

Взяв свои эмоции под контроль, покосилась на присутствующих в зале. Ни одной пустой лавки. Кажется, леди Людела Харнион со своей подругой детства пригласили всех, от аристократов до конюхов.

Во всяком случае, я отчетливо видела, как на ближайшей скамье из белого дерева, украшенной золотыми рунами, сидели члены семьи булочника, что поставлял в наше поместье хлеб. Их толстощекий сынишка улыбался, глядя на меня. Оно и понятно: ему — праздник, а мне — трагедия.

— Не стой, Миа, — зашипела на меня змеей бабушка, и я послушно сделала первые шаги по красной дорожке, ведущей к центральному алтарю.

Жрец в длинных багровых одеяниях, с лицом, скрытым за серебряной маской, заметил мое появление и поднял руки. Его голос, усиленный чарами, разнесся под сводами, наполняя пространство тяжелым эхом:

— «Два великих рода, две связанные судьбы, двое избранных сердец...»

Я стиснула челюсть. Да какие избранные! Что за представление! Так противно мне не было никогда.

Но это я злилась, а жрец продолжал:

— «Пусть испепеляющее пламя любви примет ваши священные клятвы и намертво скрепит ваш союз. Навеки».

Вот уж чего не надо. Сказала бы, куда бы он это «навечно» себе засунул. Я сглотнула. Было такое ощущение, что попала на какое-то дешевое представление. Комедию в двух актах. Все ждала, пока гости с первых рядов соскочат и прокричат: «Розыгрыш!»

Но нет, жрец продолжал петь священные клятвы, не умолкая.