Мария Лунёва – (не) детские сказки: Невеста черного Медведя (СИ) (страница 32)

- С такими запросами, Лизонька, мне только князем и становиться.

- Я только "за"!

Покачав головой, Иоран натянул на меня свитер. Обернул талию подобием шарфа, и снова обрядил в куртку.

- Жизнь покажет, что да как получится, - проворчал он.

- Я же шучу, Иоран. Ну, какой князь.

Он странно взглянул на меня. Но промолчал.

К переходу всё было собрано. Осталось только навьючить свободных лошадок и в путь.

Сидя на спине огромного чёрного медведя, я чувствовала себя просто разбитым корытом. Когда говорили, что деревня недалеко, почему-то забыли уточнить, что это "недалеко" пара часов простым ходом. А я девушка, природу только благоустроенную видавшая.

В общем, не по вкусу мне эти переходы оказались.

Снег валил с удвоенной силой, заметая всё вокруг. Мир стремительно белел и отчищался.

Устав, я обняла Иорана за толстую шею и просто растянулась на нём.

"Спи" - услышала я словно в своей голове.

Но удивляться чему-либо смысла уже не имело.

Тяжело вздохнув, я прикрыла глаза и, кажется, уснула.

Пару раз моё сознание выплывало из дремоты.

Чувство было очень странным: вроде и не сплю, а подняться сил никаких. Вымотала меня эта ночь. Да и накануне моё путешествие здоровье мне не прибавило.

Голова кружилась и подташнивало.

Приоткрыв глаза, я увидела вдалеке в низине дома, огороженные простыми посеревшими от времени и дождей заборами. Вглядываясь в эту картинку, пыталась понять, что не так.

Признаюсь, мало я видела в жизни деревень, но телевиденье ведь никто в моём прошлом не отменял. Вот и не вязалась у меня картинка.

Вроде и избы деревянные, и крыши соломой прикрытые. А всё не то. Белоснежные хлопья снега легонько осели на мои ресницы, заставив проморгаться.

Тишина.

Да, вот теперь я поняла, что ни так.

Собаки!

Их не было.

- Иоран, - шепнула я совсем тихо, - а где псы сторожевые?

"Не знаю я, - тихо прозвучало в моей голове, - и гадать не стану, куда они делись"

- Но, не съели же, - эта мысль показалась мне жуткой.

"Нет, скорее всего, кормить нечем, вот и прогнали"

- Звери! - возмутилась я.

"Согласен"

Я замолчала.

Мы приближались.

Дома прорисовывались всё чётче. Ни резных ставень, ни петушков на крыше. Уныло как-то всё. Серо и разит безнадёгой. С печных труб тяжело валил белесый дым. В воздухе витал запах горящей древесины.

Зевнув, поёжилась и плотнее натянула на себя полу куртки. Глаза слипались, и я снова забылась тяжёлым сном.

- А вы с женщиной... - чей-то противный голос снова выдернул моё сознание на поверхность. - А чего это она у вас потрёпанная такая? Неужто побродяжку какую где из беды выручили, - говорила явно старуха, и не нравилось мне то, что я слышу.

- Не побродяжка, - ровно ответил Иоран. - Лиза жила в сложных для неё условиях. Я надеюсь, у вас есть возможность помыться и привести себя в порядок.

- Конечно, воевода. Да мы ради вас расстараемся. И баня у нас что надо, бочка здоровая. Вы в неё легко поместитесь, а надо будет, так моя Малашка вам в помывке и удружит, и поможет.

Я открыла глаза и повернула голову. Говорящую видно не было: передо мной стоял спиной лесной и загораживал её. Но мой взгляд зацепился за вторую женщину. Она таким голодным взглядом поедала Иорана, что стало мне не по себе.

- Помощь мне не нужна, - ледяным голосом ответил мой мужчина. - Когда Лиза проснётся, должен быть готов обед.

- Так время уже, воевода, что она дрыхнет у вас?! Больная может, али немощная. Нынче девки совсем никудышные пошли. Я вот свою Малашку с детства гоняю по дому. Она у меня и хозяйка, и лицом, вы гляньте, как хороша, не то, что ваша эта немощь начёсанная. А готовит-то как, и здоровьем крепка. Детишек сильных родит.

Что-то мне всё это уже не нравилось.

Я открыла было рот, но почувствовала такую удушающую боль в висках, что только, тихонько промычав, закрыла глаза.

- Ох, никудышная баба...

Ответить не смогла. Мне сейчас даже думать больно было. Потом! Я с этой каргой и её расчудесной девахой разберусь, но позже.

Разговор продолжался, но я не улавливала смысла слов. Меня снова утаскивал вязкий туман небытия.

- Вечер уж. Солнце садится, что она не встаёт?! - этот мерзкий голос снова заставил меня очнуться. Открыв глаза, я проморгалась и уж было хотела перевернуться на другой бок, как надо мной раздалось:

- Ну, нет уж, кушать пора.

Иоран.

Его голос я легко узнала. Распахнув глаза шире, уставилась на своего перевертыша.

- Здравствуй, соня. Поднимайся. Закат уж скоро, - улыбнулся он.

- Да, где это видано, чтобы девка в таком возрасте дрыхла средь бела дня, - раздался рядом грубый надменный голос.

Тааак! Кажись, не приснилось.

Я села и осмотрелась. Хамский объект обнаружился быстро.

Как есть, старуха, премерзкого вида с сальными редкими волосами. И смотрела она на меня так, словно я у неё последнюю горбушку изо рта вырвала.

Голова моя всё ещё ныла. Чувствовала я себя, как рухлядь древняя. Вроде и спала, а сил никаких.

- А она у тебя, воевода, точно не пришибленная? Ты всё же присмотрись, лесной. Моя Малашка вот с петухами ложится, с ними же и встаёт. А это что за рохля?!

Эта фраза оказалась последней каплей. Иоран рот не успел открыть, как я перебила его.

- Меня абсолютно не интересуют предпочтения ваши и вашей Малашки, кем бы она ни была. Пусть хоть с петухами ложится, хоть с козлами, её дело.

В помещении воцарилась мёртвая тишина.

Осмотревшись повторно, поняла, что мы в избе на старорусский манер. В центре стол, вокруг лавки да сундуки. Вот и вся мебель. Сама же я сидела на печи.

Глава 30

- Где мы? - непонимающе поинтересовалась я у хмурого Иорана.

- В деревне, - ровно произнёс он. - Мы в гостях, - это слово он как-то выделил по-особенному, на что-то намекая, но не то у меня было состояние, чтобы тайные смыслы улавливать. - Будь вежливей, Лизонька.

Что? Я недоверчиво посмотрела ему в глаза.

- То есть хамить в мой адрес можно, а мне отвечать нельзя? - уточнила я, сжав виски.