Мария Лунёва – Мигуми. По ту сторону Вселенной (страница 8)

За спиной что-то звякнуло. Обернувшись, безошибочно нашла на втором этаже окно своих соседей. Оттуда высовывался мужчина и грозился что-то скинуть вниз; за ним, пытаясь дотянуться до предмета, зажатого в его руке, подпрыгивала молодая женщина. И все это на фоне громкого плача их малышки.

– Угомонили бы вы их, что ли, – сбоку ко мне подошла пожилая дама с первого этажа, – сил уже нет слушать это. Последний месяц так вообще ни дня покоя. Да ладно они – малютку жалко, всю нервную систему порушат девочке своей.

Я с ней согласна, но все равно влезать в чужие проблемы не хотелось.

– Если так продолжится, вмешаюсь, – обнадежила соседку.

Ее кот приветственно терся об мои ноги. Присев, я погладила этого рыжего усатого толстячка и тут же заметила следы кошачьего произвола на нижней части двери своего левиакара. Этот пушистый проказник, кажется, решил пометить мою собственность. Усмехнулась, глядя на его мурчащую довольную мордочку – словно и не его лап дело. Вот наглый пушистик.

– Что-то давно вас не видно было, мы уж со Степанидой из пятнадцатой квартиры испугались, что и не вернетесь вовсе. Страшная у вас работа.

– Когда-нибудь не вернусь, – пробормотала я, – но вам не стоит об этом думать. Лучше напишите заявление на этих наших дебоширов, пусть будут у местных инспекторов на виду. К добру такие семейные склоки не приводят. Если я пожалуюсь, им худо будет, а если от вас сигнал придет, то действовать будут мягко. Да и я вечером поговорю с ними, пусть успокоятся немного.

Женщина кивнула, соглашаясь с моими словами, и направилась в сторону дома. Она прожила здесь всю жизнь, работала в местном парке лесничей, а после выхода на заслуженный пенсионный отдых ей оставили квартиру и назначили небольшие ежемесячные выплаты. Так что со своим неизменным спутником котом они ежедневно обходили территорию дома и были в курсе всего, что происходило у их соседей.

Cев за пульт управления левиакара, я задала координаты маршрута за город, на небольшую смотровую площадку. Там всегда безлюдно. Вокруг царила тишина и умиротворение – именно то, чего мне всегда не хватало.

Включив автопилот, я откинулась на удобное кресло и прикрыла глаза. В это время воздушные городские туннели практически пусты, так что столкновений, заторов или пробок можно вовсе не опасаться. Левиакар бесшумно скользнул вперед и, быстро набрав нужную высоту, легко вклинился в самый верхний поток скоростной дороги.

За опушенным боковым окном мелькали верхние этажи офисных зданий. У кафетерия толпился народ, пытаясь за короткий обеденный перерыв купить чашечку кофе и булочки. Женщины с детьми бегали от одного бутика к другому. Маленький портовый город жил своей жизнью, над ним нависали тысячелетние горы, которые видели еще докосмическую эпоху. Тогда вся жизнь людей была сосредоточена исключительно на земной поверхности, а полет в космос казался чем-то фантастическим и нереальным.

Чем дальше я отдалялась от центра Пармы, тем ниже становились строения. Здесь, на окраине, неуклюже примостились экологически безопасные заводики и мастерские. Большой торговый комплекс и стадион, на котором уже лет пять как ничего не проводилось. Город наш не избалован грандиозными событиями. Жизнь в нем скучна и размерена.

Вскоре я переключила управление на себя, легко скользя по воздуху. Без труда добралась на широкое горное плато и остановила левиакар у самого края. Отсюда открывался шикарный панорамный вид на город. Но не за этим я приехала.

Опустив крышу, откинула кресло и устроилась поудобнее.

Над головой покачивались, скрипя, длинные сосны с голыми стволами.

Сигнал своего личного пеленгатора я отключила, и теперь никто меня не потревожит. Тело расслаблялось, лицо обдавал легкий ветерок. Где-то за спиной раздавались трели птичек. Изредка слышался хруст веточек. В воздухе витал запах смолы. Все это усыпляло. Глаза слипались сами собой. Так хотелось сменить обстановку и почувствовать себя хоть немного счастливой.

Легкая дрема затягивала, и в какой-то момент я окончательно отключилась.

Я была в квартире. Ее обстановка казалась смутно знакомой. Я почти уверена, что если открою межкомнатную дверь, то увижу небольшую кухню. У окна с желтыми занавесками будет стоять маленький стол с задвинутыми под него легкими пластиковыми табуретами. У стены – духовая плита и раковина, под ней – моечная машина. В стену вмонтирован холодильный шкаф, панель управления ярко подсвечивает веселым оранжевым огоньком.

Не думая больше о странности происходящего, я толкнула дверь. Обстановка оказалась именно такой, как я и думала. Разве что кухня не была пуста. За столом, накрытым яркой узорчатой скатертью, сидела женщина. Она что-то шинковала вручную и ссыпала в стоящую перед ней коричневую глиняную миску. Лицо ее оказалось мне хорошо знакомым. Именно такой я видела и запомнила ее при жизни. Русые волосы, ни разу не тронутые химическими красителями, собраны в тугой пучок, чистые голубые глаза светились добротой. Мелкие морщинки- смешинки, совсем не старящие женщину, придавали ей озорной вид.

– Бабушка?! – шепотом окликнула я женщину.

– Селена, – бабушка вскинула голову и улыбнулась родной теплой улыбкой, – проходи, я ждала тебя.

Все еще ничего не понимая, я зашла на кухню. У ног бабушки на полу заметила маленького мальчика – он тихо играл с какими-то цветными крышечками, совсем не обращая на меня внимания. Худенький малыш и какой-то болезненный. Темные волосики чубчиком лежали на макушке, синие круги под глазами делали его мало похожим на живого. Но глаза, большие и голубые, так похожие на мои, выдавали в нем родственника.

– Познакомься, внученька, – бабушка положила руку на голову мальчишки и чуть пригладила его непослушные локоны. – Это твой брат. Имя, к сожалению, ему дать не успели, но я зову его Эваном. Думаю, если бы он родился, то именно так бы его и назвали.

Услышав свое имя, мальчишка вскинул голову и не мигая уставился на меня. Он так похож на отца. Те же черты лица и пышные кудри на голове. Непроизвольно я улыбнулась ему и тут же получила ответную улыбку. Присев на корточки рядом, взяла голубую крышечку от детского напитка – перед мальчиком их лежало несколько.

– Эта моя любимая, – шепнул он. – А ты к нам навсегда?

– О нет, милый, – хохотнула бабушка. – Селене еще рано, и судьба у нее совсем иная. Я ведь рассказывала тебе, разве ты не помнишь?

Мальчишка чуть насупился и стал похож на милого худенького бурундука.

– Ты говорила, она позаботится обо мне, когда ты уйдешь. Почему она не останется? Она мне нравится.

Этот странный диалог как-то не вязался с действительностью.

– Бабушка, что происходит? – шепнула я.

Встав, выдвинула стоящую под столом шаткую табуретку и села за стол перед ней. Бабушка не постарела ни капли. Ничего схожего с той мертвой женщиной, которую я нашла на металлической платформе несколько месяцев назад.

– Ты ведь умерла?!

– Я знаю милая, знаю, – горько усмехнулась она, – все так не вовремя. Я хотела найти тебя. Уж не знаю, на что, старая, надеялась. Да и как искать, ведь и имени твоего не сохранилось. Надеялась пустить слух о том, что ищу девушку по имени Селена среди мигуми, и ты сама на меня выйдешь. Уж больно хотелось верить, что ты захочешь встретиться. Но не успела. Как видишь, умерла, – она как-то виновато развела руками. – Уйти бы мне за грань, да не смогла маленького здесь бросить. Пока он переродится… заждался уж тебя малыш.

– Меня? – удивилась я. – Бабушка, ты вообще о чем?

Признаться, я действительно не понимала, о чем она толкует. Какая грань, куда кто перерождаться будет и при чем тут я?

– Сейчас это все неважно, внучка, – тоска звучала в ее словах, – все уже совсем неважно. Я хочу, чтобы ты пообещала мне одну вещь. Ты ведь всегда была очень умной девочкой, моей славной малышкой. Обещай мне одно, Селена.

В ее голосе была мольба и столь непривычная мне нежность. Я и забыла, каково это, когда тебя любят. Интересно, что такого важного хочет попросить у меня бабушка? Признаться, ни одного предположения в голове не возникало. Но что бы там ни было, я, конечно, соглашусь. Очень хотелось сделать приятное родному человеку, пусть и умершему.

Чье-то легкое прикосновение отвлекло меня от невеселых мыслей. Братик, отложив в сторону свои крышечки, пытался забраться мне на руки. Он усердно загибал ножку, цепляясь за мою одежду в попытке подтянуться повыше. Подхватив его под руки, я удобно усадила его к себе на колени. Малыш вмиг успокоился и притих.

Странно, но я была уверена, что пару минут назад мой брат выглядел старше. Сейчас же я держала на руках трехлетнего карапуза, который так доверчиво ко мне жался.

– Он удивительный мальчик и совсем не заслужил той судьбы, что имеет. Я надеюсь, когда придет время, ты будешь очень его любить, – выдохнула бабушка, нежно глядя на нас.

Время… Что-то стало до меня доходить. И тревожная мысль забилась в голове звоночком.

– Я скоро умру, да?

Ожидая подтверждения своей догадки, я уставилась на бабушку. К смерти нас готовили с самой школы, но все же услышать о приближении столь безрадостного события было как-то страшно.

– Вот об этом, милая, я и хочу тебя попросить, – бабушка выдержала многозначительную паузу, заставив меня как-то собраться. – Я прошу тебя выжить любой ценой, Селена. Ты слышишь меня, внучка? Я хочу, чтобы ты боролась до последнего. Сопротивлялась, превозмогая боль и страх. Я хочу, чтобы ты жила! Слышишь, родная моя? Жила, несмотря ни на что! Я не смогла позаботиться о тебе при жизни, но просто не имею права оставить тебя после смерти. Ты должна, просто обязана жить до последнего глотка воздуха, до последнего выдоха. Живи, моя маленькая девочка, сохрани жизнь любой ценой.