Мария Линдэ – Слушай, что скажет река (страница 38)
Став защитником, а после — начальником и учителем, он редко приходил сюда за советом. Чаще — за покоем и тишиной, чтобы хоть четверть часа посидеть, глядя на бегущую без устали воду и ни о чем не думая. Арна тоже молчала — она вообще редко заговаривала с людьми первой, но всегда готова была откликнуться. Это успокаивало — как присутствие сильного, надежного друга, которого не станешь отвлекать по пустякам, но к кому всегда можно обратиться за помощью.
В то утро он проснулся затемно и сразу решил — надо идти. Тайса еще спала, когда он вышел из дома. Их дома, еще одной причины наконец-то найти ответы.
Вода легко, ласково, как домашняя кошка, прильнула к босым ногам. Прозрачная и такая безмятежно спокойная, будто и не было никогда ни украденного сердца, ни кровавых битв, ни сгоревшего города. Лин заговорил негромко, вглядываясь в текучий узор волн:
— Арна. Я редко просил у тебя помощи, старался жить своим умом. Но сейчас я, кажется, дошел до края своих возможностей, а ответа не видно — как будто он за гранью всего того, что я способен понять. Что мне делать? Как защитить город и людей, чего ждать от врага и от себя чего ждать? Выдержу ли я, годен ли я к этой должности — или положит меня мерзкая простуда, пока враг будет разгуливать по улицам? Как будто я не вижу чего-то, упускаю что-то важное совсем рядом. Или делаю что-то лишнее, что-то совсем неправильное? Я не знаю, сколько еще мы сможем их сдерживать, но чувствую — развязка близка. Вот только какой она будет, как к ней подготовиться? Или… — Он замолчал, потому что это был самый последний выбор из всех, которого не хотел никто. — Или лучше нам всем уйти, пока не поздно?
— Не сторожи ищущ-щ-щего, — раздался вдруг голос. Арна едва дослушала, зная наперед все его вопросы и тревоги. — Отдай оруж-ж-жие.
Лин вздрогнул. Конечно, река не могла не знать о его беспокойстве за Эрика — а больше, по сути, за сеньору, которая так любила своего единственного непутевого сына, и за город, судьба которого зависела теперь от разгадки. А сунет этот Эрик башку куда не надо — и делу конец, что тогда?
— Хорошо, — ответил он, подумав. — Я дам ему оружие. Но к чему нам готовиться? Что мы можем выиграть и что потерять?
В этот раз ответа не было долго. Как будто Арна собиралась с силами, готовясь сообщить что-то неприятное.
— Придет один нездеш-ш-шний, — сказала она наконец. — Поверь, как с-с-своему, — станет с-с-своим, утаи, как от чужого, — станет ничьим. Помнящ-щ-щие — вернутся. Забывш-ш-шие — исчезнут.
Эти слова звучали потом у него в голове, раз за разом повторяясь, весь долгий, напряженный день. Перед тем как Аста вернулась вечером с работы, Лин зашел к деду посоветоваться.
— Хм… Маловероятно, но я почему-то думаю, что кто-то из нодийцев может нам помочь, — ответил тот. — Пойдет против своих. Только как помочь — не знаю, и не знаю, хорошо это вообще или плохо. Союзники отступников не жалуют, так что нам в итоге эта помощь может дорого обойтись, сам знаешь…
Лин прекрасно знал, о чем речь. Реттера-отступника нодийцы отдают духу-покровителю на вечную службу, вот только долгой она не была. Подобное случалось очень редко, один раз за многие годы, но именно из таких получались самые бесстрашные воины, которым, впрочем, уже все равно было, за что бороться. Они просто разрушали все на своем пути, убивая всех, кто попадался под руку, — один одержимый стоил целой армии врагов. Поэтому какие беды может принести с собой этот нездешний в сравнении с той помощью, которую якобы окажет, — остается только гадать, и в этих догадках пока не было ничего хорошего.
Глава 24
— Между прочим, мне разрешили носить оружие. — Эрик легко подтянулся на руках и устроился на библиотечной стойке. — Лин сегодня утром на сборах сказал. Он мне уже все объяснил, и завтра рано утром я пойду за кризантой. Вечером отдам Свену на шлифовку, а послезавтра уже буду с оружием. Вот так.
Он замолчал, ожидая реакции — поздравлений или хотя бы внимания. Но зря — Аста, склонившаяся над рабочим столом, даже головы не подняла. Справа от нее высилась стопка книг, слева — лежала горка бумажных квадратов. Некоторые издания из архива снова стали часто брать, так что нужно было перенести их в зал, а для этого поменять метки. Очень важное дело, решил Эрик, раз его новость по сравнению с этим ничего не стоит.
— Добудешь — похвастаешься, — ответила Аста, все так же не отрываясь от работы. — Или когда научишься управлять. — Тут она все-таки посмотрела на него. — И слезь, пожалуйста, что ты надо мной навис, как дамоклов меч?
— Какой меч?
— Дамоклов. Мифы Древней Греции почитай.
После поездки в Пфорцхайм они стали общаться чаще. Эрик иногда заходил к ней на работу — рассказать новости, обсудить предстоящее путешествие или просто поболтать. Аста сначала раздражалась, но потом привыкла и стала даже ждать его прихода, а если он не появлялся несколько дней, начинала волноваться. Но при этом всегда изображала занятость, иначе он же возомнит о себе невесть что.
— Я не люблю мифы. Мне в жизни странностей хватает. — Эрик по-кошачьи мягко спрыгнул на пол, привалился боком к стойке и мечтательно закатил глаза. — Вот интересно, а нас прославят в сказаниях за наши подвиги?
— Надеюсь, не посмертно, — усмехнулась Аста. — Добыча оружия, я слышала, дело опасное?
Эрик надулся от важности.
— Не то что опасное, — ответил он нарочито небрежно. — Сам путь к пещере лежит через нейтральную территорию, и хотя там все равно могут быть нодийцы — это ерунда. Самое главное — выберет ли меня кризанта. Если не выберет, то никакой я не защитник.
Последние слова он произнес чуть ли не со страхом. Аста удивилась, но тактично сделала вид, что не заметила.
— Выберет, — подбодрила она. — Куда она денется. Ты настырный, кого угодно уломаешь.
Эрик криво улыбнулся в ответ такому комплименту. А потом вдруг в глазах его блеснули лукавые искорки, и он спросил:
— И тебя?
— Что — и меня? — нахмурилась Аста.
— Хочешь со мной пойти? Я тебе крепость покажу и парящий лес — ты же вроде давно хотела посмотреть?
Она задумалась. Та ее часть, которая решила однажды бросить всю прежнюю жизнь и сбежать в Арнэльм, требовала принять приглашение. Но серьезная, рациональная часть (та, что обычно главенствовала) говорила, что согласиться вот так — значит дать Эрику понять: она подвержена его влиянию. Дурному, кстати сказать, влиянию — Лин велел не ходить. С другой стороны, он говорил одной не ходить, только с мужчинами, а Эрик в военной школе учится, почти полноправный защитник. Она и пойдет с ним только в крепость и до края леса, а потом быстро вернется и еще успеет переделать дома кучу дел, суббота же. Только вот…
— Разве это не… эм, сакральный ритуал и можно ходить компанией? — спросила она неуверенно.
Эрик рассмеялся:
— Женщина, ты начиталась романов. Лин, кстати, терпеть не может ритуализацию работы и говорит, что церемонии отвлекают. Конечно, выбор в итоге остается за кризантой, но я не думаю, что она будет против. Тем более у тебя браслет.
Чудны дела ваши, Всевышний и здешние. Пару месяцев назад терпеть не мог Лина, а теперь цитирует через слово. Ишь, вызубрил правила, гордится. Аста посмотрела на браслет, звезды коротко сверкнули, будто подмигивая, и согласилась. Эрик довольно заулыбался.
— Встречаемся завтра в семь у Большого моста, — сказал он ей на прощание. — Да смотри не проспи!
Идти пришлось недолго — сотню километров одолели за полчаса. Погода для ускоренных перемещений стояла неподходящая — так жарко, что и просто двигаться лень. Но дело не могло ждать. Остановившись на краю каменного уступа, вытянутого над пропастью, словно ладонь гиганта, госпожа Лёвенберг оглянулась. Рихтера не было видно, но еще в потоке она заметила, что он где-то рядом — наверно, одолевает последние километры. Она терпеливо относилась к его опозданиям — все-таки возраст. В свое время он очень много сделал для Нода, именно благодаря ему она знала Арнэльм и расстановку защитников как собственную гостиную. Пора бы ему на покой, но как отпустить перед таким важным, можно сказать, решающим шагом? Судьба всего их народа зависит от того, что произойдет через пару месяцев.
Наконец Рихтер ступил, вернее, влетел на каменную площадку. Споткнулся с разгону, но удержался на ногах. Заметил начальницу, выдохнул, отер пот со лба.
— Ох, госпожа. Давно я здесь не был, так что даже дорогу подзабыл. Еле поймал скорость. Не опоздали?
— Как раз вовремя. — Она взглянула на солнце, показавшееся в небе над лесом. — Пойдемте.
В колонии Союзников наступало утро. Час, когда начинался их отдых и служба реттеров — посвященных воинов, что расплачивались долгим, нередко пожизненным рабством за свою силу. Глава колонии тоже вот-вот отправится отдыхать, будучи, хотелось бы верить, в хорошем расположении духа. Самое время поговорить о деле.
Вдвоем они шагнули под свод неглубокой пещеры, что вела во внутренний, скрытый от посторонних глаз мир колонии — маленькое поселение на границе между мирами живых и не смеющих умереть.
— С чем явились? — раздался рядом низкий хриплый голос. Перед ними вырос стриженный «щеткой» парень в робе из черно-серых лохмотьев. Приветствия он решил опустить для краткости. — Вас ждут?