Мария Линдэ – Слушай, что скажет река (страница 36)
— Смотри! — воскликнула вдруг Аста, еще сама не успев понять, что она видит.
Эрик проследил взглядом — она указывала на витрину магазинчика с бижутерией, какой есть в каждом городе. Там, на серо-голубой, как волны, ткани, лежала серебряная цепочка с крупным кулоном. Алое сердце из камня пульсировало, как живое, не подпуская к себе тени. Рядом стояла аккуратная металлическая табличка с черными печатными буквами: «Ожерелье „Сердце реки“». И ни цены, ни других подробностей.
Аста и Эрик переглянулись и шагнули к двери.
Ким, тяжело дыша, привалился к стене. Сырой камень обжег противным холодом сквозь мокрую от пота рубашку, взмокшие волосы свернулись в тугие медные завитки. Обожженные ладони он то прятал в рукава, то подносил к лицу, чтобы подуть на воспаленную кожу.
— Слушай, я так без рук останусь, — сказал он Давиду. — Это хоть и не кризанта, но штука сильная. Еще и со звездами…
— Только не ной, — отмахнулся брат. — Я, между прочим, нас двоих прикрываю, у меня и без того силы быстро уходят.
Они стояли в узком проходе между магазинчиком бижутерии и сувенирной лавкой. Здесь было сыро, прохладно, пахло какими-то грибами и сигаретами. Когда Эрик и Аста вошли в магазин, Давид сразу достал зеркало — маленькое, круглое, в серебряной оправе — и направил его на стену. Так им было прекрасно видно и слышно все, что происходило внутри, — вплоть до шороха клавиатуры компьютера, на котором что-то подсчитывала продавщица.
— Еще немного, — подбодрил Давид. — Сейчас узнаем, что за камешек и откуда, и тогда, может, можно будет отпустить. По виду, конечно, стекляшка, но вдруг… чем черт не шутит…
Давид был в их школе самым талантливым по маскировке — он умел отводить глаза как никто другой. Здорово, конечно, что заклинание Союзников работает и во внешнем мире, без их поддержки, но, борясь с браслетом Асты, Ким почему-то чувствовал себя предателем. Он вздохнул и снова поднял руки ладонями вниз, закрыл глаза…
Звякнул колокольчик, и девушка за прилавком, что-то набиравшая на клавиатуре, повернулась к двери:
— Добрый день.
Она не выдала отпугивающей всех посетителей фразы «Могу я вам чем-то помочь?», только улыбнулась приветливо, и Аста немного расслабилась. Что ж, место это, кажется, неплохое, и, может, они сейчас действительно что-то узнают.
Они поздоровались, и Эрик сразу спросил:
— Скажите, сколько стоит кулон с сердцем на витрине?
В светлых глазах девушки мелькнуло что-то похожее на понимание и даже облегчение, и она ответила:
— О. Именно на эту вещь мастер не выставил цену, но просил связаться с ним, если кто-то заинтересуется. Вы подождете минутку?
Она отошла в дальний угол помещения, где стоял телефон, и почти сразу же вернулась:
— Господин Тамино Петерсон хотел бы обсудить цену с вами лично. Вы могли бы поехать к нему в мастерскую? Это недалеко, я могла бы вам объяснить дорогу…
Сплошь сослагательные наклонения, как будто она очень старалась быть вежливой, боясь, что они откажутся. Но как они могли отказаться — при таких обстоятельствах, о которых девушка, конечно, ничего не знала?
Пока она распечатывала им маршрут с картой и номерами автобусов, Аста спросила:
— А украшение витрины вы сами придумали?
— О нет, — улыбнулась продавщица. — Господин Петерсон сам все придумывает в зависимости от того, какой теме посвящены его изделия. У нас тут уже и подвесные дома были, и синие деревья, и даже лисы с крыльями…
Ни Аста, ни Эрик, увлеченные находкой, не заметили, как звезды на браслете снова на мгновение вспыхнули и погасли, будто их накрыла чья-то ладонь.
Найти мастерскую оказалось нетрудно — двухэтажный дом в конце улицы среди точно таких же безликих новостроек. Гораздо труднее было придумать, что же сказать неизвестному мастеру, какую часть правды ему открыть, ведь может оказаться, что он не на их стороне.
— Давай скажем так: вещь нам очень понравилась и мы хотели бы ее купить и узнать ее историю, — предложила Аста, когда они подошли к дому. — А дальше посмотрим по обстоятельствам.
Эрик согласился.
— Там
Через пару секунд, назвав свои имена в домофон, они стояли перед дверью мастерской. Но прежде, чем увидели хозяина, в дверную щель протиснулся рыжий кот. Поднял вверх морду и уставился на гостей разными — золотистым и голубым — глазами. Громко мяукнул с какой-то вопросительной интонацией: мол, тут пришли, пускать их или нет?
— Добрый день, — послышался рядом приятный, чуть хрипловатый голос. — Это Римми, он любит гостей, к нам редко кто-нибудь заходит. — И парень с вихром темно-рыжих волос протянул им широкую ладонь.
Одет он был в джинсы и линялую клетчатую рубашку с кожаными нарукавниками. Высокий, худой, с тонкими чертами, Асте он сразу напомнил о нодийцах. Но приветливая улыбка и радостный, открытый взгляд разом стерли все подозрения.
— Как здорово, что вы пришли, я уже третий месяц жду. И давайте на «ты», мы же вроде почти одинаково старые. — Тамино радостно рассмеялся. — Проходите. — И он распахнул дверь, приглашая их войти.
— Ну как в кино совпадения, — пробормотала Аста, шагнув за ним. Запахло каким-то металлом и маслами — точно как в кузнице у Свена. Подумалось мимоходом: и везет же мне, серой офисной мышке, на людей необычных профессий…
Мастерская оказалась по совместительству и квартирой, в которой Тамино жил один. Он провел гостей сквозь наполовину обставленные комнаты, с мебелью в пластиковых чехлах, в просторную, но тоже пока не до конца заполненную кухню. Кот деловито шагал за ними, подняв трубой пушистый хвост в темных полосах.
— Ну, рассказывайте же, — воскликнул Тамино, едва усевшись напротив гостей за барную стойку и поставив на нее стаканы с колой. — Если бы вы знали, сколько я гадал, придет кто-нибудь или нет и что вообще все это значит. Может, вы мне хоть что-то объясните — у меня же, можно сказать, из-за этого сердца вся жизнь перевернулась.
— Мы бы тебя послушали, — ответил Эрик вежливо, но осторожно. — Нам очень понравился кулон, и, похоже, это не просто вещь. Мы бы хотели узнать, как тебе такая идея пришла.
— О. — Тамино наклонился к ним, опершись локтями о стол. — Да вы не поверите. Кому ни рассказываю, никто не верит. Одна женщина во сне показала мне этот кулон. То есть река. Женщина-река. Я знаю, это звучит как бред, но вы понимаете?
Аста и Эрик кивнули — еще бы им не понять. Тамино продолжал:
— Знаете, я же по профессии и не ювелир совсем. Я юрист. Пять лет сидел над законами, практику проходил, место присматривал… Пока не понял — не могу, ну вот никак. — Он провел ребром ладони по горлу. — Вот тут у меня это все, все эти пиджаки и белые рубашки. В общем, не та профессия, прогадал. А на учебу кредит взят, родители вложили все, что могли, а я бросил, и у меня ни работы, ни оконченного образования, еще и с девушкой расстался — полный набор неудачника. Наступила осень, скоро начало семестра, все идут учиться, а я не знаю, куда себя деть… Решил пойти в поход. Я и раньше много ходил по Шварцвальду, по Рейну, в Тюрингии был — с друзьями или сам… А в этот раз решил в Баварские Альпы. Думаю, хоть голову проветрить и телефон отключить, а то слушать все эти упреки уже сил никаких нет — родители же в истерику впали, когда узнали про учебу. Пошел, да только не заладилось с самого начала. Попутка, на которую рассчитывал, меня не взяла, потерял водонепроницаемую накидку, потом, уже в походе, поскользнулся, упал и разодрал руку. — Он стащил нарукавник с правого предплечья и показал длинную рваную линию шрама. — Из-за этого как раз и пришлось вернуться. Потому что я хоть и не врач, но сразу понял — надо зашивать.
Добрался до Мюнхена, там в больницу, а оттуда домой. А в тот день сильно опаздывали поезда, свой я ждал часа два. Перед этим ночь не спал, рука болит, мне обезболивающих каких-то дали, а от них только в сон клонит… Еще и погода мерзкая — холодно, как зимой, дождь со всех сторон. Я зашел в кафе на вокзале, взял кофе, сел в дальнем углу… И вдруг почувствовал себя таким несчастным, как никогда в жизни, но не было сил даже жалеть себя — выпил кофе и тут же заснул, как был — сидя за столом. Вроде спал всего одну секунду, но видел сон: будто бы я снова в лесу, но в каком-то странном — деревья в воздухе растут, и корни у них свисают… А листья синие-синие, как медный купорос. И существа какие-то меж деревьев шныряют — птицы, не птицы… Вроде как лисы, но с крыльями. Я на все это смотрю и понимаю, что заблудился и до дома очень далеко. Вокруг чудеса всякие, а мне не до того — так тяжело идти, что просто по земле размазывает. Иду и думаю — что же мне делать?
Вдруг выхожу к реке — широкая река, на другом берегу какой-то город в воздухе висит. Я знаю, что мне не туда, и все равно не ухожу, жду чего-то. И тут меня кто-то зовет по имени, женский голос. Я оборачиваюсь — рядом, над водой — понимаете, над поверхностью воды — стоит женщина. В таком серо-голубом платье из струящейся ткани, волосы длинные, цвета платины, глаза огромные. И протягивает мне что-то в руке. Смотрю — это камень, кроваво-красный, в форме сердца. И как будто оно живое — светится, пульсирует. Она выжидающе так смотрит — бери, мол, и я беру. И просыпаюсь. И верите или нет, но я себя почувствовал отдохнувшим, рука больше не болела и очень быстро зажила.