Мария Лиэль – Ферма между мирами (страница 1)
Мария Лиэль
Ферма между мирами
Пролог. Дверь, которой не было
Лира всегда считала, что её жизнь – это череда маленьких компромиссов.
Ей было двадцать семь, но в глазах многих она выглядела моложе: хрупкая, с тонкими чертами лица и непокорной прядью русых волос, вечно выбивавшейся из небрежного хвоста. Её стиль – вечная борьба между «удобно» и «надо выглядеть профессионально»: джинсы и свитшоты в выходные, строгие блузки в офисе, но неизменно – потрёпанные кеды вместо туфель на каблуке. В сумке всегда лежали блокнот с зарисовками растений, пакетик семечек (для уличных воробьёв) и три разных ручки – «потому что одна обязательно потечёт, вторая сломается, а третья – потеряется».
Она замечала детали, которые другие пропускали: форму капли на листке, оттенок рассвета над крышами, едва уловимый запах приближающейся грозы. Любила разговаривать с растениями в цветочных магазинах, верила, что музыка влияет на рост рассады (и тайком включала Моцарта для своего фикуса), а ещё – никогда не выбрасывала старые вещи, находя им «вторую жизнь»: из потрёпанного шарфа делала чехлы для кружек, из разбитой вазы – мозаику.
Её квартира на 14‑м этаже пахла кофе, книжной пылью и немного – подгоревшим тостом (потому что будильник часто подводил). Работа в дизайн‑студии приносила стабильный доход, но высасывала душу: её эскизы превращались в безликие логотипы для сетевых магазинов. Вечера она проводила с ноутбуком на коленях – листала блоги о садоводстве, разглядывала фотографии далёких ферм и думала: «Вот бы хоть день пожить там…».
Но мечты оставались мечтами.
В тот день она задержалась в офисе – доделывала презентацию для клиента. За окном лил дождь, капли стучали по стеклу, как будто пытались что‑то сказать.
– Опять засиделась? – спросил коллега Максим, заглядывая в кабинет. – Ты же знаешь, завтра суббота. Можно и отдохнуть.
– Почти закончила, – улыбнулась Лира, не отрываясь от экрана. – Хочу довести до идеала.
Он покачал головой:
– Ты когда‑нибудь перестанешь гнаться за идеалом?
Она не ответила. Просто не знала ответа.
Когда Лира наконец вышла из здания, дождь уже превратился в ливень. Она бежала к метро, держа над головой папку с документами, а в голове крутилось: «Завтра. Завтра я просто посижу дома. Ни работы, ни дедлайнов…».
Дома она заварила чай, включила ночник и села на диван с книгой – старым сборником сказок, который нашла на блошином рынке. Страницы пахли пылью и временем.
На середине главы о «дверях между мирами» она почувствовала холод. Подняла глаза – и замерла.
В углу комнаты, там, где раньше была глухая стена, появилась дверь. Не новая, не блестящая – старая, из тёмного дерева с резными узорами, похожими на переплетённые корни.
Лира моргнула. Дверь осталась.
– Это сон, – прошептала она. – Или я слишком устала.
Но любопытство, то самое, что заставляло её листать блоги о фермах, толкнуло вперёд. Она подошла, коснулась ручки – та оказалась тёплой, словно живой.
Она открыла дверь.
За ней не было коридора. Не было даже темноты. Только свет – мягкий, переливающийся, как перламутр. И запах: свежескошенной травы, влажной земли, далёкого дождя.
Лира шагнула вперёд.
В тот же миг мир перед глазами поплыл. Свет стал ослепительным, запахи – резкими, а пол будто ушёл из‑под ног. Она попыталась сделать ещё шаг – но ноги подкосились. Последнее, что она почувствовала, – как что‑то холодное касается её лба, а потом…
Тишина.
Глава 1. Незнакомое отражение
Лира открыла глаза и сперва не поняла, где находится. Над ней возвышался балдахин из бледно‑голубого шёлка – когда‑то изысканные складки, теперь слегка поблёкшие и местами протёртые, были перехвачены серебряными шнурами с кистями, кое‑где распустившимися от времени. Сквозь лёгкие занавеси пробивались лучи утреннего солнца, рисуя на стенах причудливые узоры, похожие на танцующие листья, – но свет ложился и на заметные пятна сырости в углах.
Комната, несмотря на былую просторность, явственно выдавала признаки упадка. Высокий потолок всё ещё украшала тонкая лепнина в виде виноградных лоз, но местами она потрескалась, а кое‑где и обвалилась, оставив неровные сколы. Стены, обтянутые тканью с растительным орнаментом, хранили следы былой роскоши – приглушённые изумрудные тона, едва заметный узор, – но в нескольких местах материя отклеилась и свисала неровными волнами, обнажая выцветшие обои под ней.
У окна стояло резное кресло с мягкой подушкой, вышитой серебряной нитью, – но вышивка потускнела, а на обивке виднелись залысины от частого использования. В углу примостился массивный дубовый шкаф с инкрустацией – некогда роскошный, теперь с поцарапанными боками и одной дверцей, слегка перекошенной на петлях. Рядом притулился изящный письменный стол; перламутровые вставки на ящиках по‑прежнему переливались, но сквозь них проступали трещины, а один из уголков был сколот.
Воздух наполнял нежный аромат лаванды и воска, к которому примешивался неуловимый свежий запах, словно после грозы, – но сквозь него пробивалась едва уловимая нотка затхлости, будто дом слишком долго стоял в полузабвении.
Попытавшись встать, Лира тут же ощутила дискомфорт: корсет неприятно сдавливал рёбра, длинное платье путалось в ногах, а движения выходили скованными и непривычными. Мысли путались, не желая складываться в цельную картину. Она окинула взглядом комнату – и в каждом штрихе увидела молчаливое свидетельство: это место когда‑то было наполнено жизнью и заботой, но теперь медленно угасало, храня лишь отблески прежней красоты.
С трудом добравшись до зеркала в резной раме из тёмного дерева – та была украшена завитками и крошечными цветочными мотивами, – Лира замерла. В отражении она увидела лицо совершенно незнакомой девушки: тонкие, почти аристократические черты, серо‑зелёные глаза с длинными ресницами, прямой нос и чуть заострённый подбородок. Кожа казалась почти прозрачной, лишь лёгкий румянец оживлял щёки. Тёмные волосы были уложены в сложную причёску, хотя несколько прядей непокорно выбились, придавая облику долю непринуждённости. На запястье поблёскивал тонкий браслет с переливающимися камнями, напоминавшими капли росы.
Паника сжимала горло, словно невидимая рука перехватила дыхание. Лира дрожащими пальцами коснулась вещей на тумбочке, пытаясь найти хоть что‑то знакомое, но всё казалось чужим, нереальным.
Сначала она взяла в руки подвеску, похожую на магический амулет. При лёгком прикосновении тот отозвался мягким пульсирующим светом, тёплым, почти живым мерцанием, будто под поверхностью скрывалось крошечное сердце.
Рядом лежал гребень – изящный, с тонкими зубцами, каждый из которых украшала крошечная жемчужная
капля. Жемчуг переливался в утреннем свете, словно улавливал и отражал каждую частицу солнца.
Следом Лира подняла флакон с душистой водой. Сквозь прозрачное стекло виднелась чистая жидкость, а когда она слегка повернула сосуд, воздух наполнился тонким ароматом – свежим, бодрящим сочетанием жасмина и мяты. Запах был приятным, но совершенно незнакомым.
Последней она открыла маленькую шкатулку с вышитой крышкой. Внутри лежали несколько заколок с нежными цветочными мотивами и нитка жемчуга, прохладная и гладкая на ощупь. Жемчужины перекатывались между пальцами, словно пытались что‑то сказать, но их язык оставался для Лиры тайной.
Ни одна из этих вещей не пробудила воспоминаний. В голове царила пустота, будто кто‑то взял и стёр целый день, оставив лишь растерянность и тревожный холодок вдоль позвоночника.
– Госпожа Эвелина? – раздался негромкий стук в дверь, прервав хаотичный поток мыслей.
Не дожидаясь ответа, в комнату скользнула юная служанка. Это была Эля – на вид не старше восемнадцати. Её живое, открытое лицо с ясными карими глазами сразу располагало к себе. Каштановые волосы, густые и блестящие, были заплетены в толстую косу, переброшенную через плечо; несколько непослушных прядей мягко обрамляли лицо. Одета она была просто, но с изяществом: светло‑серое платье с белоснежным воротничком и фартуком, вышитым нежными незабудками. В руках Эля держала плетёную корзину, из которой доносился свежий, травяной аромат – мята, лаванда, шалфей.
Увидев госпожу у зеркала, в явном смятении, Эля замерла на пороге. Глаза её расширились от тревоги.
– Вам плохо? – прошептала она, едва сдерживая волнение. – Я позову лекаря!
Лира медленно повернулась. Слова давались с трудом – местный диалект словно не желал ложиться на язык, но что‑то внутри подсказывало нужные фразы, будто они дремали где‑то на задворках сознания.
– Нет… – голос звучал тихо, чуть надломленно. – Просто сон был странный. Расскажи… что здесь происходит.
Эля помедлила, затем осторожно поставила корзину на пол. Её пальцы нервно теребили край фартука.
– Вы… не помните? – в голосе прозвучала искренняя обеспокоенность. – Сегодня утром вы отправились на прогулку в сад, а потом… потом вы упали в обморок. Мы так испугались! Лекарь сказал, это от переутомления.
Лира огляделась, цепляясь взглядом за каждую деталь, словно пытаясь ухватиться за реальность. Вышитые занавески, играющие тенями на стене. Сундук с резными узорами, хранящий, кажется, десятки семейных тайн. Окно, распахнутое в мир полей и далёких холмов, где небо сливалось с землёй в безмятежной синеве.