Мария Лиэль – Дом с привидениями в ипотеку на 300 лет (страница 9)

— Пирог, — сказал Абрахас. — С мясом. И три капли эльфийской росы. Можно купить на рынке, но дорого. А можно насобирать утром в лесу, но там водятся… — он замялся, — в общем, купите на рынке.

— А огненные? — спросила Анна, кивнув на плиту.

— Огненные живут в каминах и плитах, — Абрахас махнул рукой. — Они питаются вашими эмоциями. Злитесь — огонь ярче. Радуетесь — тускнеет. Если вы слишком счастливы, плита может вообще погаснуть. Поэтому в Холмогорье редко улыбаются. Невыгодно.

— А воздушные?

— Вентиляция. Живут в трубах, дуют, когда вы спите. Любят, когда им поют. Если не петь — перестают дуть, и в доме становится душно. — Абрахас поморщился. — Земляные — под полом. Технически это не элементали, а гномы, которые не доплатили за аренду, но это долгая история.

Анна посмотрела на кран. Дракон, казалось, прислушивался.

— То есть мой дом полон сгустков магии, которые хотят, чтобы их хвалили, кормили пирогами и пели?

— Именно, — кивнул Абрахас. — Добро пожаловать в бытовую магию. Это не драконы и не пророчества. Это хуже. Это соседи.

Он хотел добавить что-то ещё, но Маргарет вплыла в кухню с таким видом, будто собиралась читать лекцию об этикете, и Абрахас мгновенно испарился.

— Он вам всё уши прожужжал про элементалей? — спросила Маргарет.

— Да, — сказала Анна.

— Он прав, — нехотя признала экономка. — Но не говорите ему. У него и так эго размером с этот дом.

Анна усмехнулась и повернулась к плите.

Кухня была старой, но уютной в своей запущенности. Плита — чугунная, с круглыми конфорками, на которых вместо огня светились тусклые оранжевые кристаллы. Холодильник — огромный, деревянный, с ручкой в виде дубового листа. Раковина — медная, с краном в виде драконьей головы. Дракон, кстати, спал — из его пасти не капало.

Анна открыла холодильник. Внутри было пусто, если не считать трёх странных предметов: яйца с голубой скорлупой, кусок сыра, который светился в темноте, и буханка хлеба, которая… дышала.

— Я с ума схожу, — сказала Анна хлебу.

Хлеб вздохнул и выпустил облачко пара. Тёплого, с запахом ржи и тмина.

— Это живой хлеб, — раздался голос Маргарет. Она вплыла в кухню, поправила кружевной воротник и строго посмотрела на плиту. — Его печёт местный пекарь, гном Гудмунд. Хлеб сам поднимается, сам румянится и сам себя режет, если попросить вежливо.

— Сам себя режет? — Анна закрыла холодильник.

— Кричать на него нельзя, обижается, — добавила Маргарет. — Но вы, я вижу, не крикливая. Приготовьте завтрак. Плита простая, — сказала Маргарет. — Ей нужны сильные эмоции. Злитесь — она греет. Боитесь — греет ещё сильнее. Радуетесь — остывает, потому что радость слишком спокойная. А вот ложь… ложь она обожает. Чем убедительнее врёте, тем горячее.

Анна повернулась к плите. Та смотрела на неё своими кристаллами-конфорками равнодушно.

— Мне нужен горячий завтрак, — сказала Анна.

Плита не загорелась.

— Скажите это с чувством, — подсказала Маргарет. — Вы риелтор, вы умеете врать. Соврите плите, что она лучшая.

Анна вздохнула, положила руки на чугунную поверхность и произнесла самым продажным голосом, какой только могла выдать:

— Ты — самая замечательная плита в Холмогорье. Без тебя я пропаду. Пожалуйста, разогрейся.

Кристаллы моргнули. Плита тихо загудела. Конфорки засветились оранжевым, а потом красным — горячим.

— Работает, — удивилась Анна.

— Ложь — лучший источник энергии, — кивнула Маргарет. — Запомните. В этом мире правда никому не нужна.

Анна поставила на плиту чугунную сковороду, с ручкой в виде дракона — здесь, кажется, всё было с драконами, разбила голубое яйцо. Желток оказался розовым и пах цитрусами.

— Это нормально? — спросила она.

— Это курица несла их на рассвете, — пояснила Маргарет. — В это время яйца получаются с лимонным прикусом. К обеду будут с луком, к ужину — с мятой. У нас тут всё зависит от времени суток.

Анна пожарила яйцо. Оно зашипело, выпустило облачко розового пара и превратилось в идеальную глазунью — только с ароматом лимона и ванили.

Хлеб она положила на разделочную доску.

— Порежь себя, пожалуйста, — сказала она вежливо.

Хлеб довольно вздохнул и распался на четыре ровных ломтя.

— Сыр, — Анна достала светящийся кусок. — А ты что умеешь?

Сыр молчал. Но когда Анна положила его на хлеб, он начал таять сам, без огня — медленно, плавно, с тихим урчанием.

— Ему нравится, — прокомментировала Маргарет. — Сыр у нас общительный. Если не понравится — заплесневеет за минуту.

Завтрак был готов.

Анна села за деревянный стол, покрытый пятнами от пролитого зелья — пятна светились в такт её дыханию, и откусила бутерброд.

Это было странно. Вкусно, но странно.

Хлеб был тёплым и мягким, сыр — солоноватым с привкусом орехов, яйцо — лимонным, но яичным одновременно. Анна закрыла глаза и поняла, что это лучший завтрак за последние годы. Не потому, что вкусно. А потому, что он был её. В её доме. С её плитой, которая врала, но работала.

— Неплохо, — сказала Маргарет, наблюдая. — Но вы едите слишком быстро. Хорошая хозяйка жуёт медленно. Показывает, что еды много и она никуда не денется.

— Еды мало, — честно сказала Анна. — Я не знаю, где здесь покупают продукты.

— Рынок. Улица Мостовая Трёх Котов. Торгуют с рассвета до заката. Но будьте осторожны — там продавец картошки, она обижается, если её не хвалить. А картошка обидчивая — может взорваться.

— Взорваться?

— Тихим «бух», — кивнула Маргарет. — Не смертельно, но грязно.

Анна доела завтрак, вытерла рот рукавом, от чего Маргарет поморщилась, и повернулась к экономке.

— Давайте теперь про правила. Вы вчера говорили про понедельник-стирка, вторник-уборка…

— Среда — приём гостей, — продолжила Маргарет. — Четверг — проверка элементалей. Пятница — баня. Суббота — выходной привидений. Воскресенье — ваш выходной, но дом в этот день особенно капризный, так что лучше не отдыхать.

— А можно я буду отдыхать в субботу? — спросила Анна. — А привидения — в воскресенье?

Маргарет задумалась. Склонила голову. Очки на цепочке качнулись.

— Торгуетесь?

— Я риелтор, — напомнила Анна. — Это моя работа.

— Хорошо, — неохотно сказала Маргарет. — Суббота — ваша. Но в субботу вы готовите ужин для всех.

— Для всех? Привидения не едят.

— Они едят эмоции, — отрезала Маргарет. — Им нужен ваш ужин, чтобы чувствовать себя живыми. И не спрашивайте, как это работает. Я умерла сто пятьдесят лет назад, а до сих пор не поняла.

— Договорились, — Анна кивнула. — Моя суббота — мой ужин.

— И никакого фастфуда, — добавила Маргарет. — В прошлый раз одна попаданка принесла гамбургеры. Дом обиделся и не давал горячей воды неделю.

Анна посмотрела на кран. Дракон спал, но, кажется, улыбался.

— Поняла, — сказала она. — Никаких гамбургеров.

В этот момент из камина высунулся Абрахас. Без головы. Сначала рука, потом плечо, потом уже голова.

— Я слышал про ужин, — сказал он, отряхивая сажу. — Хотите, я помогу? У меня есть рецепт супа из крапивы и светлячков. Очень питательно. Светлячки светятся внутри, красиво.

— Нет, — сказала Анна.