Мария Лиэль – Дом с привидениями в ипотеку на 300 лет (страница 3)
Там действительно были новости. Курс валют. Пробки. Погода.
Объявления не было.
— Ничего, — сказала она медленно. — Показалось.
Дима посмотрел на неё дольше, чем обычно.
— Хочешь, я сделаю ещё один раф? За счёт заведения.
— Нет. Тогда я точно начну видеть гоблинов.
— Ну, если увидишь симпатичного, зови.
Анна усмехнулась, но как-то вяло.
Пока Дима протирал чашки, она снова открыла браузер. Напечатала: Грюн-хаус.
Сайт открылся мгновенно.
То же объявление.
Та же строчка:
«Дом любит тех, кому некуда идти».
Анна медленно заблокировала телефон.
Сердце билось чуть быстрее обычного.
Если это розыгрыш — она потеряет вечер.
Если это бред — у неё будет весёлый повод записаться к неврологу.
Если это правда…
Эту мысль она не додумала.
Допила раф. Оставила чаевые. Посмотрела на Диму, который как раз опять рисовал что-то молочной пеной на чужом кофе, и вдруг поняла: если она сейчас уйдёт, ничего не изменится. Завтра будет то же утро, тот же потолок, те же клиенты, тот же кофе, та же чужая жизнь, в которой она отлично умеет помогать людям находить дом и совершенно не умеет найти свой.
— Дима, — сказала она.
Он поднял голову.
— Да?
— Если человек однажды делает что-то очень глупое, но очень вовремя — это считается личностным ростом?
Он подумал.
— Зависит от того, насколько глупое.
— На десять из десяти.
— Тогда это либо любовь, либо ипотека.
— Хуже, — сказала Анна. — Любовь к ипотеке.
Он улыбнулся. Неуверенно. Как всегда, когда не понимал, шутит она или нет.
Анна поднялась.
— Ты странная, — сказал он.
— Это мой рабочий инструмент.
— Зайдёшь завтра?
Анна посмотрела на него.
Хороший вопрос.
Очень хороший.
— Если не провалюсь в ад, — сказала она.
— Это у нас считается обещанием?
— Это у нас считается оптимизмом.
Она вышла из кофейни.
На улице было сыро, серо и по-осеннему тесно. Город жил своей обычной жизнью: машины, люди, фонари, пакеты из супермаркета, кто-то ругался у парковки, кто-то смеялся в телефон. Всё было на месте.
Кроме Анны.
Она шла к офису и чувствовала странную лёгкость. Не радость. Не надежду. Скорее то состояние, когда до точки невозврата остаётся десять шагов, и ты ещё можешь остановиться, но уже знаешь, что не остановишься.
Офис «Грюн-хаус» находился в подвале торгового центра.
Анна готова была поклясться, что раньше его тут не было.
Она проходила этим коридором сто раз. Здесь был то склад, то магазин шаров, то вообще кирпичная стена. Но сегодня в конце прохода висела табличка:
«ГРЮН-ХАУС.
ЧЕСТНЫЕ СДЕЛКИ.
ПОЧТИ.»
Буквы были выкрашены зелёной краской, которая слегка переливалась, словно табличка дышала.
Анна остановилась.
Потом всё-таки пошла дальше.
За дверью оказалось тихо. Слишком тихо. Будто кто-то отрезал звуки торгового центра, смех детей, музыку с верхнего этажа, даже собственные шаги. Пахло пылью, старыми бумагами и чем-то сладким — ванилью или ладаном.
Стол у стены был завален пергаментами. Чернильница стояла открытая. На одном листе чернила ещё не высохли. Как будто кто-то только что писал и вышел на минуту.
На краю стола лежала табличка:
«Грюн — честный гоблин.
Честнее не бывает.»
Анна моргнула.
На табличке медленно проступило ещё одно слово.
«Почти.»
— Замечательно, — тихо сказала Анна. — Уже люблю это место.
В дальнем углу комнаты виднелась ещё одна дверь. Старая, дубовая, неуместная среди облупленных офисных стен. Ручка была в виде дракона, который держал в пасти металлическое кольцо.
Под дверью висела дощечка:
«Подвал.