Мария Лиэль – Дом с привидениями в ипотеку на 300 лет (страница 1)

Мария Лиэль

Дом с привидениями в ипотеку на 300 лет

Глава 1. Обычный день необычного риелтора

Анна проснулась за три минуты до будильника.

Это была её единственная суперсила: бесполезная, неоплачиваемая, но стабильная, как коммунальные счета. Организм давно понял, что в семь тридцать надо открыть глаза, потому что в девять показ, в одиннадцать клиент передумает, в три сорвётся сантехник, а к вечеру останется только кофе и чувство, что ты весь день красиво улыбалась в пустоту.

Будильник зазвонил.

Анна выключила его, не глядя. Потолок над кроватью был всё тем же — низким, с длинной трещиной, похожей на карту какой-то уставшей реки. За три года съёмной жизни она изучила её лучше, чем родной город. Вот тут трещина раздваивалась. Вот тут шла к люстре. Вот тут словно собиралась рухнуть, но, как и сама Анна, держалась на чистом упрямстве.

— Доброе утро, — сказала она потолку.

Потолок промолчал.

Потолки в съёмных квартирах вообще неразговорчивые. Они всё о тебе знают, но ничего не обещают.

Анна села на кровати и нащупала тапки. Левый, как обычно, оказался не там, где правый, а где-то под стулом, как будто ночью пытался сбежать. Халат висел на спинке двери, джинсы — на батарее, которая не грела уже вторую неделю, но исправно делала вид, что старается.

Кухня встретила её запахом вчерашнего кофе и одинокой жизни.

Она была маленькой — если вытянуть руки, можно было одновременно открыть холодильник и дотронуться до плиты. На холодильнике висела фотография рыжего кота с лицом человека, который знает о тебе слишком много и всё равно осуждает. Кота звали Боря. Теперь он жил у мамы, потому что мама говорила: «У тебя нет режима, а коту нужен режим». Боря, судя по фотографии, был с этим полностью согласен.

— Я тоже скучаю, предатель, — сказала Анна.

Боря молчал. У котов с фотографий вообще скверный характер.

Чайник закипел со звуком старого астматика. Анна насыпала растворимый кофе в кружку с надписью: «Я без кофе не человек». Это была ложь. С кофе она тоже человеком себя ощущала не всегда, но хотя бы двигалась и подписывала договоры в правильных местах.

Первый глоток обжёг язык.

Второй напомнил, что она жива.

Третий вернул память.

В девять — показ однушки на окраине. Клиенты уже прислали голосовое, где женщина с уставшим, но боевым голосом перечисляла требования:

— Нам нужно что-то попросторнее, но недорого. С ремонтом, но чтобы можно было под себя. Чтобы метро рядом, но тихо. И чтобы соседи приличные. И чтобы без запахов.

Анна прослушала сообщение ещё раз и мрачно сказала кружке:

— Может, им сразу дворец? Только чтобы коммуналка как за сарай.

Кружка не возражала.

Через сорок минут Анна уже стояла перед зеркалом в прихожей. Юбка — чёрная, единственная приличная. Блузка — белая, почти чистая, если не считать пятна на спине. Волосы собраны. Лицо собрано ещё лучше.

Она посмотрела на своё отражение и включила профессиональную версию себя.

Анна умела говорить «светлая квартира» про окна на мусорку, «уютная» — про тесную, и «с характером» — про ту, где плесень жила дольше хозяев.

— Риелтор — это не работа, — сообщила она отражению. — Это особая форма выживания. И немножко актёрское мастерство.

Отражение выглядело убедительно. Почти счастливо.

Анна взяла папку с договорами, связку ключей, запасную ручку и жёлтую резиновую уточку с одним глазом. Уточку звали Ипотека. Она лежала в сумке уже полгода и, по мнению Анны, приносила удачу. Или хотя бы моральную поддержку.

— Пошли, — сказала она. — Зарабатывать на чужое жильё.

Клиентов звали Лена и Серёжа.

Лена вошла в квартиру первой, с лицом человека, которого жизнь уже обманула, но он всё ещё даёт ей шанс объясниться. Серёжа шёл следом, молча, с видом мужчины, который давно понял цену квадратного метра и теперь не верит ни в бога, ни в скидки, ни в любовь.

Однушка была обычной: линолеум, старые обои, кухня размером с наказание. Запах в ней был. Не катастрофический, но цепкий. Из тех, что годами живут в стенах и не считают нужным извиняться.

— А что, так дорого? — спросила Лена, не успев толком оглядеться.

Анна улыбнулась.

— Цена адекватная. Рядом школа, остановка, магазин. Район спокойный.

Район был неспокойный. В соседнем подъезде кто-то держал попугая, который матерился женским голосом, а сверху жил мужчина, игравший на баяне в моменты душевного кризиса. Судя по частоте концертов, душевный кризис у него был хронический.

— А запах? — Серёжа нахмурился.

— Проветривали, — сказала Анна. — Квартира долго пустовала.

Квартира не пустовала. В ней до прошлого месяца жила женщина с пятью котами и очень свободными взглядами на уборку. Но некоторые вещи клиентам знать не обязательно. Так устроен рынок. Так устроен мир. Так устроена Анна.

Лена открыла шкафчик на кухне и вытащила оттуда носок.

Мужской. Серый. Одинокий.

Все посмотрели на носок.

— Это… — начала Лена.

— Бонус, — мгновенно ответила Анна. — Тёплый след прежней жизни.

Серёжа фыркнул. Лена — нет.

Анна взяла носок, сложила его и сунула в карман. Это был уже четвёртый носок, найденный ею на показах за этот месяц. Она давно перестала удивляться тому, что за фасадом любой квартиры всегда скрывается хотя бы один забытый носок и одна чужая драма.

Через пятнадцать минут Лена сказала:

— Мы подумаем.

Анна кивнула.

— Конечно. Я на связи.

«Мы подумаем» означало «нет». Анна знала это. Лена знала это. Даже Серёжа, который, судя по лицу, вообще ни во что больше не верил, тоже это знал.

Она закрыла за ними дверь, прислонилась к стене и достала телефон.

— Лена и Серёжа — нет, — продиктовала она себе. — Следующий показ — в три. Двушка с убитой сантехникой. Не забыть уточку.

Уточка Ипотека молча лежала в сумке и одним глазом смотрела в вечность.

В три часа был другой клиент.

Один. Мужчина лет сорока. Дорогие часы, дорогой парфюм, очень дорогая усталость в глазах.

Он вошёл в двушку, посмотрел на ободранные стены, на древний унитаз, на батареи, которые выглядели так, будто пережили распад империи, и спросил:

— Здесь всегда так тихо?

Из-за стены в этот момент донёсся собачий лай, следом — шансон, следом — чей-то крик: «Я тебе говорил, не лей это в раковину!»

Анна не моргнула.

— Обычно да, — сказала она. — Просто сейчас соседи дома.

Клиент прошёл по комнатам. Открыл окно. Постучал по стене. Заглянул в ванную, где кран капал с выражением безнадёжности.

— Беру, — сказал он вдруг.

Анна даже не сразу поняла, что услышала.