Мария Лиэль – Битва кланов: кровь Серебряного Ворона (страница 13)

– Воронцовы всегда платили кровью, – продолжала Марфа, и её голос стал тише, но от этого звучал ещё весомее. – Иногда – чужой. Это цена, которую мы несём за силу рода. Готов ли ты продолжить традицию?

Алексей молчал, пытаясь осознать услышанное. В груди бушевала буря эмоций: шок, неверие, отвращение к тому, что он только что узнал, и – где‑то глубоко – страх перед выбором, который ему предстояло сделать. Магия его рода, наследие Воронцовых, оказалась связана с жестокостью, с принесением других в жертву ради собственной силы.

Он вспомнил танец с Анастасией, искры магии ветра, смешивающиеся с магией крови, её слова: «Ветер и кровь могут дополнять друг друга». Тогда эти слова показались ему обещанием нового пути, возможностью объединить две стихии во благо. Но как совместить это с тем, что он только что услышал? Как построить союз, основанный на взаимопомощи, если его собственная магия требует жертв?

Перед глазами встал образ отца – не величественного мага, каким он его помнил, а человека, совершавшего тёмные поступки ради сохранения силы рода. Алексей сжал кулаки, чувствуя, как под ногтями впиваются в кожу.

– Значит, нет другого пути? – спросил он хрипло, поднимая взгляд на Марфу. – Только жертвы? Только кровь?

Марфа вздохнула, впервые за всё время разговора в её взгляде промелькнуло что‑то похожее на сочувствие.

– Традиция говорит, что нет. Но выбор всегда остаётся за тобой. Ты наследник рода Воронцовых. Решать тебе, каким путём пойдёшь – тем, что проложили предки, или каким‑то иным. Но помни: магия крови не прощает слабости и сомнений.

Алексей опустил голову, обдумывая её слова. В подземелье повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием магических светильников и его собственным прерывистым дыханием. Он понимал: сейчас решается не просто его судьба – судьба всего рода. И от его решения зависело, останется ли магия крови такой же жестокой, какой была веками, или найдёт новый путь.

После тренировки Алексей поднялся в свои покои. Усталость всё ещё давила на плечи, но он заставил себя сосредоточиться – нужно было обдумать слова Марфы и решить, как действовать дальше.

Он вошёл в комнату и замер на пороге. Что‑то было не так. Алексей медленно огляделся, пытаясь понять, что именно

его насторожило.

Сначала он обратил внимание на свитки, лежавшие на рабочем столе. Ещё утром он аккуратно сложил их стопкой, отсортировав по дате и важности. Теперь же они валялись в беспорядке: один свиток наполовину скатился на пол, другой развернулся, обнажив древние записи о родовом древе Воронцовых.

Алексей подошёл ближе и провёл пальцем по поверхности стола. Пыль лежала неровно – будто кто‑то недавно касался свитков и не слишком заботился о том, чтобы оставить всё как было.

Затем его взгляд упал на дневник отца. Алексей всегда держал его в левом углу стола, под тяжёлым хрустальным пресс‑папье. Сейчас книга сдвинулась почти к самому краю, а пресс‑папье стоял чуть в стороне, словно его сдвинули и потом торопливо поставили обратно.

Сердце Алексея забилось чаще. Он обошёл комнату, внимательно осматривая каждый уголок. Возле камина, на каменном полу, он заметил едва заметный след от сапога. Отпечаток был чётким – видно, что человек стоял здесь какое‑то время. Алексей сразу понял: это не след его обуви и не след кого‑либо из его слуг. У них были другие сапоги – с более гладкой подошвой и без такого глубокого рисунка протектора.

Он присел на корточки, разглядывая отпечаток. В голове пронеслось: «Кто‑то рылся в моих вещах. И делал это целенаправленно – искал что‑то конкретное».

Алексей выпрямился и прошёлся по комнате, заложив руки за спину. Мысли метались:

Что искали? Знал ли шпион, что именно он ищет? Как давно за ним следят? Кто мог предать его в собственном доме?

Он вспомнил слова Марфы: «Это только один из многих». Значит, угроза была серьёзнее, чем казалось. В доме Воронцовых завелся шпион, и, скорее всего, не один.

«Шуйские щедро платят», – прозвучали в памяти слова пойманного слуги. Значит, враг действовал не в открытую, а через подкуп и интриги.

Алексей остановился у окна и посмотрел на сад. В голове начал складываться план.

«Если они хотят что‑то найти, – я дам им это, – подумал он. – Но не настоящее, а приманку».

Решение пришло само собой: нужно устроить ловушку. Он оставит фальшивую записку с указанием на тайник, где якобы хранится важный артефакт. Если шпион клюнет, Алексей сможет не только поймать его с поличным, но и узнать больше о планах Шуйских.

Он подошёл к письменному столу, достал чистый лист пергамента и перо. Руки всё ещё слегка дрожали после тренировки, но взгляд был твёрдым, а мысли – чёткими. Алексей знал: сейчас он делает первый шаг в новой игре, где ставки выше, чем когда‑либо.

Алексей оставил на столе фальшивую записку. Чётким, нарочито разборчивым почерком он вывел:

«Тайник с артефактом „Тень Аквилона“ – под третьим камнем у северной стены сада. Пароль: „Ветра помнят“».

Он специально положил записку на самое видное место – прямо поверх раскрытой книги с древними записями о родовом древе Воронцовых. Страницы фолианта слегка шевелились от сквозняка, будто пытались скрыть послание, но Алексей аккуратно расправил лист пергамента, чтобы тот бросался в глаза любому, кто войдёт в комнату.

Затем он окинул взглядом покои, проверяя, всё ли выглядит естественно. Свитки лежали в том же беспорядке, что и раньше, – будто он только что изучал их и отложил в сторону. Дневник отца стоял на своём месте, но чуть выдвинутый вперёд, чтобы создать впечатление, будто Алексей недавно его открывал. На столе царил творческий хаос – чернильница, перо, несколько исписанных листов, – всё это должно было убедить шпиона, что хозяин комнаты ушёл в спешке, забыв прибрать вещи.

Убедившись, что всё готово, Алексей сделал вид, что уходит на ужин. Он нарочито громко закрыл за собой дверь, спустился на пару ступеней по лестнице и замер, прислушиваясь. В доме царила обычная вечерняя суета: где‑то звенела посуда, доносились приглушённые голоса слуг, скрипели половицы. Удовлетворенно кивнув, он бесшумно поднялся обратно и проскользнул в соседнюю комнату – небольшую гардеробную, соединённую с его покоями потайной дверью.

Алексей осторожно приоткрыл створку на несколько сантиметров, оставив узкую щель для обзора. Из этого укрытия он

мог видеть стол и дверь в свои покои. Затем он сел на старый сундук, покрытый пыльным бархатным покрывалом, и приготовился ждать.

Часы тянулись мучительно медленно. В тишине гардеробной каждый звук казался преувеличенно громким: тиканье старинных часов в коридоре, далёкий гул голосов, шорох мышей за стеной. Алексей напряжённо вслушивался, стараясь уловить шаги в коридоре. Его сердце билось ровно, но в груди нарастало волнение – он понимал, что сейчас решается многое. Если шпион клюнет на приманку, он не только поймает предателя, но и, возможно, узнает что‑то важное о планах Шуйских.

Он в очередной раз проверил кинжал у пояса – оружие должно было пригодиться, если ситуация выйдет из‑под контроля. В голове прокручивались возможные сценарии: что делать, если шпион будет не один? А если у него окажется магическая защита? Алексей глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. Он знал, что должен оставаться хладнокровным – от этого зависел успех всей затеи.

Время шло. За окном сгущались сумерки, и в комнате становилось всё темнее. Свет магических светильников в коридоре едва пробивался сквозь щель в двери. Алексей сидел неподвижно, почти не дыша, и ждал. Он был готов ждать хоть всю ночь – слишком многое стояло на кону.

Ночью раздался скрип двери – кто‑то прокрадывался в покои. Звук был едва уловимым, но Алексей сразу его услышал: он сидел в темноте гардеробной, не шевелясь уже несколько часов, и каждое изменение в тишине казалось ему кричащим.

Фигура в тёмном плаще скользнула внутрь, бесшумно, почти призрачно. Незваный гость замер на пороге, прислушиваясь. В свете магических светильников, пробивавшемся из коридора, очертания человека казались размытыми, почти нереальными. Но Алексей разглядел главное: плащ был длинным, с капюшоном, скрывавшим лицо, а движения – осторожными, выверенными.

Незнакомец быстро осмотрелся, затем направился прямо к столу. Его взгляд сразу упал на записку – она лежала поверх открытой книги, как и задумал Алексей. Фигура наклонилась, осторожно взяла пергамент, поднесла ближе к свету, чтобы прочесть. Пальцы слегка дрожали, когда он разворачивал лист.

Когда незнакомец прочитал записку, его плечи чуть расслабились – он явно обрадовался находке. Затем начал осматривать комнату в поисках тайника: подошёл к окну, провёл рукой по подоконнику, проверил пространство под столом, даже приподнял край ковра, будто ожидал увидеть люк.

Алексей, затаив дыхание, наблюдал из своего укрытия. Сердце билось часто и гулко, отдаваясь в висках. Он дождался момента, когда слуга, увлечённый поисками, повернулся к нему спиной, и бесшумно вышел из гардеробной.

– Что ты ищешь? – резко спросил Алексей, шагнув вперёд.

Слуга вздрогнул так сильно, что записка выпала из его рук. Он резко обернулся, и в этот момент капюшон соскользнул с головы. Алексей узнал его мгновенно – это был Михаил, молодой парень лет двадцати, которого он знал с детства. Они вместе играли в саду, когда были мальчишками; Михаил помогал Алексею ухаживать за лошадьми, чистил его оружие, сопровождал на прогулках. Всегда улыбчивый, преданный, готовый помочь…