Мария Левая – Сказание о Колодце желаний (страница 4)
– Хозяин болота ненавидит людей, а у нас не так много безмозглых храбрецов, чтобы его беспокоить, – покачал головой тот.
– Что ж, – усмехнулся довольно Камрин. – Потерпим.
– Не разумею, брат. Ты что-то удумал? – Джедон устроился рядом, на его лице читалось недоумение и при том безграничное доверие.
– Кратта кто-то смастерил и призвал, – словно одолжение оказывая, пояснил Камрин. – Стало быть, он понесет карту хозяину, который живет на этом берегу.
– И мы его схватим, – расплылся в улыбке Джедон.
– Именно так, – подтвердил Камрин. – Надо просто затаиться и подождать.
Кэссиана выгнула бровь, глядя на мутные воды болота. Ничего устрашающего – болото, каких полно по всей Албана́ссии. А в Сильве́струме[10] их можно встретить едва ли не в каждом городе, во всяком случае в ее родном Вруйлури́не[11] их водилось в избытке.
– Сидеть тут до темна? Это неразумно! – в голосе Кэс сквозило нескрываемое раздражение. Она бросила мимолетный взгляд на болото. Совершенно обычное болото.
– Ждать, Кэссиана, – со знанием дела сказал Серус, – это самое трудное в жизни.
– Давайте, прячьтесь, если хотите! – Фыркнула она, закатывая глаза. – Но я пойду туда. Я не собираюсь отсиживаться на бережке, когда у нас есть шанс вернуть карту! Как говорится, если гора не идет к гри́дмару [12]…
– То он найдет себе другое дело, – перебил Серус.
Он-то знал, как опасно бывает на болоте в одиночку. Настойчивость девушки погубит её! Кэс, не обращая внимания на его слова, уже сделала шаг вперед, в сырую мглу.
– Боги, ужели мало мне одного проклятья! За что мне на голову свалилась эта неугомонная рыцарка?! – простонал Камрин. –
Из глубин болота поднялся туман, обвивая её щиколотки, словно плотные руки, пытающиеся удержать на месте. Воинственное настроение Кэссианы моментально сменилось тревогой. Она обернулась к Камрину.
– Уймись, колдун! – прикрикнула она, пытаясь удержать панику. – Твои колдовские штучки отнюдь не забавны! Развей морок!
– То не моих слов дело. Я лишь остановил тебя, – спокойствие Камрина сменилось смятением. Он сейчас был не в состоянии произнести два заклинания кряду и не стал бы ради шутки тратить и без того истощившиеся силы. – Да и то заклятье уже иссякло.
– А кто тогда наслал это? – Кэссиана, вновь способная владеть телом, опустила ногу и отступила на шаг. Задумавшись, сделала ещё один.
– Признаться, мне тоже как-то не по себе, – пробормотал Джедон. – Уйдемте-ка отсюда.
Не сговариваясь, все четверо отошли как можно дальше от болота. Идею Камрина подождать возвращения кратта в городе поддержала даже до того воинственно настроенная Кэссиана. Лезть во что-то таинственное и явно небезопасное никому не хотелось.
Взошла вторая луна, укрыв Монпельм темным покрывалом ночи. Улицы, ранее наполненные гомоном голосов и смехом, теперь погрузились в тишину. Фонарь в руке Джедона мерцал звездой, пытаясь пробиться сквозь густую завесу темноты. Четверо человек прятались в кустах. Ночью стало значительно холоднее, чем днём, и пришлось укутаться во вторые плащи.
– Скажи-ка, Серус, та королевна, из твоих баллад – супруга али нареченная? – спросил Джедон, томясь от безделья.
– Она является мне лишь в грёзах. И не ведомо мне, существует ли во плоти, – грустно и мечтательно вздохнул полуслепой певец. Тут он лукавил: в существовании королевны он не сомневался, только вот где же найти её?
– Ты воспеваешь деву, рожденную лишь твоими фантазиями? – удивилась Кэс. – Не лучше ли обратить взор и сердце к живущим на этой земле? В таверне я видела немало прелестниц.
– Не понимаешь ты, – поджал губы Серус. – Моя Королевна… она как солнца отражение на поверхности души, а монпельские девицы – лишь тень.
– Воистину так! – поддакнул Джедон. – Дева вымышленная – благодать, а настоящая душу ложкой выест, – и заржал, будто над остротой хорошей. – Ты потому за Колодцем с нами пойдешь, что она тебя манит? – спросил он, сам не зная, что угадал. Именно потому Серус и собрался согласится с авантюрой, что вероятность встречи с его Королевной была выше и важнее любых тревог и опасностей.
– Тихо вы, – шикнул на них Камрин, укрывая фонарь плащом, чтобы ярко не светил, – оно приближается.
Скрюченное существо из палок и соломы показалось со стороны болота. Кратт осторожно перебирался к городку, прижимая к телу карту. Кармин, успевший накопить силы в ожидании, направил в его сторону руки, зашептал колдовские слова.
–
Хоть заклятье должно было остановить кратта, подобно тому, что недавно было обращено против Кэссианы, звучало оно иначе. Серус вспомнил, как много лет назад один знакомый маг рассказывал ему, отчего для живых и неживых вещей колдовство разное: разница в душе или её неимении. По такому принципу даже боги считались неживыми.
Кратт замер, и на него прыгнул Джедон, схватил существо в кулак и связал, чтобы оно не посмело вырваться. Попыталось, но безуспешно. Стянутый верёвкой, перетягивающей тощее тело и лапы, кратт превратился в плотный, дергающийся комок. Подбежавшая Кэс выхватила у твари карту.
– Кто твой хозяин? – спросил Серус, вглядываясь в дыры, заменявшие чучелу глаза.
– Какое тебе дело? – пожал плечами Камрин. Он забрал у Кэссианы карту и спрятал её в складках одежды.
– Хочу потолковать с ним, чтобы больше не воровал у пришлых людей.
– Пустая трата сил и времени, – возразил колдун, зевая. – Мы и так задержались в Монпельме дольше, чем думали. Пустишь к себе? Мне надо восстановить силы, а в таверну возвращаться не стоит.
– Пустая трата?! – возмутилась Кэс. – Неужели тебе безразлично, что злодей с краттом покушается на людей?! Ты предлагаешь закрыть на это глаза?!
– Именно это я и предлагаю, леди рыцарь.
– Мы не можем оставить горожан без помощи, – продолжала упорствовать леди. – Тем более, это родина Серуса.
– Брат, она права, – поддержал девушку Джедон.
Серус пристально следил за Камрином, ведь понимал, что именно он лидер небольшой группы, и ждал его реакции.
– Родина или не родина, что до того, когда речь о собственной шкуре, верно? – спросил он у спины колдуна. Провокация. Сработает она или нет зависит от того, сколько человечности оставил колдуну его покровитель.
– Ты думаешь, именно она мне дорога? – Камрин резко развернулся к ним лицом, в почти желтые глаза в темноте, казалось, горели. – Ежели так, то ты совсем не столь прозорлив, как кажешься, – выплюнул он желчно. – Есть вещи поважнее и этого кратта, и моей шкуры. Успех нашего похода, к примеру.
– Брат, Колодец никуда не уползёт, коли мы поможем Монпельму, – грустно протянул Джедон.
– Ладно, – выплюнул согласие Камрин, он был очень недоволен, что команда решила с ним пререкаться. – Сожгите эту палку, и проблем не будет.
– Это не решение, – возразил Серус, качая головой. – Тот, кто смастерил этого, без труда создаст нового.
Под общими уговорами колдун сдался. Кратт на удивление быстро согласился провести их к дому хозяина. То оказался щуплый мужичок с куцей бородкой и огромной залысиной. Отбиваться от нагрянувшей к нему компании он не стал, от обвинений в кражах тоже. Как сказал Серус, мужичка звали Бирс, и он был местным дурачком.
– Дурачки, совершенный певец, краттов призывать не умеют, – хмыкнул Камрин.
– Да там несложно, – почесал затылок Бирс. – Пара палок, соломка и три капли крови. Только вот от тварюги этакой не отбрехаться никак.
Кратт тем временем нарезал круги вокруг хозяина, скрипучим голосом требуя новых заданий. С каждым кругом он дергал мужичка за полу одежд всё сильнее. Камрин шепнул что-то брату на ухо. Джедон кивнул, сел на корточки и вытащил из сумы узловатый корень, покрытый грубой, землистой кожурой.
– Вали ему украсть у моего брата хрену, – приказал колдун Бирсу.
Тот сделал как ему сказано. Джедону даже не пришлось манить чучело, оно цепко схватилось за угощение и вырвало из руки еще до того, как детина успел отпустить. Кратт, весело подпрыгивая подскочил к хозяину, но добраться к нему ему не дали: Джедон перехватил потерявшее бдительность существо и вместе с хреном кинул в горевший камин. По всему дому разнеслись скрипучие крики и едкий резкий запах, но вскоре они улетели в трубу вместе с дымом.
– Огось! – удивился Бирс. – Так-то его сжечь надо было!
– Больше чтобы других не делал, – грозно велела ему Кэс, припугнув мечом.
– Не буду-с, леди, – замотал головой Бирс, осенив себя священным знаком Лемеа́ра[13], бога справедливости и чести. Видимо, полагал, что деву-рыцаря обрадует, что он уважает покровителя её родины.
– В любом случае не стоит, – спокойно проговорил Камрин. – Каждый кратт связывает тебя с Марво́лесом. Ты же не хочешь потерять душу и служить богу смерти до Второй Кары, – Бирс затрясся и еще яростнее закачал головой. – В плату за помощь, отдашь мне поутру золу, – приказал колдун и вышел из дома. Вслед за ним, словно свита, последовали Джедон и Кэссиана.
– Серус, Серус, – Бирс вцепился в руку полуслепого. – Спасибо. Я же не знал, что этакая тварюга такая прилипчивая! Не стану больше такую делать! Ей боги, не стану!
– Хрен с тобой, – махнул на него рукой Серус и пошёл догонять остальных.