Мария Летова – Не дай мне уйти (страница 43)
Его слова молотками бьют меня по голове.
На глаза наворачиваются слезы.
Я делаю короткие вдохи, чтобы унять свою злость. Чтобы стать взвешенной.
Он тоже молчит, наполняя палату звуками своего дыхания.
Я нарушаю это перемирие, как только вижу, что движения его груди снова стали размеренными.
Кирилл смотрит в потолок, когда говорю:
— Ты надел мне на палец кольцо. Ты… попросил меня стать твоей женой. Стать твоей семьей. Именно в этом предназначение семьи — быть поддержкой в любой ситуации, а не только в радости. Ты взял на себя ответственность, она что, ничего для тебя не значила?
— Все изменилось.
— Ни черта не изменилось! Я люблю тебя. Ты мне нужен. Ты нужен Леону. Ты его отец. Он каждый день спрашивает, когда ты вернешься. Что я должна ему сказать? Ты его отец, ты взял ответственность!
— Тогда можешь считать, что я оказался к ней не готов.
Меня трясет с головы до ног. И выворачивает наизнанку.
— Хочешь, чтобы я ушла? — спрашиваю с металлом в голосе.
— Это для твоего же блага. Я сообщу тебе, как прошла операция.
— И что потом? Избавишься от меня, если она пройдет неудовлетворительно? Или если неудовлетворительно пройдет следующая? А вдруг она пройдет хорошо? Что тогда, явишься на мой порог с цветами?!
— Я не заглядываю так далеко…
Словно незрелая, глупая, злая девочка, говорю в сердцах:
— Хорошо. Я уйду, но запомни… если ты… если уедешь без нас, я больше никогда не хочу тебя видеть. Ни стоящего на ногах, ни какого угодно другого! Я тебе этого не прощу. Никогда. Потому что это предательство.
В его глазах черти.
Они сверлят меня, разделывают на части, но если он хотел “расстаться друзьями”, то этого не будет!
В конце концов, он не одинок! У него есть любящая мать, прекрасный друг, кузина, которая, судя по всему, прервала свой отпуск ради того, чтобы навестить и сделать приятное. И черт знает сколько еще неравнодушных к своей судьбе людей он имеет!
Вскочив со стула, я вылетаю в коридор, где вдоль стены вышагивает Андрей. Он убирается с пути, как только видит выражение моего лица. За дверью отделения Вероника Мельник, с маленькой плюшевой игрушкой в руках, присела на корточки перед Леоном.
С моим появлением воздух словно трещит.
Брови Степы ползут вверх.
Леон протягивает ко мне руки, и я поднимаю его вверх, обрывая контакт с новоявленной бабушкой, которая торопливо спрашивает:
— Уже уходите?
— Да, — отвечаю на ходу. — Хорошего дня.
Глава 50
Они покидают город, как и было сказано — тем же днем.
Об этом я узнаю от Андрея, который обещает связаться со мной в ближайшее время, чтобы обсудить некие интересующие его вопросы, и я понимаю, что именно этот человек выбран негласным рупором между нами. Между мной и его клиентом, детали разговора с которым мучают воспоминаниями, как яд.
Он уехал, и чтобы осознать это, мне не нужно много времени.
Все слишком реальное. Слишком настоящее. Иначе мое сердце не сжималось бы в приступах боли, гнева и обиды, от которых я сама не своя.
Злая, некоммуникабельная, отталкивающая даже самых близких — Степу и Олю, которая звонит каждый день.
Звонок от Андрея я получаю, проведя бессонную ночь и бессмысленный день. Мужчина сообщает, что операция прошла хорошо.
Я чувствую, как горло в очередной раз сжимает от эмоций, хоть слово “хорошо” в данном случает безликое, ведь качество проделанной работы не проливает света на будущее пациента. Чтобы сделать какие-то выводы, нужно время, и, совсем скоро, еще одна операция.
Мне не требуется усилий, чтобы снять с безымянного пальца кольцо. Я срываю его под натиском той самой злости и обиды. Под натиском понимания, что даже если помчусь в Москву босиком, оставляя за собой чертов пепел, все будет напрасно.
Он не хочет, чтобы я мчалась.
Он выстроил между нами стену, и первый кирпич в ней — это его друг, через которого Кирилл Мельник предпочитает со мной общаться.
— Семья Ахмедовых заверила нас, что никакой угрозы со стороны Альбины нет. Для нее это чревато катастрофическими последствиями, поэтому за ней присматривают, — делится Андрей информацией. — Не знаю, как это расшифровать, возможно, они заперли ее где-то, как бы то ни было, нам это не важно. Я склонен им верить, но с тобой некоторое время побудет охрана. На всякий случай.
— Охрана? — произношу это слово с тревогой.
— Это просто предосторожность, — успокаивает он. — Это никак не повлияет на твою привычную жизнь…
Они появились почти сразу после этого разговора.
Нас с Лео всюду стала сопровождать машина, в которой я заметила двух мужчин, и эта предосторожность оказалась очень кстати, когда в один из дней, на прогулке в парке, путь нам с Леоном преградили двое. Они представились адвокатами Ахмедовых и растревожили мой внутренний мир своим напором.
Это была их первая попытка со мной связаться, и Андрею о ней доложили раньше, чем улеглось мое волнение.
Мне стало тошно от того, что пережитым я делюсь с посторонним человеком, но, каким-то образом, мы привыкли друг к другу достаточно, чтобы незаметно перейти на “ты”.
— Можешь припомнить, не видела ли ты раньше этого человека? Или еще что-то подозрительное. Какие-нибудь машины? — просит Андрей, отправив на мой телефон фотографию, на которой узнаю мужчину с седыми волосами, бывшего коллегу Кирилла.
Он достаточно приметный, чтобы сразу его узнать.
Я делюсь теми крупицами информации, которыми владею, в том числе, о черном внедорожнике, который какое-то время мелькал на стоянке моего офиса.
— Как он связан со всем этим? — спрашиваю, имея в виду этого лощеного Лугового.
— У него были большие карточные долги, думаю, он слил Альбине информацию. О том, где Кирилл находится. Ну, и прочую… судя по всему, он знал Альбину недостаточно хорошо. Хотя, нужно заметить, такого от нее вообще никто не ожидал.
— Зачем она это сделала? — вопрос выходит из меня всплеском.
— На почве ревности, — поясняет. — У нее были кое-какие проблемы с наркотиками, как выяснилось. На этом они будут строить защиту. Хотят свести наказание к принудительному лечению, ну или скостить по-максимуму.
— Это возможно?
— Мы будем настаивать на заключении. Скорее всего, тебя включат в процесс, как свидетеля. Леон родился во время их брака, так что на этом можно неплохо сыграть, но вызвать тебя в суд я не позволю, обещаю, — говорит галантно.
Его мушкетерство греет мне душу. Вызывает слабую улыбку, которая вянет, когда с холодком под ребрами спрашиваю:
— Как он?
Андрей делает глубокий вдох. Воздух, который из себя выпускает, шипит в трубке.
— Честно говоря, — произносит с невеселым смешком. — Когда видел его в последний раз, было желание дать ему в морду.
Сжав трубку до боли в суставах, молчу.
Андрей тоже, но всего секунду, после чего серьезным голосом продолжает:
— Он ни с кем не общается. Почти. Из знакомых — только со мной и Вероникой. У него… тяжелый период, с ним работает психолог. Результаты после операции не очень хорошие, это сказывается…
Сердце сжимают тиски, но лопаются, когда слышу:
— Я думаю, ты достаточно мудрая женщина, чтобы войти в его положение…
Я перевернула интернет в поисках информации о диагнозе, который пугает. Я сделала это, чтобы не носить розовых очков. Чтобы смотреть на вещи реально, и какой бы эта реальность ни оказалась, мой ответ остается таким же.
Мне плевать!