Мария Коваленко – Семья (не) на один год (страница 41)

С Филиппом я даже встречаться боялась. Несмотря на обвинения Никиты, стыд за свою слабость никуда не делся. Казалось, Филипп по глазам прочтет, что я целовалась с другим и разрешала себя трогать.

После года ухаживаний, красивых свиданий и героического терпения такое поведение было настоящим предательством.

Не уверена, что на месте Филиппа сама смогла бы простить подобное. Никита все же ни к чему меня не принуждал. Мы хотели друг друга одинаково. И сходили с ума на равных.

Ни одного смягчающего обстоятельства.

Но смелости вернуться в отель и сознаться тоже не было.

«Неделя! Нужно продержаться неделю!» — успокаивала я себя в такси.

«Это очень короткий срок!» — как мантру повторяла, когда прямо в машине заказывала билеты в Питер.

Ума не приложу, как Филипп поверил моей лжи про срочные дела и просьбу Наташи помочь с детьми.

Я врала не задумываясь. Несла полную чушь про то, что очень спешу и даже не успеваю собрать в отеле свои вещи.

Наверное, если бы Филипп задал хоть один уточняющий вопрос, я сдала бы себя с потрохами.

Но удача оказалась на моей стороне.

Жених смолчал. В бизнес-классе нашлось свободное место на ближайший рейс, и я улетела.

Дома началась старая, забытая игра в ожидание. В тех же стенах. Того же мужчину. Снова без гарантий на его приезд. И без прав о чем-либо просить.

Словно привычка ждать, которая не лечилась ни годами, ни разводом.

Представить было сложно, как я выдерживала это раньше. Целых семь дней убийственной паузы. В учебе, в делах. Без взглядов. Без поцелуев. Без ласки.

Вроде бы жена. А вроде...

В двадцать семь лет многое виделось совсем не так, как в двадцать два. Я помнила, что была тогда счастлива. Что умирать при каждом расставании и воскресать при каждой встрече, было как дышать воздухом — легко и неизбежно.

Но, несмотря на это, хотелось пожалеть себя прежнюю. Усадить на колени, погладить по спине и убедить, что так нельзя.

Для женщины, которая за пять лет так и не построила отношения с другим мужчиной, наверное, это выглядело смешно. Как один слепец, жалеющий другого.

Но именно сейчас впервые мне стало горько за саму себя. До слез. До четкого понимания, что эта неделя последняя и никаких повторений больше не будет, как бы Никита ни просил.

Именно в этой горечи прошли первые два дня. За них я перепроверила все заявки от больниц и снова лично переговорила с заведующими.

В спокойном ожидании незаметно закончился третий и четвертый день. За них я успела съездить на кладбище к приемным родителям и отвезти целую машину игрушек в свой детский дом.

А на пятый — в мою жизнь ворвались Наташа, двое ее детей и изменившийся до неузнаваемости Лёшка.

Они веселыми криками и смешными шутками заполнили дом. Забрали себе все время. И еще на день ожидание превратилось в обычный фон без особых надежд. Чуть горький, но вполне терпимый.

— Что-то ты, подруга, совсем не похожа на счастливую невесту, — когда шум и гам немного поутих, заметила Наташа.

— Да! Выглядишь точь-в-точь как эта звезда, когда дала мне от ворот поворот. — Лёшка кивком указал на жену.

— Нет, всё в порядке.

Врать этим двоим было плохой идеей. За годы учебы в институте мы здорово изучили друг друга. Но окончательного решения по свадьбе у меня пока не было. Я не думала об этом. Боялась заглядывать в будущее.

— Вот Наташа тогда тоже говорила, что всё в порядке. Мол, я ей и даром не нужен. А потом через три месяца на север ко мне прискакала.

Он по-хозяйски притянул жену к себе и поцеловал в щеку.

— Ну... я точно не беременна. — Я откашлялась.

— Так я тоже не из-за пуза к нему поперлась, — рассмеялась подруга. — За три месяца так соскучилась, что думала, на луну выть начну.

— Она и подвывала, — тут же, смеясь, подтвердил Лёша. — Приехала ко мне такая королевна, мало того, что живот уже был виден, так еще выла от всего на свете. Квартиру мою увидела — заревела. Номер в отеле для этой принцессы снял — снова взвыла. На день одну оставил, чтобы кольца приличные в областном центре купить, — так в квартиру вернулась, все там слезами залила и до родов, как партизан, окопалась.

— Эй, ну не перевирай! — вспыхнула подруга.

— А кто переезжать отказывался? Я трешку в центре снял. Все деньги на залог и мебель угрохал, — расхохотался Лёша. — А отца своего вспомни, когда он к нам в однушку приехал! Я думал, что реанимировать его на месте придется. А ты все равно в позу встала, якобы никуда без меня не поедешь и вообще до старости в этой дыре жить будешь.

— Любовь! — Сощурившись как кошка, Наташа потерлась носом о щеку мужа.

— Ага. А вначале такая: «Я за тебя не пойду», «Всё в прошлом», «Мне нужна свобода».

— Ну, у Лерки этой свободы было много. Ей нечего от свадьбы отказываться. К тому же этот ее Фурнье... он как принц из сказки. А принцам не отказывают!

Наташа показала мужу кончик языка и ожидающим взглядом уставилась на меня.

В ответ я, наверное, должна была сказать что-то вроде: «Конечно, не откажу» или «Минуты считаю до свадьбы». Подобный ответ так и напрашивался. Но речевой аппарат отказался произносить такие слова.

Вместо ответа я смогла выдавить из себя кривую улыбку. А глаза снова скользнули на экран мобильного телефона, где на черном фоне тускло горели время и дата.

Шестой день ожидания стал самым легким.

Какие-то неотложные дела все еще держали Филиппа в столице, а на меня навалились последние организационные вопросы по фонду.

С раннего утра до обеда я уточняла технические характеристики аппаратов МРТ и КТ, которые нужно было купить в первую очередь. Консультировалась со знакомыми врачами из своей клиники в Гамбурге. А после обеда по просьбе юридического бюро заехала во временный офис фонда, чтобы отдать подписанные списки оборудования.

На удивление Павел Бояринов, партнер Никиты, встретил меня лично. Он даже сам открыл дверь и предложил кофе.

После того как в нашу давнюю встречу я заставила его мокнуть под дождем, такая внимательность тянула на нимб и крылья.

Но вскоре по напряженному взгляду в сторону монитора, по желвакам на скулах, по закатанным рукавам рубашки, из-под которых виднелись сложные узоры татуировок, стало понятно: происходит что-то необычное.

— Он специально прислал тебя в Питер? — Я не стала уточнять, что за «он», и играть в словесную прелюдию.

— Нет. Охраны у тебя хватает и без меня, — Павел ответил такой же откровенностью.

— Даже так? — Я поежилась, словно прямо сейчас за моей спиной стояли незнакомцы.

— А ты как думала!

— Это все из-за его параноидальной теории, что Филипп не тот, кем кажется? — Даже озвучивать это было неприятно.

— Не такая уж она и параноидальная.

— Еще один!

Приемная мать много лет вбивала мне в голову, что закатывать глаза неприлично, но сейчас удержаться было сложно.

— Прости, что не записался в секту его поклонников, — равнодушно пожал широкими плечами Павел.

— Мне уже плохо от этих ваших загадок. В отличие от тебя и Никиты я знаю Филиппа давно. Он именно тот, кто он есть.

— Некоторые люди умеют скрывать свои мотивы и цели от других годами. Особенно если они профессионалы.

— Знаю... Один загадочный профессионал в моей жизни уже был.

— Даже не сравнивай!

— Так, может, ты приведешь хоть один довод? Хоть что-то, чтобы я могла вам обоим поверить!

— Я... — Бояринов снова уставился в монитор. Потом проверил телефон. И лишь убедившись, что звонков нет, снова перевел взгляд на меня. — Пока опасно. Любая информация — это все равно что мишень, нарисованная на лбу.

— Так Филипп не просто мошенник, он еще и убийца?

Это уже переходило все границы. Стиснув зубы, чтобы не сказать еще чего-нибудь, я вынула из портфеля документы. Ровной стопкой положила на стол перед Павлом. И поднялась.

Никто не заставлял меня задерживаться в бюро. От кофе я отказалась. Так что можно было убираться.