Мария Коваленко – Семья (не) на один год (страница 31)

— А где твой французский баран? — Все так же сильно сжимая мою руку, Никита Лаевский осмотрелся по сторонам и, стерев с лица грязь, продолжил: — Какого лешего он отпустил тебя одну?! Ночь на улице! Он время не видел?! Или у этого героя кучерявые патлы вместо извилин?!

Я, конечно, знала, что Никита совсем не ангел. В прошлом уже видела, как он одним лишь взглядом размазывает в кашу акционеров моего банка. Но сейчас от этой ярости дыхание перехватывало.

От шока я не знала, ругаться с Никитой или благодарить. Откуда он вообще взялся? Почему целую неделю игнорировал Филиппа?

Но потом в свете фонаря заметила, как по мускулистой шее стекает тонкий бордово-красный ручеек. И мгновенно стало не до вопросов.

За следующую минуту я поняла, почему Лаевский даже без лицензии адвоката оставался самым востребованным юристом в городе.

Этого гада невозможно было ни в чем переубедить. Он игнорировал любые факты. Его не брали крики. И проще было пристрелить, чтобы не мучился, чем спасти.

Сплошная катастрофа. Высокая, плечистая и мрачная.

— У тебя кровь течет. — Чтобы забыть свой собственный испуг, мне хватило взгляда на шею и на покрасневший ворот рубашки.

— Зубы мне не заговаривай! — Злой как медведь, разбуженный среди зимы, Никита продолжил гнуть свою линию. — Ты вообще понимаешь, что умереть могла?!

— Никита, у тебя правда кровь. Много крови...

Я попыталась дотянуться до его шеи, но стальные ладони перехватили мою руку.

— Ноги от ушей отрастила, а пользоваться ими так и не научилась?

Кроме ни в чем не повинного Филиппа, наконец досталось и мне.

— Я отлично пользуюсь своими ногами! — Со злости я даже притопнула.

Звон от удара каблука разлетелся по всей парковке. А от вида колена, мелькнувшего в разрезе, кадык на горле Никиты дернулся.

Впрочем, последнее могло мне показаться. Происходящее вообще больше смахивало на сон, чем на реальность.

Больной бред! Питерский. Фирменный.

— Уж не знаю, чему ты там научилась... — Лаевский обхватил меня рукой за шею и притянул к себе. — Но только что из-за этих ног чуть под машину не попала, — процедил он сквозь зубы.

— Я... — Горячее дыхание опалило лицо, и остальные слова застряли в горле комом.

Совершенно дикий, темный взгляд сковал по рукам и ногам.

Я почувствовала, как тону. Иду ко дну, даже не пытаясь барахтаться. Ни обиды, ни страх не спасали. Лишь мысль о крови не дала натворить глупостей.

— Спасибо, что оказался рядом... — Говорить спокойно было адски трудно. Нервы звенели, словно по ним ток пустили. И во рту случилась настоящая засуха. — Я не буду спрашивать, как у тебя это получилось. И как долго ты здесь стоял. Но мне нужно осмотреть рану. Я доктор. Помнишь?

— Ты педиатр. — На скулах Никиты заиграли желваки. — Я слишком большой мальчик для тебя.

— Все мальчики считают себя большими.

Каждый глоток воздуха мне приходилось буквально отвоевывать. Захват на шее не ослабевал. А взгляд гипнотизировал все сильнее.

— Занимайся лучше своим французом. Можешь мозг у него поискать. — Мужская рука резко разжалась и упала плетью. — Я в порядке.

Словно до этого стояла ровно лишь благодаря Никите, я пошатнулась. Но злость мгновенно придала силы.

Проигнорировав, что рядом не один из моих пациентов, а здоровенный разгоряченный мужчина, я в два шага оказалась за спиной Никиты и внимательно осмотрела затылок.

Открывшаяся картина оказалась хуже, чем я думала. Некрасивая рана тянулась от макушки к затылку, и даже пиджак стал пропитываться кровью.

— Нужно срочно промыть и наложить швы. — Кончики пальцев закололо от прикосновения к коротким волосам. — Голова не болит?

— Лера, я тебе уже сказал, куда идти и кого лечить.

Видимо сдавшись, Никита больше не рычал. Сейчас он выглядел скорее уставшим, чем злым.

— Значит, болит...

Я закусила губу, чтобы сдержать рвущийся из груди стон отчаяния.

— Нормально всё. Не кипиши!

Никита повернулся ко мне лицом. Мотнул головой, словно концентрироваться было сложно. И поднял вверх ворот пиджака.

— Тебе в больницу нужно. Срочно. Это может быть сотрясение. — Глянув на плитку, о которую приложился Никита, я вздрогнула всем телом. — Ты понимаешь, что это не шутки?

— И когда ты успела стать такой настырной? — то ли с гордостью, то ли с упреком раздалось в ответ.

— У меня были отличные учителя.

— Были. — Никита потер лицо руками. — Шла бы ты уже к своему... кхм. Нет у меня никакого сотрясения. И ни в какую больницу я не поеду.

— Лаевский, ты псих!

Мое терпение лопнуло как воздушный шарик. Опыт работы с трудными подростками не помогал. Поколотить этого ненормального хотелось. Позвать кого-нибудь на помощь и насильно увезти Никиту в больницу.

Но отвечать мне он не стал. Устало махнув рукой, достал из кармана брелок. Нажал на кнопку. И после того, как в темноте зажглись фары, медленно пошел в сторону своей машины.

По-хорошему, нужно было сделать то же, что и он. Махнуть рукой! Спасти можно лишь того, кто сам этого хочет.

Но, когда Никита распахнул водительскую дверь, во мне будто какая-то пружина сработала. Я не думала о презентации и о том, как будет выглядеть исчезновение одного из создателей фонда. Запретила себе вспоминать Филиппа.

Ноги несли меня к огромной черной машине, а в голове уже сложился четкий план. Не самый гениальный. Но единственно возможный.

— Ключи отдай!

Я не просила у Никиты никакого разрешения. Поднырнув под руку, решительно устроилась на водительском сиденье, а для своего упрямого спасителя толкнула пассажирскую дверь.

— Решила поиграть в моего водителя?

Мужские губы изогнулись в хищной улыбке.

— Скорая будет ехать сюда не меньше часа. Даже если я еще раз ударю тебя по голове, чтобы отключить, ты очнешься быстрее.

— Про клятву Гиппократа современным врачам вообще рассказывают?

На удивление, спорить Никита не стал. Ключи мгновенно оказались в моих руках. А сам он прежней медленной походкой пошел к пассажирской двери.

— О ней помнят только пациенты.

На то, чтобы разобраться с управлением, ушло пару секунд. К счастью или нет, мой бывший муж оказался постоянным не только в выборе любовниц, но и машин. Именно на такой пять лет назад он лично учил меня водить.

Еще учил много чему другому. Но сейчас об этом даже вспоминать не стоило.

— А если я не захочу вернуть тебя назад? — вдруг послышался в шуме мотора вопрос. Дикий. Странный.

От него меня, будто на тарзанке, мгновенно швырнуло в прошлое. Впечатало лицом в пол загородного дома, на котором я выла после ухода Никиты. Вывернуло наружу. И отпустило.

— Я больше не твоя. — С первым же глубоким вдохом ко мне вернулось спокойствие. — И ты ничего не сможешь за меня решить.

За грудиной все еще ныло, но руки сжали руль, и машина послушно повернула в сторону проспекта.

___

* Премия Дарвина — это виртуальная награда, которая присуждается людям, умершим наиболее глупым способом по собственной вине, или же лишившим себя возможности размножаться, таким образом улучшив генофонд человечества.

Глава 19

Лера

Никогда бы не подумала, что мой статус мецената сможет быть полезным на практике. Однако стоило войти в приемный покой ближайшей больницы, назвать свою фамилию, как спустя пару минут вокруг Никиты собрался целый консилиум.