Мария Коваленко – Не борись со мной, малышка (страница 5)
После нашего марафона язык не поворачивается назвать горячую мамашу кукушкой. Тут или Ночная жрица, или Укротительница одноглазой змеи.
Хороша была дамочка. Горячая, отзывчивая с темпераментом как у мартовской кошки. До этой ночи так меня затрахивала лишь жена, да и та... без смазки в голову.
- Душа моя, - выбираю самое достойное выражение. Член одобрительно дергается. - Где ты?
Жду, что мое счастье отзовется, вернет в кровать свои пышные сисечки и все остальные прелести. Мысленно уже вижу, как она опускается на боевого коня и роскошной амазонкой скачет вдаль. Но в ответ подозрительная тишина.
- Обещаю, тебе понравится!
Смахнув одеяло, осматриваю ночного труженика. Несмотря на феерические оргазмы с пульсацией на грани удушения, к югу от пупка все прилично. Никто никого не обидел. Всем все понравилось. Теперь только продолжать.
- Радость моих чресл, вернись в кровать. – Кошусь на разбитый шкаф-купе. – Если я поднимусь, сломаем на хрен еще что-нибудь.
Звучит вроде убедительно. Любая нормальная баба, виляя задом, уже спешила бы на зов. Однако жрица даже не мяукает.
- Ладно, ролевая игра так ролевая игра. – Спускаю ноги на пол и встаю. Весь! – Сама напросилась! В какой позе найду, в такой и трахну.
Размяв шею, выхожу из спальни. Звонко шлепая босыми ногами по дубовому паркету, захожу в гостиную. Лениво заглядываю в ванную. Ничего не понимая, прохаживаюсь по пустой кухне. А когда снова возвращаюсь в коридор, слышу странный скрежет. Будто кто-то насилует мой дверной замок крестовой отверткой.
- Да ты ж моя прелесть! – Не дожидаясь, пока жрица сломает замок, сам иду открывать ей дверь.
В моей жизни были бабы, которые будили минетом. Были такие, что готовили завтрак и приносили его в постель. Была даже одна шальная нимфоманка, пригласившая на «завтрак» подружку. Но чтобы взять ключи и сходить за едой...
- За это я тебя отдеру особенно качественно. – Делаю последний поворот ключа. – С огоньком!
Толкаю дверь и замираю с перекошенной рожей как вкопанный.
- Егор? – Драгоценная бывшая супруга расправляет плечи и рентгеновским взглядом проходится по всем моим стратегическим местам. – Тебя моя мама предупредила, что приеду?
Лариса гордо расправляет плечи и цокает каблучками по кафелю в коридоре. Звон сразу напоминает лязг наручников.
- Я, бляха, как пионер. Всегда готов. – Нервно сглатываю. - Если не к пизецу, так к армагеддону.
Сворачиваю башку влево, в сторону разбитой зеркальной двери.
Отражение впечатляет.
Голый дебил с расцарапанной спиной, засосом на шее и упаковкой презервативов в руках. Новый вариант картины Репина «Приплыли». Современная версия.
- Егор... Так ты не меня ждал? – В чем-чем, а в наблюдательности бывшей не откажешь. Зрит в корень. Во всех смыслах.
- Я, как ты помнишь, мужчина на свободном выпасе. – Закидываю презервативы на шкаф и, не смущаясь боевых отметин на лопатках, иду одеваться.
- Каким блядуном был, таким и остался! – взрывается Лариса. – Вот не зря я тебя бросила! Всегда членом и думаешь. Одни бабы на уме.
- С моим умом интимная близость только у одной женщины. В этом я тебе верен на все сто.
Не зря я ее сегодня вспоминал. Как чувствовал!
- Если бы еще этой своей штуковиной был верен, - кривясь, бывшая пальцем указывает на обмякшую «на радостях» гордость.
- Да куда уж нам, парнокопытным! Мы, что движется, то и ебем. Особенно на работе. И под пулями.
Не первый наш скандал на эту тему. Не сотый и, похоже, не последний. «Если женщина хочет верить в неверность, не поможет ни один мозгоправ», - вспоминаю одну из цитат моего босса. Трижды женатого и трижды счастливо разведенного полкана Сыровского. Редкого мудака и при этом человека кристальной честности.
- Знал бы ты, Егор, как я от тебя устала! – Лариса закатывает глаза и театрально вздыхает.
- Я заметил. Так устала, что нашла меня в маминой квартире. - Ставлю на стол чашку и включаю чайник.
Жратвы здесь нет. Лишь соль и пачка молотого кофе. Но терпеть истерики Ларисы на пустой желудок – это слишком.
- Я... Я... – Лариса теряется. – У меня выбора не было. На телефон ты не отвечаешь. Дома не ночуешь. А нам с Дашей, что прикажешь делать?
- Вам? – На этом моя логика буксует. – Тебе на работу. Дочке в сад. Что еще?
- Милый...
От этого «милый» и презрительного взгляда карих глаз волосы на заднице становятся дыбом. Последний «милый» стоил мне машины и всех сбережений. Не самая высокая цена за свободу, однако обнуляться еще сильнее не хочется.
- Даша не пойдет в сад, пока ты не разберешься с мамашкой того мерзкого гаденыша, - чеканит каждое слово бывшая. – Он поднял руку на нашу девочку. Это, между прочим, психологическая травма! До старости может аукаться.
- Да там вообще фиг поймешь, кто первый начал.
Вспоминаю пацана своей жрицы. Тощий, белобрысый, с огромными, как у матери, глазами и испуганным выражением лица. Абьюзер в плюшевых тапках.
- Не знаю, как ты, а я подобное прощать не собираюсь. – Лариса, как обычно, пропускает мои слова мимо своих извилин. - И если ты, родной отец нашей малышки, не решишь все сам, дойду до инспекции по делам несовершеннолетних и потребую поставить эту семейку на учет!
Глава 8
Глава 8
После встречи с бывшей женой я спешу на работу, как на праздник. Похер, что Сыровский опять будет проедать плешь из-за последнего дела. Посрать на кипу документов, которые нужно было оформить еще вчера. До задницы во сколько вернусь домой и вообще когда – сегодня, завтра или послезавтра.
Пустые яйца облегчают походку, а риск повторной встречи с бывшей женой придает ускорение. Комбо для любого мужика. Готовый рецепт повышения раскрываемости.
На «радостях» даже телефон в дороге не проверяю. Вращаю руль. Морщусь от боли в расцарапанной спине. И пью свой кофе – черный с солью, как моя жизнь.
- Там тебя главный требовал. От него какой-то отчет по убийствам из министерства хотят. Сказал, что тебе его поручил. – Встречает меня Сергей Смагин, кинолог, которого мы временно позаимствовали у оперативников.
- Падаваны должны были еще вчера все сделать и ему выслать.
Кошусь в сторону канцелярии. Именно туда Сыровский усадил практикантов с юрфака. «Чтобы под ногами не мешались и уму-разуму набирались», - как он пояснил.
- Я не в курсе. Нам они кроме котлет ничего не передавали, - Серега чешет за ухом своего Байкала, немецкую овчарку, которая за неделю стала главной любимицей всего отделения и в особенности практикантов.
- Ясно, - выписываю мысленный пендель всей этой своре юных натуралистов. – Тебе с «земли» ничего не рассказывали? По последнему эпизоду новости есть?
Я могу и сам выяснить это в районном отделе. Достаточно звонка. Но с их нежной «любовью» к Следственному комитету некоторые вещи проще выяснять через посредников. В моем случае – через отработавшего на «земле» больше десяти лет бывшего опера Смагина.
- По нулям. Они обшарили все в радиусе трех кварталов. Убийца словно испарился.
- Испаряются у нас только жертвы. Преступники пока не научились.
Врубаю свой комп и проверяю в сети папку с отчетами. Если падаваны и правда за два дня ни хрена не сделали, уйдут в архив заниматься рукоделием. Папки со старыми делами сами себя не прошьют, да и потолок там никто не мыл с прошлогодней практики.
- А этот ублюдок смог. – Серега делает паузу и тихо добавляет: - Еще тачку, вроде как, угнал.
- Что? – поднимаю голову.
Угоны не в нашей компетенции. На это хватает следаков и на «земле». Но вот сам угонщик точно наш. Падла, за которой я гоняюсь уже три месяца. Убийца с тремя трупами на счету и таким характерным почерком, что хрен спутаешь с кем-то другим.
- Если надут тачку, найдут и след, - дополняет Смагин.
- А найдут? Или тоже... три квартала и свободны?
Понимаю, что хрен я верну операм нашего кинолога. До окончания расследования такая корова нужна самому! Полицейская служба БиБиСи (Баба Бабе Сказала).
- Пока роют. Зацепок нет. – Жмет плечами мой осведомитель.
- А номер кузова и прочее достать сможешь? – Приказывать я не имею права. Сыровский связки порвет от ора, если узнает, что лезу в чужое дело. Но три жертвы...
- Думаю, можно что-нибудь придумать. – Серега ловит мою мысль на лету. Совсем как его Байкал котлеты практикантов.
- Тогда с тебя данные. – Прислушиваюсь к приказам в коридоре. Кажется, полкан уже размялся и готов рвать свое горло. - А я пошел к боссу.