Мария Коваленко – Не борись со мной, малышка (страница 49)
Делаю короткий замах...
- Стоп! – орет чемпион. – Стоп... – повторяет, хрипя. – Я все скажу.
Глава 59
Глава 59
Алена
Я догадываюсь, куда уехал Егор.
Он не сильно скрывал, да и по разговорам Боровского-старшего с его мрачным помощником без объяснений понятно – Марат больше не вернется. Никуда и никогда.
Одна часть меня согласна с мужчинами. Я не верю, что тюрьма способна исправить моего мужа. В его координатах добра и зла, от первого почти ничего не осталось.
Но другая моя часть в растерянности.
Я не представляю, как спустя несколько лет буду объяснять повзрослевшему сыну, что полюбила убийцу его отца. Не уверена, что он примет это и поймет.
Дилемма от которой разрывается сердце, а уставший за сумасшедшую гонку мозг настойчиво требует одного – собрать свои вещи и уехать. Сбежать не от подонка, а от самого замечательного мужчины на свете. Наперекор своему сердцу – ради сына.
- Бледная ты какая-то, - замечает отец Егора. – Болит где? Или мысли невеселые?
- Нет. Спасибо. Ничего не болит. Наверное, так, усталость.
Я заставляю себя улыбнуться. Впрочем, делаю только хуже.
- Понятно. В молчанку играем, - кивает Семен Сергеевич.
- День тяжелый. – Поплотнее запахиваю кофту.
- А вот это правда! Денек нынче выдался... кхм, непростой. Была б ты мужиком, я бы даже предложил вдарить по коньячку.
- Если бы я была мужчиной, я бы не отказалась. – Чувствую, что теперь улыбаюсь по настоящему, не через силу. – Но я женщина, и, кажется, у меня теперь двое детей.
Смотрю на своих двоих. Пять минут назад они с диким ором носились друг за другом по гостиной и кухне, а сейчас в обнимку на диване смотрят мультики.
- Они сейчас минут на пятнадцать нейтрализованы. Нервы за это время полечить не получится, но... можем побегать.
Боровский сияет так, словно сделал какое-то гениальное открытие.
- Побегать? – переспрашиваю.
На улице уже темно, да и погода так себе – сыро, ветрено и противно.
- Почему нет? Говорят, бег продлевает жизнь. – Недавний инсультник кивает мне в сторону прихожей и заговорщицки перемигивается с Верочкой.
- Ну, раз вам так хочется...
Меня передергивает от мысли бежать сквозь холодную взвесь. Это совсем не то удовольствие, о каком можно мечтать после насыщенного дня. Но кто я такая, чтобы отказывать Боровскому-старшему?
***
Пробежка не задается с самого начала.
Первые несколько минут бега я жду, что мой компаньон начнет задавать какие-нибудь вопросы, учить меня уму-разуму. Только зря. Семен Сергеевич молчит, правильно дышит и, судя по темпу, собирается пробежать полумарафон.
Какое-то время я стараюсь поддерживать общую скорость. Выжимаю из себя последние силы, однако очень скоро начинаю сдавать.
Мои непредназначенные для бега сапоги скользят по мокрой плитке. Промокшая насквозь куртка противно липнет к телу. А дыхание – как у страдающей астмой старушки.
- Все, я набегалась. Давайте назад. – Сдаюсь.
- Мы лишь размялись, - не оборачиваясь, кричит Боровский.
- Нет, мне точно хватит. – Останавливаюсь.
- Бег отлично помогает справиться со стрессом. – Дожидаясь, когда продолжу, мой компаньон переходит на бег на месте.
- Я уже не стрессую. Я уже вообще...
Сгибаясь пополам, упираюсь руками в колени. Изо всех сил пытаюсь выровнять дыхание.
- Еще километр или два, и в голове прояснится.
- В моей такая ясность, что ни одна глупая мысль не залетит.
- Ну, может, хоть пятьсот метров? – Боровский делает маленький кружок вокруг меня. И тоже останавливается.
- Не представляю, где вы берете силы...
Задыхаясь, поднимаю на него взгляд.
Отец Егора такой же мокрый и... кажется, такой же уставший.
- Тяжелая неделька, - хрипит мой седовласый марафонец. – И день хреновый, - словно оправдывается он.
- Вы же себя загнали! – Кое-как разгибаюсь.
- Тебя вроде бы тоже получилось загнать. – С мукой лыбится Боровский.
- Так это все, чтобы я обессилела? – Не понимаю этого мужчину.
- Все для твоей головы, родная. Надо ж было как-то избавить ее от тараканов.
Семен Сергеевич растирает грудь и садится на землю.
- Да вы так точно до инфаркта себя доведете!
Беру его руку и пытаюсь нащупать пульс. Не представляю, что мне это даст. Мои познания в медицине сводятся к дозировке детских лекарств и заклеиванию лейкопластырем сбитых коленок.
Однако, кажется, что я просто обязана отследить состояние этого героического бегуна.
- Я уже столько раз должен был помереть, что еще один точно не доконает.
- Ради меня не стоило.
Оборачиваюсь, чтобы позвать на помощь. За Боровским всегда ездит джип охраны. Как назло в этот раз его почему-то нет.
- Девочка, я слишком хорошо знаю, что творится сейчас в твоей голове. – Семен Сергеевич поднимает на меня взгляд. – Ты ведь уехать собралась. Бросить моего мальчика. Так?
- Откуда?.. – открываю рот.
- Да у тебя на лице крупным шрифтом все написано. И про мужа бывшего, и про сына, и про Егорку. Хреновые думы.
Нервно сглатываю. Егор все же был прав. Его отец и правда разбирается в людях лучше психолога.
- Сын мне не простит. – Качаю головой. - Даже когда узнает об убийствах Марата. Его ведь не судили. У меня даже доказательств нет.
- А если были бы, осталась? – с болезненной улыбкой, спрашивает Боровский.
- Я... – Обхватываю голову. – Не знаю.
- Верю, девочка. Ситуация врагу не пожелаешь.