Мария Коваленко – Как кот на голову (страница 6)

Он улёгся, свернувшись калачиком, и положил голову на лапы. Через минуту его дыхание стало ровным и глубоким – он заснул. Как самый обычный кот, который нашёл тёплое место и больше ни о чём не беспокоится.

Саша сидела на полу, смотрела на него и чувствовала, как внутри неё, в том самом месте, где жила тревога, разрастается что-то новое. Что-то тёплое и светлое, похожее на солнечный луч, который пробивается сквозь тучи. Она не знала, что это, но ей казалось, что это похоже на надежду.

Она встала, чувствуя, как затекли ноги от долгого сидения на холодном полу, подошла к выключателю и щёлкнула им. Комната погрузилась в темноту, только уличный фонарь за окном отбрасывал на потолок оранжевые отсветы, которые колыхались от ветра, качавшего ветви старого тополя.

Саша легла на диван, натянула плед до самого подбородка и закрыла глаза. Плед пах старой шерстью и чем-то сладким – наверное, от фиалок, которые когда-то цвели.

За стеной снова что-то ухнуло.

Но она не обратила на это внимания.

Она думала о Марселье. О том, какой он странный, колючий, надменный – и в то же время ранимый, потерянный, ищущий. О том, что он, как и она, боится одиночества. О том, что они нашли друг друга, и, может быть, в этом есть какой-то смысл.

Она думала о том, что завтра начнётся новая жизнь. Жизнь, в которой есть говорящий кот, магия и надежда на то, что она перестанет бояться себя. Что она сможет научиться контролировать свою силу и использовать её для добра.

И, засыпая, она почти не заметила, как фиалки на подоконнике едва заметно дрогнули и чуть-чуть распустились – первые, слабые, почти незаметные лепестки, которые засветились в темноте, как маленькие маячки в тумане, как обещание того, что всё будет хорошо.

Утром Саша проснулась от того, что на неё кто-то смотрел.

Это было странное ощущение – знакомое и в то же время чужое, как будто она чувствовала взгляд сквозь сон, сквозь закрытые веки, сквозь плотную ткань пледа, который укрывал её до самого носа. Она открыла глаза.

Марсель сидел на её груди.

Он сидел на ней, сложив лапы, и смотрел на неё в упор своими жёлтыми, пронзительными глазами. Взгляд был совершенно осмысленным, почти человеческим, и в нём читалась лёгкая насмешка, смешанная с нетерпением.

– Доброе утро, – сказал он. – Ты спишь дольше, чем я ожидал. Час уже седьмой. Я подождал бы ещё десять минут, пока ты сама проснёшься, но потом понял, что если не разбудить тебя, ты проспишь до полудня. А у нас сегодня много работы.

Саша моргнула. Сон ещё не отпустил её, и она несколько секунд пыталась понять, почему у неё на груди сидит говорящий кот и почему это кажется нормальным.

– Какого... – начала она, но не договорила.

– Я не люблю ругательства, – перебил её Марсель, и его усы неодобрительно дрогнули. – Особенно утром. Это портит карму. И прошу тебя: не зевай мне в лицо, когда будешь говорить. У тебя утреннее дыхание, и оно не очень приятное. Я чувствую его даже отсюда.

Саша села на диване, и кот ловко спрыгнул с неё на пол, приземлившись бесшумно, как тень.

– Что за работа? – спросила она, протирая глаза и пытаясь сфокусироваться на реальности. – Я вообще-то должна рисовать кота в свитере для заказчика. Это и есть моя работа. И если я её не сделаю, мне не заплатят, и я не смогу купить тебе паштет.

– Нет, – сказал Марсель с абсолютной уверенностью, которая не терпела возражений. – Твоя работа сейчас – научиться контролировать свою силу. Потому что сегодня утром, пока ты спала и видела сны, я понял одну очень важную вещь. Та магия, которую я почувствовал вчера за стеной, – она не ушла. Она здесь. Она ждёт. И она ищет что-то или кого-то.

Саша замерла, и все остатки сна слетели с неё, как сухие листья с ветки.

– Ты думаешь, это за мной? – спросила она шёпотом, боясь услышать ответ.

– Я не знаю, – ответил Марсель, и в его голосе послышалась та же настороженность, что и накануне. – Но я знаю, что ты должна быть готова. Поэтому вставай, одевайся и делай кофе. У нас будет долгий день. И, возможно, опасный.

Саша встала с дивана, чувствуя, как в груди снова закипает тревога. Но вместе с ней любопытство и какая-то странная решимость, которую она не чувствовала уже много лет. Решимость, которая говорила: «Я справлюсь. Я смогу. Я не одна».

Она пошла на кухню, насыпала кофе в турку поставила на плиту и подождала, пока он закипит. Марсель сидел на подоконнике, на том самом месте, где вчера цвели фиалки, и смотрел на неё пристальным, изучающим взглядом.

– Саша, – сказал он, когда кофе закипел и она разлила его по кружкам – себе в большую, с надписью «Мир во всём мире», и ему в маленькое блюдце, которое она предусмотрительно поставила на пол, – я хочу, чтобы ты сделала одно простое желание. Маленькое. Совсем маленькое. Я хочу проверить, насколько сильно ты можешь его контролировать. Это будет наш первый урок.

Саша замерла с кружкой в руках.

– Какое? – спросила она, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

– Пожелай, чтобы чайник на плите засвистел, – сказал Кот. – Обычный чайник. Не магический. Просто свист. Тот, что стоит на плите.

Саша посмотрела на чайник. Он стоял на плите – старый, эмалированный, с отбитым носиком, который она забыла выкинуть. Она купила его когда-то на распродаже за сто рублей, но он сломался через месяц, и с тех пор он стоял на плите просто так, как декоративный элемент.

– Он сломан, – сказала Саша. – Он не засвистит. Я проверяла. Год назад. Он просто не работает.

– Пожелай, – повторил Марсель, и в его голосе послышалась твёрдость, которая не терпела возражений. – Не думай о том, что он сломан. Думай о том, что он работает. Визуализируй. Представь, как из носика идёт пар, как он свистит громко и звонко. Представь, что вода в нём кипит. Сделай это.

Саша вздохнула. Она закрыла глаза. Сосредоточилась на чайнике – на его форме, на его старом, облупившемся красном цвете, на его отбитом носике. Она представила, как он наполняется водой – чистой, прозрачной, как слеза. Представила, как вода начинает нагреваться, как появляются маленькие пузырьки, как они поднимаются на поверхность, как вода начинает кипеть, как пар вырывается из носика. И прошептала:

– Засвисти.

Сначала ничего не произошло.

Тишина. Только гул холодильника и шум дождя за окном – мелкого, осеннего, который барабанил по стеклу, как тысячи маленьких пальцев.

А потом чайник засвистел.

Громко, пронзительно, так, как свистел когда-то, давно, когда он был новым и работал. Он засвистел, и пар повалил из носика – густой, горячий, настоящий. И Саша отшатнулась, потому что вода в чайнике вскипела. Но она же не наливала туда воду. Чайник был пуст. Она видела это собственными глазами, когда ставила его на плиту.

– Это невозможно, – сказала она шёпотом, и руки её дрожали, и кружка в руках ходила ходуном.

– Это возможно, – ответил Марсель, и в его голосе послышалось торжество – сдержанное, но отчётливое, как проблеск солнца сквозь тучи. – Ты только что налила воду в пустой чайник. Своей силой. Ты создала воду из ничего. Из воздуха. Ты заполнила его кипятком, хотя внутри не было ни капли. Понимаешь? Это – первый шаг. Ты можешь управлять этим. Твоя сила подчиняется тебе, если ты не боишься её. Просто нужно научиться не бояться.

Саша смотрела на чайник, который свистел, и чувствовала, как по спине пробегает холодок. Но вместе с ним – и жар, и восторг, и ощущение, что она только что совершила нечто невозможное.

– Я сделала это, – сказала она, и голос её дрожал от изумления.

– Ты сделала это, – подтвердил Марсель. – Теперь выключи его. Пожелай, чтобы он замолчал и чтобы вода исчезла. Верни всё, как было.

Саша закрыла глаза и снова сосредоточилась. Но в этот раз она чувствовала это – ту самую нить, которая связывала её желание с реальностью. Тонкую, почти невидимую, но прочную, как паутина. Она видела её внутренним взором – она тянулась от её груди к чайнику, светилась тусклым золотистым светом. Она потянула за неё – и чайник замолчал.

Тишина в комнате стала абсолютной.

Саша открыла глаза и посмотрела на Марселя. Кот сидел на подоконнике, и в его жёлтых глазах горел огонь – яркий, торжествующий, как у учителя, который только что увидел, как его ученик сделал первый правильный шаг.

– Ты только что сделала то, на что многие маги тратят годы, – сказал он. – И ты сделала это за минуту. Ты – не просто усилитель хаоса. Ты – нечто большее. Я чувствовал это с самого начала, когда увидел тебя в парке. И сейчас я уверен.

– И что же? – спросила Саша, боясь услышать ответ, но в то же время чувствуя, что должна его услышать, что он изменит всё.

Марсель медленно поднялся на лапы, потянулся, и его голос стал тихим, почти торжественным:

– Ты – Исток.

Саша замерла.

– Исток? – переспросила она. – Что это значит? Это опасно? Это хорошо? Что это вообще такое?

Но Марсель не успел ответить.

За стеной снова ухнуло – громче, сильнее, ближе, так, что дрогнули стёкла на окне. А потом раздался звон разбитого стекла – где-то в подъезде, на лестнице, – и чей-то голос, низкий и глухой, как будто говорили через плотную ткань, произнёс:

– Есть контакт.

И в тот же миг фиалки на подоконнике вспыхнули – все разом, ярко, как будто в них зажгли маленькие лампочки, – и так же резко погасли.

Марсель ощетинился, его шерсть встала дыбом, и он зашипел так громко, что Саша никогда не слышала такого шипения – в нём было что-то древнее, звериное, опасное.