Мария Колтовая – Байки из неглубокой могилы (страница 2)

Дорога домой показалась вечностью. Ириска спотыкалась почти на каждом шагу, дыхание её было хриплым и прерывистым. Деревню новость облетела мгновенно. Бабы крестились, старики качали головами: «Леший водил… не иначе». Андрейка не стал вдаваться в подробности – сказал только, что нашёл кобылу в лесу.

Отец вернулся как раз на следующий день. Увидев едва живую Ириску, он побледнел, сжал кулаки… но лишь тяжело вздохнул. Гнев сменился тревогой.

– Выхаживай, сынок. Выходи, коли сможешь.

И Андрейка выхаживал. Он практически поселился в хлеву. День и ночь рядом с больной: поил тёплой болтушкой, малыми порциями давал самое мягкое сено, расчёсывал гриву, растирал, разговаривал с ней тихо, ласково, как с ребёнком. Ириска медленно, очень медленно, но возвращалась к жизни. То ли безмерная забота Андрейки сотворила чудо, то ли лесной хозяин не захотел забирать животину, но Ириска выжила. И не просто выжила, а окрепла, набралась сил, и ещё долгих шестнадцать лет верно служила Рукавишниковым.

А Андрейка, каждый раз, когда ему случалось проходить мимо той самой старой сосны на межине, невольно прибавлял шаг и украдкой крестился, вспоминая белые, пустые глаза и тот леденящий смех в застывшем лесу…

Дом в высокой траве

То, что я сейчас расскажу, может показаться вам фантастикой или бредом, но только не мне…

Меня зовут Денис Чеботарёв. Сейчас я совладелец небольшой, но успешной сети магазинчиков электротоваров, а три года назад, когда всё и случилось, я работал телохранителем в одной крупной строительной фирме. Туда меня нанял директор компании, чтобы я в течение дня охранял его старшего отпрыска, Германа.

Герман тоже числился в фирме – начальником по технике безопасности. Этот раздутый от чванства папенькин сынок умудрился повздорить в каком-то кабаке с местной шпаной, и те пообещали переломать ему все кости. На мой взгляд, обычные пьяные угрозы, пустые, как стакан после тоста, но Герман струхнул не по-детски, и папаня нанял ему телохранителя – меня.

Моя миссия заключалась в том, чтобы утром привезти принца на работу, затем в течение дня либо просиживать штаны на кожаном диване у его кабинета, пока он в офисе, либо тенью следовать за ним по пятам на строительных объектах. Ну а вечером – отвезти обратно в роскошный лофт в пригороде. Скука смертная. Единственная отдушина, ну, кроме солидной зарплаты, конечно, это женщины. На мою удачу, дамочки в компании были подобраны с особым тщанием – одна краше другой, будто сошли с обложек глянцевых журналов. У папани-директора определённо был безупречный вкус.

Я это дело люблю – ни одну симпатичную юбку без внимания не оставлю. Ну и завёл я там «тёплые, производственные отношения» с озорной девчулей из отдела кадров. Мы с ней «дружили» жарко и безрассудно: и в пыльной подсобке, и в душном архиве, и даже в мужском туалете, где кафель отсвечивал мне безжизненным блеском. Всё шло просто отлично, пока я не совершил роковую глупость – не пригласил Танюху к себе домой.

Дело в том, что я женат. Жена с сыном на тот момент укатили отдыхать в Крым, и наша квартира оказалась полностью в моём распоряжении. Я, конечно, на славу провёл время с кадровичкой, но прав был тот пацан из «Денискиных рассказов» – всё тайное становится явным. Не знаю, каким образом, но жена всё узнала и выгнала меня из дома.

Приютил меня армейский дружок. Он как раз сдавал однокомнатную квартирку в самом центре города, и его постояльцы только что съехали. Друг вручил мне ключи, звякнувшие холостяцкой тоской, заявив, что я могу там перекантоваться, пока не помирюсь с женой. Единственное условие – исправно оплачивать коммунальные услуги.

Я хорошо запомнил день, когда всё началось.

Воскресенье, у меня выходной. За окном низкое, свинцовое небо с раннего утра беспрерывно поливало город холодным, назойливым дождём. Я сидел на кухне на шатком стуле и лакал быстрорастворимый кофе из огромной кружки с надписью «Лучший папа в галактике». Сын на прошлый день рождения подарил. Мой армейский приятель предложил заняться совместным бизнесом – открыть небольшой магазинчик электротоваров. Показал бизнес-план, вроде бы всё складно. Всегда ведь хотел работать на себя, а не прогибаться под чужого дядю.

И вот, сижу я, полощу свой измученный желудочно-кишечный тракт коричневой бурдой и думаю, что же мне делать. Как быть с женой? Стоит ли ввязываться в авантюру с магазином? Когда мне предстоит принять сложное решение, то я всегда прибегаю к практике, которой когда-то в армии меня обучил наш старшина. Начитанный был мужик, сильно интересовался психологией и всякой эзотерикой.

Суть проста: надо удобно сесть, закрыть глаза, отключиться от всего и задать подсознанию чёткий вопрос, на который хочешь получить ответ. А затем – просто наблюдать за картинками, всплывающими на мысленном «экране». Это может быть что угодно: обрывки воспоминаний, какие-то предметы, кадры из фильмов, просто цветные пятна .

Старшина утверждал, что это не случайные образы, а ценная информация, которую наше глубинное «я» выдаёт в качестве подсказок. Естественно, эту информацию надо уметь расшифровать и правильно интерпретировать, как древние руны. Время от времени я прибегал к этой психотехнике, и она меня ещё ни разу не подводила.

Я откинулся на скрипучую спинку стула, закрыл глаза, и в гулкой пустоте кухни громко и отчётливо спросил: «Стоит ли соглашаться на предложение друга?»

Сначала, как обычно, в голове плавала лишь тёмная рябь, мельтешили размытые, бесформенные пятна. Но вот, картинки стали чётче. Я увидел мощное, гибкое тело бегущего животного – то ли леопарда, то ли гепарда, мышцы под кожей играли упругими волнами. Увидел вспотевшего мужчину, несущегося вперёд, вроде бы из какой-то старой рекламы кроссовок. Ещё – толпу бегущих людей с номерами на спинах, спортсменов, их лица упрямые, сосредоточенные.

Я открыл глаза. На всех картинках, показанных подсознанием, все куда-то неслись, рвались вперёд. Именно бежали к чему-то, а не убегали от. Спортсмены – к заветному финишу, мужик в новых кроссовках, наверное, к здоровью, зверь – к добыче. Все двигались к цели. Ну что же, ответ очевиден – нужно рискнуть, рвануть за своим шансом. Так хочет моё глубинное "я".

Я снова откинулся на спинку стула и сомкнул веки. Теперь мне надо было узнать, что делать с женой – бить челом или рубить концы? Опять поплыла темнота, закружилась рябь, какие-то нежные, жёлтенькие цветочки… И вдруг всё изменилось. Резкий, обжигающий толчок. Что-то чужеродное вклинилось в моё сознание, словно клинок.

Я увидел:

Серый, облезлый, деревянный дом, почерневший от времени и непогод. На окнах – ржавые решётки, за ними оскал выбитых стёкол, торчащих острыми, неровными зубами. Шифер на крыше порос островками ядовито-зелёного мха. Покосившаяся дверь, будто вывернутая взрывом, распахнута настежь, и внутри – густая, почти осязаемая, беспроглядная тьма. К стене приколочена кривая белая фанерка, на ней выцветшей, отслаивающейся краской криво написано: «продаётся». Вокруг дома покачивалось море высокой, по пояс, травы.

Картинка была статичной, застывшей, как кадр из кошмара, но при этом невероятно реальной. Слишком реальной.

Моя голова взорвалась изнутри дикой, рвущей на части болью. Мир провалился в небытие – на какое-то мгновение я ослеп и оглох. Глаза затопила абсолютная темнота, в ушах завыла абсолютная тишина.

Очухался я на холодном линолеуме кухни, в липкой, тёплой луже. Лужа оказалась кровью, хлынувшей из носа. Слух и зрение вернулись, но видел я всё будто сквозь красную пелену, слышал собственное хриплое дыхание. Кое-как, по-пластунски, дополз до ванны, судорожно умылся холодной водой. Сердце тяжело бухало в груди.

Я не мог понять, что случилось. Припадок? Инсульт? Но я всегда был здоров, как бык. Что это за проклятый дом? Я раньше его никогда не видел. Зверская головная боль понемногу отступала, сменяясь свинцовой сонливостью. Я доплёлся до комнаты и рухнул на просевший диван. Вырубился моментально, как только коснулся щекой гобеленовой подушки. Проспал почти сутки, мёртвым, беспробудным сном без сновидений.

Сказать, что случившееся совсем меня не напугало, значит покривить душой. Напугало, да ещё как. Но не до паники. Я списал всё на стресс, и усталость – мозг штука сложная и до сих пор толком не изученная.

Следующие три дня всё было тихо и буднично, я жил своей обычной жизнью, стараясь не думать о том кошмаре. А на четвёртую ночь я проснулся от внезапной вспышки той самой адской головной боли. Наволочка в крови. Во сне я опять видел тот же дом.

Новая неделя прошла относительно спокойно. Я уж было начал убеждать себя, что всё закончилось, кошмар отступил. Но нет…

После работы я заехал в супермаркет. Затарился продуктами на несколько дней вперёд и покатил тележку к кассе. Как назло, из пяти касс работала всего одна. Очередь выстроилась длиннющая, неторопливая. Я встал в её хвост, уставившись в коротко стриженный затылок впереди стоящего мужика. Очередь двигалась медленно, монотонно…

Серый деревянный дом. Слепые глаза окон с ржавыми решётками, в рамах – острые, кривые зубцы выбитых стёкол. Крыша, поросшая мхом. Покосившаяся, распахнутая настежь дверь, за ней – та самая, знакомая уже, беспроглядная, всасывающая тьма. И кривая белая фанерка, будто надгробный памятник, с надписью «продаётся». Вокруг – шелестящее, непролазное море высокой, по пояс, травы.