Мария Колесникова – Самый совершенный нуар (страница 1)
Мария Колесникова
Самый совершенный нуар
Глава 1
Рита, крепись!
Ветер на космодроме вёл себя так, словно кто-то щедро заплатил ему за роль сумасшедшего тайфуна. Он гонял песок, хлопал металлом, свистел в трубчатой конструкции Мехадзиллы – и вообще производил впечатление стихии, которая отчаянно пытается покинуть Землю любым способом и раньше всех остальных.
В воздухе стояла та самая нервная вибрация, которая бывает перед катастрофой или великим событием – разницы, по сути, никакой.
Небольшая группа прессы и провожающих топталась на смотровой площадке. Да, всего-то несколько человек. Видимо, остальные уже записались в очередь на срочную эвакуацию.
На горизонте скучала облезлая линия даунтауна; когда-то деловой центр был гордостью города, но теперь больше напоминал зубы динозавра, который не видел стоматолога уже лет этак пятьдесят.
На стартовом столе высилась исполинская ракета – ретрофутуристичная и блестящая до неприличия. Она напоминала библейский столп творения, срочно переоборудованный под последнюю надежду человечества. Махина дрожала и потела, будто ей шепнули: «Сейчас как ***! Держись крепче».
Перед Ритой стоял Илон Маск. Не тот улыбающийся парень с обложек журналов, а его более драматичная версия, умещённая в скафандр, странно напоминающий гидрокостюм. Под мышкой – шлем, в глазах – усталость человека, который всё время спасает мир, но которому мир всё время сопротивляется.
– Шансов не осталось. – сообщил он тоном хирурга, ставящего крест на пациенте. – Этот мир слишком болен. Нам нужен новый.
Рита Амадо – яркая брюнетка, изящная, как испанский кинжал и красивая как героиня нуар-фильмов, горько улыбнулась. Тёмные локоны крупными завитками упали ей на лицо: ветер усиливался.
– Но мне нравится этот мир, – возразила она. – Даже если он болеет.
– Я тоже так думал, – Илон кивнул с доверием человека, который на самом деле давно перестал доверять вообще чему-либо. Он окинул взглядом горизонт и болезненно поморщился: – Ты ведь знаешь, я пытался… хоть что-то исправить…
Начинка ракеты исторгла глухой удар и шипение – клапаны стравили облако охлаждающего белого газа. Стартовый стол загудел, словно сердце зверя, чувствующего близость выстрела.
Илон протянул Рите руку – не предложение, скорее эффектно оформленный ультиматум.
– Сейчас или никогда, Рита! Я предлагаю тебе новую жизнь.
– На Марсе? – упавшим голосом спросила она.
– Да. Без пандемии. Без всех этих проблем. Без твоей постылой редакции.
– То есть, без человечества?
– Да. Чистый лист.
Рита колебалась. Мир вокруг дёргался, мигал, вибрировал – то ли от стартового мандража, то ли от того, что нервная система решила задержаться где-то на грани паники.
Илон был удивительно терпелив. Его рука все ещё была протянута и, в отличие от остального мира, она не дрожала.
– Это последний шанс спасти то, что ещё возможно – говорил он. – Мы везём плантации, животных, птиц. Будут леса, будут города. Не сразу, конечно. Это будет не легко… но точно волнующе. Обещаю.
– Я верю, – кивнула Рита.
Эхо множило команды подготовки к запуску. Они звучали как обратный отсчёт её собственной жизни.
– Решайся! – крикнул Илон.
Но Рита уже знала ответ.
Он понял. Его лицо дрогнуло, отразив бледные тени эмоций человека, который был уже далеко отсюда: разочарование, усталость, какой-то печальный театр… Он шагнул в каскад густого белого дыма – и исчез.
Ракета взревела, как очень голодный бог, выпустила лавину огня и тяжело полезла в небо. А Рита… просто осталась стоять.
«Сегодня мой двадцать шестой день рождения…»
Голос в её голове был тихим и проникновенным, как закадровая озвучка старого черно-белого фильма – того самого, которое принято называть «душевным».
«…и ровно три года, как началась Великая Пандемия. Я устала, заведена, но, чёрт возьми, всё ещё жива…
И сейчас я проснусь».
…Тревожный писк приборов заменил собой будильник, который всегда срабатывает не вовремя. Рита вздрогнула, вскинула голову и поняла, что отключилась прямо на стуле, уткнувшись в собственные руки, сложенные на простыне, словно в молитве больничному богу.
– Фух, – пробормотала она. – Всего на секунду…
На ней был одноразовый стерильный халат, накинутый поверх кожаной куртки; леггинсы, гетры, кроссовки – ансамбль под названием «готова ко всему, кроме сна». На груди висел бейдж «Пресса» -напоминание о том, что журналисты не отдыхают (ну, или только в тех случаях, когда их кто-то оглушил).
Палата была залита оранжевым светом ламп, похожим на затянувшийся закат. Полумрак, застывшие тени медицинской аппаратуры – всё это напоминало картину под названием: «Человек и его попытки выжить». Минимализм, доведённый до боли.
На кровати лежала бабуля. В прошлом – красавица, в настоящем – всё ещё аристократичная, но хрупкая, словно восьмидесятилетний итальянский фарфор, который уронили, но чудом успели поймать.
– Рита… ты? – прошептала она, сдвигая кислородную маску.
– Да, бабуль, я тут.
– Послушай… это важно.
– Что такое?
Бабуля смотрела так, будто собиралась вручить внучке карту вселенского клада или, по крайней мере, рецепт идеального супа качукко.
– Если я не выберусь… ты сделаешь это за меня.
– Не говори так!
Бабуля с нежностью поглядела на Риту. Она подняла слабую руку и поправила непослушный локон, упавший на красивое, хмурящееся лицо внучки.
– Ты всегда была сорванцом, моя милая Рита, – сказала она. – Жаль, что тебе пришлось так быстро повзрослеть…
У Риты ёкнуло сердце, совсем как часы, которые слишком рьяно заводили и чуть не сломали пружину.
– Вот увидишь, мы ещё с тобой поедем на море, – уверенно сказала она. – И там закурим по твоей любимой сигаре.
Бабуля хмыкнула:
– Курить вредно. Ты же не хочешь выглядеть, как я?
Обе улыбнулись старой шутке. У бабули улыбка получилась бледная – воздух в её лёгких кончался быстрее, чем нужно.
– Рита, найди куст чёрной розы… что растёт в саду старого дома.
– Старого дома?
Бабуля протянула ей сложенный листок, вырванный из блокнота.
– Нет времени… – прошептала она. – Один цветок… спасёт всех…
– Что это за цветок?
– Он… антивирус…
Аппарат тревожно завыл. Бабуля почти не дышала.
В дверь сунулась медсестра в очках с забралом, и с выражением лица человека, который сам вот-вот станет пациентом этой больницы.
– Вам пора, – сказала она устало. – Мы и так сделали для вас исключение.
– Да, простите, – отозвалась Рита, поднимаясь со стула. – Пожалуйста, позаботьтесь о ней.
– Это наша работа, – выдохнула медсестра и закрыла дверь.
В коридоре Рита развернула листок бумаги. Карта выглядела так, будто её рисовали во время девятибального землетрясения.
Пляшущие буквы заставили её нахмуриться.