Мария Китар – Тихие отзвуки (страница 5)

Теперь Нири знает, что если вытолкнет волшебника за борт, то команда поверит: это было необходимо, он ведь и так сломан.

Нири спасёт команду. Нири спасёт будущее Лайны и Ошли. Нири спасёт себя. Нири убьёт волшебника, чьё имя перестала произносить.

– Вставай, – командует Нири, но тот не шевелится.

Тогда Нири тянет его, приподнимает, взваливает чужую руку себе на плечо. Тяжело. Волшебник выше на полголовы. А Нири умеет ходить на руках. Нири под чужим весом проседает. Но волшебник наконец-то встаёт на ноги. Стоит и равнодушно смотрит. Нири думает, понимает ли он, куда они идут. Она тащит его, и он безропотно перебирает ногами.

На палубе темно и тихо. Океан вяло шепчет. Жара спала, теперь зябко.

Волшебник смотрит на воду пустым взглядом. Облокотился о борт. Нири смотрит на волшебника. Тот стоит так нетвёрдо, будто и сам, без чьей-либо помощи может рухнуть в океан. Всё вокруг выглядит ломко. Осталось протянуть руку, чуть надавить. Нет. Нири толкает волшебника в сторону шлюпки. Где-то в глубине души надеется, что тот удивится. Нири ждёт внезапного порыва ветра. Но нет. Волшебник подчиняется. Он идёт, запинается о борт, падает в шлюпку. Наверное, больно. Нири плевать. Она спасёт всех.

Она находит свободные канаты, привязывает один к корме корабля, кидает всё в шлюпку. Спустить шлюпку в одиночку тяжело, но она справляется. Прыгает в воду рядом, не придумав ещё, как попасть в лодку.

Нири гребёт, а волшебник смотрит на бледнеющие звёзды. Стало жарко, и даже мокрая одежда и предрассветная прохлада не спасают. Нири уже связала с первым канатом второй, но пока ещё не достаточно далеко. На всякий случай привязала канат к носу шлюпки. Если понадобится наживить третий, отвяжет. Это лучше, чем внезапно остаться одним в океане.

Руки ноют, непривычные к вёслам. Нири гребёт. Силы погодных волшебников небезграничны, даже не особо велики, иначе не нужно было бы возить их на кораблях, достаточно было бы поселить в каждом порту по одарённому. Если бы погодные волшебники были сильны, мир содрогался бы от бурь и наводнений.

Нири продолжает грести. Занимается рассвет. В неровном розовом свете она замечает, как слабо раздувается парус. Канат натягивается. Волшебство больше не действует на корабль, только судьба. Да поможет им океан.

Как изгнать соседа

Антон ещё раз перечитал обманчиво-обнадёживающее: "Мы с вами обязательно свяжемся" – и уныло вздохнул. Не свяжутся. Он искал подработку уже месяц, но каждое собеседование оборачивалось провалом. Никому не нужен был студент, да ещё и без опыта работы.

Мать зашла в комнату и встала у Антона за спиной. Он пытался её разубедить, но она до сих пор думала, что заходит не слышно.

– Ну мам, не стой над душой, – привычно обернулся Антон.

– Так обед на столе, а ты всё не идёшь, – мать будто бы невзначай глянула на экран. Антон знал, что она тоже увидела злополучное "свяжемся".

– Не повезло, значит? – мать потрепала Антона по голове, хотя он и терпеть этого не мог. Антон было огрызнулся, но заметил, что расстроилась она на удивление сильно. Самому Антону было скорее досадно, но было уже не так грустно, как в первые три раза.

– Пойдём есть, что ли? – Антон встал со стула и первым пошёл на кухню.

– Эх, горе ты моё, луковое, – мать начала причитать, семеня следом за Антоном. – Вот Игорёк тебя на год младше, а уже помощник директора. Недавно машину купил, сейчас ремонт в квартире делает. И тоже учится, на красный диплом идёт.

Антон поддакнул, а потом задумался.

– Какой-такой Игорёк? – Антон посмотрел на мать. Как ни крути, не было у них никаких знакомых Игорей, Антон ни одного не помнил.

– Как какой? Ну Игорёк! Сын Надежны Иванны из сорок девятой, она прямо под нами живёт. Ты что, забыл Надежду Иванну? – мать даже всплеснула руками и бросилась проверять, не поднялась ли у Антона температура.

Антон отмахнулся. Он прекрасно помнил Надежду Ивановну. Та не раз помогала им с матерью, особенно, если нужно было приглядеть за маленьким Антоном. А ещё Надежда Ивановна потрясающе запекала рыбу, знала об этом и обязательно брала с собой противень, когда приходила в гости. Антон только благодаря ей начал вообще есть рыбу. Конечно, он помнил Надежду Ивановну. Вот только не было у неё никакого Игорька. Была дочь, лет на семь старше Антона, сейчас работала в Сибири, изучала уникальный сибирский мох. Или ёлки. Антон не особо разбирался и не особо стремился разобраться.

К Надежде Ивановне Антон сам заходил недели полторы назад, она просила поменять лампочку в коридоре. Ни следа никакого Игорька не было. Да и старческого слабоумия за соседкой Антон не заметил. А тут нате вам. Вот оно как бывает.

– Так это же мошенник какой-то! – Антон вскочил с места. Сейчас какой-то Игорёк обманывает почти родную Надежду Иванну и, возможно, прямо сейчас заставляет её переписать на него квартиру и перевести ему последние сбережения, а Антон тут супчик кушает.

– А вот завидовать нехорошо, – спокойно ответила мать. – Если кто-то умеет строить карьеру, вовсе не обязательно, что он мошенник. Я думаю, Игорь просто много и хорошо работал, вот его и повысили.

Антон вытаращился на мать. Она решила, что сына задело сравнение с более успешным сверстником. Антон сел и постарался объяснить.

– Он мошенник, потому что выдаёт себя за сына Надежды Ивановны. Я думаю, нам нужно срочно вызвать ей врача и уговорить заблокировать банковскую карточку.

Мать посмотрела на Антона с недоверием:

– Я тебе сейчас врача вызову. Ты издеваешься, что ли? Это Игорь. Игорь! Вы с ним во дворе постоянно играли, ты за ним на горку полез и упал, вон шрам на руке остался. А когда я работала допоздна, и ты у Надежды Иванны сидел, с кем ты по-твоему играл?

Шрам на руке у Игоря действительно, но на горку он лазил в гордом одиночестве. Да и у Надежды Ивановны прекрасно проводил время один, читал книжки и собирал простенькие пазлы, из которых выросла соседкина дочка. Антон промолчал. Получается, либо он сходит с ума, либо мать. В любом случае, спор сейчас вряд ли поможет.

Антон решил выяснить, что же всё-таки происходит, но за неделю выяснил только, что с Игорьком, кажется, знаком был весь двор. Антон невзначай спрашивал о нём соседей, когда ехал в лифте. Завёл о нём разговор, пока выгуливал Джека. Даже подкараулил, когда на лестничную клетку выйдет курить дядя Женя, сосед из квартиры напротив, и пристал к нему с расспросами о новом сыне Надежды Ивановны. Так дядя Женя даже про сигарету забыл, двадцать минут без остановки рассказывал байки о детстве Игорька. По всем разговорам выходило, что Игорь чуть ли не ангелом во плоти, он помогал искать сбежавших собак и чинил качели, он играл на скрипке и объяснял сложные темы соседским детям, он закончил школу с золотой медалью и был почётным волонтёром, каждое утро он ходил на пробежку и однажды выловил ребёнка из реки, а ещё устроился на работу на втором курсе, купил машину без кредита, давно бы мог съехать от мамы, но очень уж за неё переживает. Последней каплей стали бабушки на лавочке, которые с умилением обсуждали, какой Игорь хороший мальчик, сделал им вчера клумбу с ирисами. В дополнение к клумбе с анютиными глазками, которую он сделал в пятнадцать лет.

Антон мрачно подумал, что пора вызывать санитаров. Он даже мог понять, почему его мозг вытеснил все воспоминания об Игоре, слишком уж ослепительно сиял его образ. Так, что даже больно.

На парах Антон старался переключаться на учёбу и поменьше размышлять о своей вероятной шизофрении. Но судя по тому, как часто друзья начали спрашивать, точно ли он не завис и не помер, получалось не очень. Антон даже рассказал о своей проблеме, правда как будто бы не о себе, а о своем соседе. Мол, пацаны, хохма, один сосед забыл другого соседа.

– А ты его к Дашке-ведьме отправь, – со смехом предложил Руслан.

– Ага, может, это сосед-колдун или призрак, у-у-у, – поддержал идею Саша.

– Пятиэтажка с привидениями, – продолжил разгонять тему Славик.

Антон задумался. Идея выглядела дурацкой. Но чуть лучше идеи сдаваться в дурку.

Дашку-ведьму на курсе не любили. Она была не из тех модных "ведьм", которые делали расклады Таро подружкам, носили браслеты с натуральными камнями и болтали про совместимость по гороскопу на первом свидании. Антон считал всё это глупым, но в чём-то даже милым. Уж лучше натуральные камни, чем километровые ногти. Тем более эти "ведьмы" обычно говорили всем что-то приятно-ободряющее, типа "Козерогам сегодня повезёт в бизнесе". Дашка-ведьма обычно в принципе мало разговаривала с окружающими, а если и выдавала что-то мистическое, то ближе к "Твой брат разбился на мотоцикле. Если уйдёшь с третьей пары, успеешь с ним попрощаться". И хуже всего то, что это сбывалось.

Антон подошёл к ней перед обеденным перерывом. Дашка всегда сидела на самом заднем ряду. Антон просто дождался пока она спустится и преградил ей путь.

– Мне нужна твоя помощь! – выпалил он. Дашка поставила свой рюкзак на первый ряд, села рядом прямо на стол.

– Рассказывай.

Антон рассказал ей всё. Не пытался юлить и придумывать забывчивых соседей. Дашка не смеялась. Внимательно слушала.

– Это сын маминой подруги, – сказала она серьёзно, когда Антон закончил.

Антон чуть не выругался. Он ведь надеялся, думал, что уж она-то не станет издеваться. Ходит всегда такая мрачная и серьёзная, а туда же. От неё это звучало обиднее, чем от друзей-придурков.