Мария Киселёва – Игра в нападении (страница 19)
— Китайский сервиз привезут только завтра, так что предлагаю все, что пожелаешь из обычных тарелок.
— У тебя серьезно есть все?
Провожаю ее к кладовой и холодильникам.
— Ты не говорил, что эта квартира всей команды.
Меня заставили донести две больших тарелки до кровати. Джуди падает, берет влажную чистую клубнику, перед этим долго выбираю одну из десятка идеальных ягод.
Ответственно разрешил испачкать постельное белье, к тому же скоро придет новое, которое ей точно понравится.
Тыковке стоит раздеться, если она сама не хочет оказаться в фруктово-ягодном соке. При моих размышлениях она расстегивает брюки и переворачивается на живот, покачивает ногами.
— Mu jumal…
— Ты знаешь, что абсолютно не ценишь то, что имеешь?
Она без попытки сексуальности облизывает пальцы, но это, мать его, невозможно. Помада давно исчезла.
— О том, что у меня нет алтаря клубники? Установим у тебя дома, как и посвященный тебе.
Ложусь рядом, уже давно избавившись от рубашки. Тяну за ленты на талии Джуди, они поддаются далеко не сразу. Поглаживаю ее спину, чуть щекочу.
— Мэт… — тихо стонет, переворачиваясь.
Мне нравится, что я вижу недовольную девушку, которую отвлекли от ягод. Растрепанную Ведьмочку, ни один предмет ее одежды не застегнут. Хватает нескольких секунд гляделок, чтобы ее грудь начала выше и чаще подниматься. Красивая округлая грудь, которую так приятно сжимать, целовать, переходя или к шее, или к мягкому животу. Идеал. Она чертов идеал, и не понимаю, когда начинаю воплощать все, что крутилось в голове.
— Джуди…
Уже поздно, а утром самолет. Меня не будет чуть меньше недели, и знал, что не смогу уехать без подпитки ее телом.
Быстро раздеваю, ненавижу эти атласные черные трусики, на которых влажное пятно, потому что они последняя преграда на пути к ней.
Мой рот двигается по внутренней стороне ее бедра, руки ходят по талии, ниже. Мне все равно на колено, ранний подъем — только выжать максимум кайфа от наших тел.
Девушка запускает пальцы в мои волосы, хочет, чтобы я подтянулся к ней, поцеловать, но спускаюсь, закидывая одну ее ногу на свою спину. Наконец они обвиваются вокруг моей шеи, притягивая ближе. Я посасываю, позволяю легкий укус. Откровенно трахаю Джуди языком. Она просит большего, кричит и хватается за любую часть моего тела, до которой может дотянуться.
Когда женское тело близко к пульсации, Ведьмочка давит на мою шею, толкает внутрь. Она близка к оргазму, тает и тает в моем рту. Просовываю руки под ее ягодицы, сжимаю упругую кожу. Джуди выгибается, ноги подрагивают и отпускают меня, рука ослабевает позднее всего, прекращая дергать меня за волосы.
Не дожидаясь, пока волна удовольствия в ней поутихнет, встаю на колени, переворачиваю Джуди. Она невольно опрокидывает тарелку. Под ее телом и рядом со мной сочащиеся яркие ягоды.
Провожу пальцем по ее позвоночнику, наслаждаясь, как она подрагивает. Кладу ладонь на задницу, провожу вниз и вверх, подтверждая, сколько в ней влаги, и насколько клитор Джун чувствителен.
Наклоняюсь к постанывающей девушке.
— Ты такая мокрая.
Она зарывается лицом в матрас, заглушая протяжный крик. Беру ее за ведьмовски искушающие волосы, поднимаю, звук отталкивается от стен.
— Скажи, чего ты хочешь.
Мне жизненно необходимо это услышать, продолжать видеть ее тело, слышать дыхание.
Из Джуди вырывается хриплое требование:
— Трахни меня. Просто трахни, Мэт.
Исполню любой ее каприз, этот тем более. Без предупреждения вхожу в нее, начинаю делать грубые полный точки, а она стонет под темп, шепчет мое имя и мы кончаем несколько раз за следующие два часа. Джуди приходится пробыть немало времени в душе, вымывая меня из себя. Мне же не смыть ее запах. Хватит на пять дней?
ГЛАВА 9
ДЖУДИ
Мэт уехал до четверга в Шарлотт. У него две игры и одна травма колена.
Я изучила: почти у каждого баскетболиста есть “знаменитая” травма, которая преследует его всю жизнь. У
С чего я так завелась?
Повод для этого появился в девять, когда я проснулась от наплывов сообщений. Уже в своей постели, попросила отвести меня еще ночью. Не хотела мешать Мэту собираться.
Он мне будто ни разу не мешает!
В телефоне четыре статьи от разных медиа, три из них с фотографией баскетболиста у нюд и стриптиз клубов, а рядом наша со вчерашнего ужина. На последнем сайте — я в сравнении с двумя моделями.
Основываясь на текстах, они еще не узнали, кто я, или не хотят афишировать, оставить на
Не знаю зачем, но звоню Мэту. У него на заднем фоне разговоры и объявления аэропорта.
— Я подсуну им под нос твою биографию, никто и не посмеет ничего сказать.
— От этого будет только хуже.
Как я могла подумать, что с таким человеком все взаправду просто? И это ведь мелочь…национальных масштабов, потому что комментариев тысячи, а смазливенькое личико Эйнера в каждой пятой рекламе.
— Фото из клуба еще с начала сентября.
Точно. Мне же на счет этого еще стоит переживать.
— Хорошо. Я тебя услышала. — потираю виски — Просто скажи, что делать.
— Это всего лишь новости, Джуд! Ничего серьезного. Завтра напишут другую историю, и эта утонет на дне сайтов. — молчим — Хочешь, Андре выставит все в лучшем свете?
— Нет! — слишком резко — Где одна новость, там и вторая. Уверена, так дойдет до толщины стопки купюр, которые ты засовывал в меня!
— Остынь. — сзади что-то о посадке.
— Мэт, я хочу, чтобы этого света было по минимуму. Знала, что вокруг будут камеры, но сейчас…вдруг это коснется моей работы? Это преподавание, с ним всегда строже. — кусаю губы и ною — Боже, еще переубеждать родных подавать заявления…
Мэт молчит. Пропал? Ждет, пока выговорюсь? Нечего сказать? Что именно?!
Продолжаю:
— Мне жаль, что я не подумала раньше о том, что происходит рядом с тобой.
— И что бы сделала?
— Мистер Эйнер, мы скоро взлетаем, не могли бы…
Мэт прижимает телефон к телу, чтобы я не слышала, как он посылает бортпроводника. Ну вот, ждите еще одну статью.
Бросаю трубку.
Действительно, что бы я сделала?
Но сейчас еду домой, где все знают о произошедшем. Здравый смысл отговорил папу и бабушку дойти до того, чтобы разбирательство без вздоха журнала попало в суд. Я пыталась говорить только с мамой, успокаивающей меня со словами “доченька”. Я же всегда ей останусь?
Что сделать, чтобы она никогда не забыла не просто выключить воду, а собственное имя? Пока что ничего серьезно, но вдруг мама оставит что-нибудь на плите и не сможет с этим справиться или впадет в паническую атаку? Нет, папа не держит ее взаперти, ни разу. Принята куча мер предосторожности. Глубоко дышу, перечисляю камеры, брелки навигации в каждой сумке, в мамином любимом крупном браслете. Я сама себя накручиваю. Даже здоровые люди бывают рассеянными. Все в порядке. У меня нет проблем. Боже! Все отлично! Вокруг меня всегда есть родственники, дарящие разную любовь. Я никогда не останусь брошенной в Чикаго. Серьезно, никогда. У меня есть любимая работа и человек, секс с которым удовлетворяет мельчайший позыв репродуктивной системы. Отлично! Просто мечта!
МЭТ
Чувствовал ли я себя хреново? О, еще как! Я научился не обращать внимание на любые заголовки через полгода подписания контракта. Теперь из команды, пожалуй, ни о ком не пишут больше, чем обо мне, что касается похождений свободного игрока NBA. Когда желаете милые истории, эталон семьи — посмотрите на Зака с Сабриной. Она почти всегда ездит за мужем, разумеется, стала куда реже с рождением Софи, но и так выбирается на другие концы Америки. Сейчас же у девочки началась аллергия непонятно на что, и мама возит ее в детские клиники по всему Чикаго. Зак на нервах не меньше моего, каждую секунду на телефоне.
— Боже, это шерсть животных. Мы катали Софи на пони в парке. — Кэп кладет руку на лоб, словно у него только что спала температура. Думаю, недалеко от истины.