Мария Ким – Тени указывают на север (страница 5)

– Какова цель вашего визита? – спросила Анастасия.

– Меня сослали. – Уныло сказал Долгушин.

– О, так на вашей планете вы известный преступник?

– Неизвестный. Просто преступник.

– Какое же преступление вы совершили?

– Я не исполнил своего предназначения.

– И каково было ваше предназначение?

– Создавать монстров.

Интервью зашло в тупик. Долгушину явно больно было вспоминать, у Анастасии же закончились приличные случаю вопросы.

– Где находится ваша планета? – наконец, спросила она.

– Не могу вам объяснить. – Покаянно вздохнул Долгушин. – Я ведь не астрофизик.

– Тогда расскажите, каково устройство общества на вашей планете?

– Мы живем в полностью автономных искусственных экосистемах. – Охотно пояснил Долгушин. – Наша планета абсолютно не приспособлена для жизни.

– Как же тогда на ней зародилась жизнь?

– И этого я не могу знать, милая барышня. Я ведь не историк. Из-за того, что искусственные экосистемы очень хрупкие, мы не можем себе позволить таких излишеств, как незапланированные дети. Все дети еще до рождения получают миссию. Им даются подходящие случаю способности. Я воплощаю фантазии людей.

– Голографически?

– Вы слишком умны для журнала “Эзотерика”. – Покачал головой Долгушин. – Попробуйте себя в рубрике “Наука и жизнь”. Я, милая барышня, создаю существ из плоти и крови.

– Но вам для этого нужно вещество!

– Оно повсюду в избытке.

– И энергия!

– И ее хватает.

– Тогда почему вы не напечатаете денег и не переедете в офис поприличнее?

На этот вопрос Долгушин отвечать не стал. Он посмотрел на часы и озабоченно сказал:

– Мне пора.

– Когда у Общества следующее собрание? – спросила Анастасия.

– Мы больше не собираемся. – Сказал Долгушин.

***

Погода поменялась внезапно. Только что стояла жара, на городском пляже купались взрослые с детьми, белые катера рассекали гладь водохранилища, а с прогулочной яхты доносилась музыка и аппетитные ароматы. Но стоило подуть холодному ветру и начаться дождю, как пляжи опустели, катера куда-то пропали, а яхта легла на бок и несколько человек, а также бутылка дорогого вина и радиоприемник полетели в воду.

Ирвин мужественно продолжала грести на своей маленькой надувной лодке. Дождь, хлеставший в лицо, приносил облегчение обгорелой коже. Наконец, ветер сменился и погнал лодку мимо коттеджей, занявших всю прибрежную полосу. Между заброшенным пионерлагерем и огромным домом, похожим на военную базу, Ирвин свернула в канал, проплыла под мостом и причалила к безымянному острову, где решила заночевать.

Она перевернула лодку, вылила из нее воду, натянула тент под огромной сосной и приготовилась провожать солнце.

Низко над водой пролетели две цапли и затаились в плавучих камышовых островах. В сумерках на руку Ирвин заполз большой лохматый паук.

– Привет! – сказала Ирвин.

Паук не ответил. Ирвин сидела долго, стараясь не шевелиться, но неловкое дыхательное движение напугало паука и он неуклюже побежал закапываться в песок.

На этой планете все было если не враждебно, то смертельно боялось ее. Живые существа не понимали язык друг друга. Они напрямую зависели от уничтожения себе подобных, потому что питались друг другом. Только растения умели извлекать энергию из солнца, но и они не желали с ней общаться.

Внезапно из леса ударила музыка и свет автомобильных фар. Она была не одна.

– Девушка, пойдемте с нами! – двое парней приближались к ней с фонарем, – у нас шашлыки и музычка! Вы что пьете? Водку, пиво?

– Дурак что ли! – перебил его товарищ, – для девушек у нас вино! Пойдемте с нами, у нас и девчонки есть, вам скучно не будет!

– Я не ем ваши продукты. – Попыталась объяснить Ирвин. – Я питаюсь энергией солнца.

– Типа вегетарианка? – уточнил один из парней, – может и дури немножко у тебя найдется? Я слышал, вегетарианцы совсем не против чего-нибудь покурить…

“Придется их убить”, – с ужасом и отвращением подумала Ирвин.

***

Директор очень гордился своим магазином. Если точнее, это был даже не магазин, а нечто среднее между ломбардом и антикварной лавкой. Мелкие воришки и суетливые наследники заваленных хламом квартир тащили сюда всякую старинную рухлядь. Директор принимал только то, что выглядело более-менее прилично. Продавал же он это добро местным кружкам художественной самодеятельности и туристам. Бизнес был убыточным, но в этом и была вся суть – магазин по очереди переходил из рук в руки и эти руки были нечисты, имели секреты перед налоговой службой и магазин был лишь одним из звеньев в цепочке грязных махинаций.

Еле как дотащив с вокзала тяжелый ящик, директор открыл его, бесцеремонно сорвав все пломбы, и вытащил на свет пыльного помещения манекен. Манекен был очень натуральный. Совсем человеческая наощупь кожа, совсем естественные глаза… Только безжизненное лицо и неподвижные суставы указывали на его природу.

– Удивительно. – Сказал директор. – Чего только не придумают на свете. Солдатик говорил, это для какой-то выставки, но в последний момент все отменилось. Это наверное, из-за китайцев. Там, наверху, поссорились с американцами и подружились с китайцами. Должно быть, пришлось всех этих красоток заменить на китайских болванчиков во имя международной дипломатии. Ладно, будешь охранять это хозяйство. Куда только тебя поставить…

Получив, наконец, четкую команду гуманоид проснулся. Черты лица девушки ожили, суставы приобрели подвижность.

– Задание получено, – сказала девушка совсем не механическим и Самым Приятным голосом на свете, – помогу, чем смогу.

От неожиданности директор споткнулся о валявшийся на полу корабль в бутылке. С полок полетели бюстик Иммануила Канта и макет Собора Парижской Богоматери. Меньше всего пострадала коллекция персонажей "Союзмультфильма" – игрушки были вязаные.

– Матерь Божья. – Сказал директор. – Настоящий робот! Вот это я выиграл в карты! Надо этим очень выгодно распорядиться! Такого выигрыша больше не будет!

И директор не нашел ничего умнее, чем поставить робота за кассу.

У этого решения были неочевидные последствия. Как и предполагал создатель робота, его внешность бессознательно влекла всех мужчин без исключения. Раз заглянув в магазин, они заходили туда снова и снова и, совсем потеряв голову, скупали все, что было на полках, совсем не думая о цене. Жертвой Афродиты технологической эры вскоре сам и стал директор.

С тех самых пор, как слово “робот” появилось в фантастической литературе, люди стали путать это слово со словом “раб”. Очень уж им по душе пришлись Три Закона Робототехники. Иметь в подчинении разумное существо, единственная цель которого – прислуживать тебе и оберегать тебя – ах, как это льстит нашему самолюбию! Но психология роботов намного сложнее. В неумелых руках даже самый миролюбиво настроенный робот представляет смертельную опасность.

И когда подвыпивший директор внезапно захотел использовать своего робота в качестве любовницы, его ласковые объятия стали последним, что он совершил в своей жизни – гуманоид просто свернул ему шею. При неумелом обращении первый и третий закон робототехники иногда меняются местами или начинают работать со знаком “минус”.

А девица-робот (за всю свою недолгую карьеру она так и не обзавелась никаким благозвучным именем) отправилась в путь. Она преодолела тысячи километров, и в пути первый и третий закон в ее голове вновь поменялись местами. Поэтому суммарно жертв оказалось всего две – вторым шею свернули дальнобойщику, перегонявшему грузовик с яйцами куда-то в сторону Казахстана. Грузовик перевернулся, яйца на жаре степной дороги попали в условия инкубатора, и из них вылупились тысячи цыплят. А инстинкт, или если хотите Программа, вели робота к единственной цели – встрече с создателем.

***

Долгушин долго ехал на маршрутке, пока не забрался в тот район города, где дом цыганского барона соседствует с храмом кришнаитов – в любом городе есть такой милый сердцу каждого жителя район, и именно в нем происходят все загадочные и мистические события. Этот случай не был исключением. Амфиптерий пасся на лужайке возле дома культуры “Металлист”. Причина того, что безногий дракон о двух крыльях не наделал паники в городе, состояла в том, что в это время суток все обитатели района либо отправились на работу в центр, либо мучались похмельем. Амфиптерия следовало изловить в первую очередь, поскольку исходя из комментариев “Бестиария” он был людоедом. Долгушин “Бестиарию” доверял полностью, ибо со времен его создания людские фантазии дальше архетипов не сильно продвинулись. Конкретно амфиптерий был плодом фантазии одного разработчика компьютерных игр, мимо жилища которого случилось на днях пройти Долгушину. Он материализовал фантазию разработчика неосознанно, занятый размышлениями о печальном будущем дома, где приютился офис “Общества” – дом признали аварийным.

“Чем же тебя заманить”, – пробормотал Долгушин, затем достал из кармана “Бестиарий” и начал в нем рыться.

Вообще-то монстры исчезали очень просто. Являясь порождением человеческих фантазий, они прекращали свое существование, когда источник фантазии переставал о них думать. Однако как заставить разработчика перестать думать об игре? Если ему сообщить о материализации, а еще пуще предоставить живое доказательство, разработчик потеряет сон и вовсе никогда не прекратить мыслей о чудовище! Оставалось только два выхода: уничтожить источник, чего гуманист Долгушин терпеть не мог, либо разорвать с ним ментальную связь. Железнодорожный тупик подходил для этого идеально, так как пути там были отсыпаны черным гранитом – камнем мертвых. Но как заставить амфиптерия забраться в тупик?