Мария Карташева – Зимний эндшпиль (страница 4)

– Ключи в двери, – тихо сказала Эмма. – Пётр Сергеевич, я пойду к воротам. С охранником поколдуем вместе, а то Ваня нескоро будет, а мы не можем с открытой калиткой весь день сидеть. Я попрошу Майка помочь.

– У него дым коромыслом, – Корабельников придержал её за локоть и тихо добавил: – Эмма, сегодня просто всё катится к чертям. Скоро ещё и инвесторы припрутся.

– С чего бы? – изумлённо глянула на него Эмма.

– Ну хрен их знает, – раздражённо ответил директор. – Может, бабы ихние хотят с журналистом забухать. Короче, Майк там кашеварит. Они два часа назад звонили, сказали к вечеру ждать.

– Ну, началось, – со вздохом произнесла Эмма.

– Забыл сказать, – он протёр платочком вспотевший лоб. – Тебе встречать их не надо. Они тащат с собой водилу. Он их привезёт, а потом у нас останется. И рулить будет, и гаражом управлять.

– Начинать нужно с хороших новостей, – проговорила Эмма. – Короче, я пошла ворота чинить.

Почти до самого вечера под проливным дождём Эмма с охранником и так называемым садоводом по кличке «Лёша-незабудка» пытались привести в действие намертво засевшую воротину, но все их попытки были тщетны. Как только на горизонте появился Ваня и что-то поколдовал на пульте и в щитке, ворота пугливо замигали лампочками и, ещё несколько раз дёрнувшись, закрылись.

– Чего мучились? – спросил он. – Я же сказал, что приеду.

Эмме оставалось только громко выматериться и рвануть к себе в дом, чтобы успеть переодеться, сбегать поужинать и убраться до приезда высоких гостей, так как в её обязанности не входило общение с инвесторами и её это больше чем устраивало.

Наскоро ошпарившись в кипятке, пролившемся из душевой лейки, Эмма позвонила Ване и высказала всё, что она думает о нём и его умении держать всё под контролем, потом натянула тонкую водолазку, подчёркивавшую красоту фигуры, широкие джинсы и, схватив с вешалки куртку, поспешила в сторону бара. Она глянула на часы и поняла, что у неё ещё вагон времени, чтобы выпить заслуженный бокал пива и съесть большую тарелку потрясающей острой фасоли с сосисками.

Через несколько минут Эмма вошла в бар, опустилась на высокий стул и оглянулась на занавешенное опускающимися сумерками большое окно, которое было как раз напротив стойки. Отсюда прекрасно просматривался пирс, по которому сейчас метался Иван и громко призывал все напасти на неработающую подсветку. Эмма даже немного порадовалась, вспоминая часы, проведённые под дождём в неравной битве с воротами, и удовлетворённо повернулась к всё ещё пустующему пространству за стойкой.

– Майк, ты где? – тихо позвала она.

– Эмма, это ты? – из дверного проёма, ведущего на кухню, показался Майк. – Эмма, я нуждаюсь в помощи. Эта девушка из деревни, которая мне помогает, её до сих пор нет! – прокричал он и скрылся на кухне.

Эмма вздохнула и поплелась за стойку, нервозность Майка означала только одно: ей придётся самой себе налить выпить и сделать ужин. Это было самое адское завершение дня. Но и здесь она ошибалась: следующей фразой Майк буквально пригвоздил её к месту.

– Эмма, ты сегодня стоишь за стойкой.

Состроив озадаченную и недовольную мину, Эмма заглянула на кухню и поняла, что день не задался не только у неё. Обычно кристально чистое кухонное пространство сейчас было заставлено пакетами, мисочками, на полу валялись разбитые яйца, из незакрытого холодильника торчали хвосты рыбы и лука-порея, и венчало всё это безобразие дымовое облако, рождающееся над забытой сковородой с кусками мяса.

– А куда она делась? – спросила Эмма.

– Можно я сейчас не буду думать над тем, куда делась эта идиотка?! – прокричал Майк, скрываясь в пылевом облаке перевернувшейся на пол с полки муки. – И так всё из рук валится! – со злостью заорал он.

Эмма покрутила головой, прихватила с собой банку консервированной фасоли, пачку сосисок, печально посмотрела на микроволновку и стала ваять печальное подобие того, что обычно готовил Майк.

– Просто не нужно было жмотиться и экономить на персонале, – приговаривала она, заходя обратно за стойку и наливая себе пиво в запотевающий от прохлады напитка бокал.

– Эмма, у меня голова оторвётся от визгов микроволновки, – послышался из кухни крик Майка. – Забери свою тарелку.

Эмма, стараясь сохранять спокойствие и обжигая пальцы, подхватила пышущую жаром тарелку, пиво и, водрузив ужин на стойку, обошла её вокруг и устало присела на мягкий табурет.

– Хоть поем спокойно, – проворчала она.

Но видимо, сегодня был тот самый день, когда всё и правда шло наперекосяк. Потому что в следующую секунду входная дверь раскрылась, в согретое теплом камина помещение ввалился холод осеннего вечера, ветер взвил в воздух лежащую на крайнем столе пачку салфеток, а в дверь прошёл мужчина. Он с интересом оглядывал всё вокруг, тень улыбки мерцала на его довольном лице. Кивая в такт своим мыслям, незнакомец вскоре остановил свой взгляд на Эмме, разламывающей вилкой сосиску и проговорил:

– Здравствуйте.

– Добрый вечер, – поздоровавшись, Эмма быстро отпила глоток пива и продолжила неспешный ужин.

– А бар работает? – спросил пришедший.

– Да, – коротко ответила Эмма, с сожалением отодвинула тарелку и слезла со своего места. – Что-нибудь налить? – спросила она.

– Оу, так вы прекрасный бармен? – улыбнулся мужчина.

Но Эмме не пришлось отвечать, потому что дверь снова распахнулась, в проёме появился сияющий улыбкой директор, он расставил руки так, словно собирался обнять гостя.

– Ну наконец-то! А то уже заждались! – Пётр Сергеевич усердно тряс руку мужчине. – Эмма, а это наш благодетель и, так сказать, хозяин всего этого великолепия. Иконников Юрий Андреевич.

– Ну уж, что уж так. Я один из учредителей, так сказать, – снисходительно улыбаясь, проговорил он.

– Здравствуйте, – равнодушно отозвалась Эмма, глядя в спину разглядывающему фотографии с местными видами, которыми были украшены стены бара. – Извините не знала, что вы, – она помолчала, – это вы.

– Эмма, а ты что за стойкой-то? – обеспокоенно зашипел Пётр, бегая глазами и начиная покрываться красными пятнами.

У директора в моменты нервного напряжения пунцовел кончик носа, начинали пылать уши, и на скулах играл вполне симпатичный румянец.

– Потому что сегодня всё идёт через… – Эмма снова замолчала. – Короче, – она вскинула глаза на Иконникова, – вы, должно быть, знаете, как бывает, когда должно произойти какое-то важное событие, но вдруг всё идёт наперекосяк. Сегодня ворота сломались, официантка на работу не вышла, журналист ещё этот припёрся, подсветку на пирсе только наладили, короче, все на нервах.

На секунду в пространстве сомкнулся вакуум. Пётр Сергеевич покраснел, потом слегка побледнел, вращая круглыми глазами, и исподволь показал Эмме кулак.

– Друзья мои, я же не с проверкой приехал. Это уже перед открытием мы тотально всё разберём, – примирительно сказал босс. – А сейчас всё и так лучше, чем могло бы быть. Послезавтра приедут мои друзья, и мы просто немного потестируем, а заодно и отдохнём, – проговорил мужчина, удаляясь в темноту следующего зала.

– Да-да, пойдёмте, я вам покажу комнату, где Майк планирует установить бильярд! – вдогонку крикнул директор и зыркнул на Эмму. – Где это чёртов янки?

– Думаю, взыграла кровь англосаксов, и он крушит кухню, – пожала плечами Эмма.

– Чего? – покосился на неё Пётр.

– Готовит. Просто готовит ужин, – с выдохом произнесла Эмма.

В подтверждение её слов с кухни донёсся примитивный матный вопль на английском языке, послышался грохот посуды, и воздух пронзила печальная горелая нотка.

– Это просто… – выругался Пётр Сергеевич и убежал вслед за Иконниковым.

Эмма пожала плечами и увидела, что с другой стороны огромного окна стоит московский гость. Она долго рассматривала пантомиму, где мужчина гримасничал, махал руками и иногда даже топал ногой. Без звука это всё выглядело крайне комично, и Эмма даже пожалела, что он закончил разговаривать по телефону.

– Добрый вечер, – проговорил он, заходя в бар и прозрачным взглядом скользнув по Эмме. – Пива налейте и вискаря. Только односолод какой-нибудь.

– Какой? – в упор на него посмотрела Эмма, но он уже отвлёкся на созерцание телефона.

– На ваш вкус, – буркнул он.

Эмма пожала плечами, напустила в высокий стакан пивной пены и добавила пива, потом откупорила бутылку любимого вина, плеснула в бокал бордовой жидкости, поставила всё это перед журналистом и выжидательно посмотрела на него.

Волков машинально схватил стакан, поперхнулся пенной шапкой, скривившись глянул на Эмму, и уткнулся взглядом в винный бокал.

– Это что?

– Это на мой вкус, – пространно отозвалась Эмма.

– Фиговое у вас здесь обслуживание, – Артём нахмурился. – Это ж вы меня утром везли?

– Верно.

– Н-да. Ужин тоже вы стряпать будете? – подозрительно спросил он.

– Нет. Отравить могу, – улыбнулась она. – Даже самыми безобидными продуктами.

– Ну так себе талант, – Волков вздохнул. – Вон из той плесните мне, – поводив глазами по длинному ряду бутылок, сказал он, указывая на одну из них.

Осенний вечер быстро скомкал остатки затихающего на горизонте дня, раскатал над озером тишину и сейчас было слышно только, как где-то в глубине леса тявкала лиса, приходившая кормиться к помойке, расположенной в отдельном отсеке за забором. Волков, в ожидании ужина, вышел наружу и встал на берегу, вдыхая незнакомый воздух и прислушиваясь к странному молчанию пространства. Однако, чтобы хоть как-то оставаться на связи с цивилизацией, журналист всё-таки включил камеру.