Мария Карташева – Смерть в отпечатках (страница 44)

Визгликов немигающим взглядом оглядел неловко спускающегося по лестнице хозяина дома и, выразительно нарисовав на своём лице знак вопроса, повернулся к Погорелову.

— Что? — прошептал Сергей. — Я откуда знал?

— Заходите. Вон и спаситель наш, вижу. Жена телка́, что народился, в честь тебя кликает. Сержем зовёт, — заулыбался фермер. — Давайте в дом, погода просто никакая. Серёга, привет, — он крепко пожал руку Погорелову и сделал пригласительный жест. — Ну поднимайтесь, поднимайтесь, я-то пока допрыгаю.

— А как случилось? — Погорелов кивнул на загипсованную выше колена ногу.

— Да, понимаешь, за каким-то чёртом полез за сеном. Спроси, зачем? Я не скажу. Обычно лазает работник, а мне вот втетерилось. Ну, короче, дождина шёл, я и кувырнулся с мокрых перекладин. Жена запаниковала, скорую вызвала. Ну, я чего, поехал, перебинтовали, — он, неловко поднимаясь по лестнице, похлопал себя по гипсу, — и домой запросился.

Погорелов, слушая хозяина дома, одновременно отправлял всю информацию на проверку админам, чтобы подтвердить алиби мужчины, потому что если он действительно уже несколько дней ходит с гипсом, то он точно не тот, кто им нужен.

— А вы так, в гости? Или дело какое? — тяжело дыша, спросил фермер и заскочил на одной ноге в коридор вслед за мужчинами. — Мужики, может, чайку? — он провёл пальцами у себя под подбородком и подмигнул. — Я-то в рабочие дни ни-ни, а сейчас вроде как болею, но коленка, она ж не желудок, ей от этого дела только обезболивание.

— Нет, спасибо, — твёрдо сказал Визгликов, отчаянно пытаясь рассмотреть в поведении мужчины хоть какую-то долю лжи, чтобы было за что зацепиться.

И пока Погорелов разговаривал с фермером, Визгликов опытным взглядом сканировал помещение, пытаясь даже в обстановке выловить детали того, что сидящий перед ними человек причастен к похищениям. Уже позже, сидя в машине, когда они отъезжали, так ничего и не узнав, Стас покачал головой:

— Не вяжется у меня. Обстановка, его манера поведения, всё говорит о том, что это не он. Могу ошибаться, но он скорее больше пытается прикрыть социальные бреши, чем такую чёрную дыру в сознании, что ищем мы.

— Какие бреши? — спросил Архаров.

— Хочет казаться более обеспеченным, чем есть на самом деле, — выдохнул Визгликов. — Ну и потом этот чек, это, конечно, прям совсем слабая зацепка, порой мне кажется, что мы пытаемся подставить данные, чтобы полностью решить уравнение. Кирилл не звонил? Им ничего не удалось с камер выудить?

— Нет, — покачал головой Сергей.

— Ладно, — сказал Визгликов, — у меня встреча, так что мне хотелось бы избавиться от вашей тёплой компании.

— А как же девушка? — тихо спросил Архаров.

— Вот ты и ответь на этот вопрос, — отрывисто сказал Стас. — Работай, Тёма, она, может, ещё ждёт, когда её спасут, — он помолчал и добавил: — Если жива.

Погорелов с Архаровым, оставшись одни, некоторое время помолчали, потом, мрачно переглянувшись, разошлись в разные стороны.

Придя домой, Сергей удивился тому, что в квартире очень тихо, да и вообще было такое впечатление, что никого нет. Встревожившись, мужчина быстро заглянул на кухню, в ванную, потом в гостиную и, наконец, в маленькую спальню, где расположилась Яна. Он увидел, что девушка дремлет, свернувшись калачиком на кровати, и сердце его сжалось от страха, что на месте пропавшей могла быть Яна или любая другая женщина. Сергей сделал шаг к кровати, присел на краешек и, погладив Яну по спине, почувствовал, как она зашевелилась.

— Привет, — пробормотала девушка. — Сколько времени?

— Привет. Почти два ночи.

— Я там ужин тебе оставила, не буди меня, пожалуйста. И если можешь, поспи в гостиной, что-то я расклеилась. Простыла, видимо.

Сергей покивал, тихонько встал и, сбросив в коридоре ботинки, прямо в джинсах и футболке упал на диван. Тяжёлый сон Погорелова прострочил громкий звонок, Сергей еле разлепил веки и, нащупав на тумбочке телефон, прохрипел:

— Слушаю.

— Серёга, прости что ночью. Но мне всё покоя не давало, что вы ко мне приехали. Наверное, не просто так. Я всё кумекал, отчего чек этот у меня. Серёга, я вспомнил, мне ж тогда наш ветврач прокладки покупал, я приболел, а он в ту сторону катался на моей тачке. Я ему позвонил, он подтвердил, что катался. Вот ведь.

Погорелов подскочил на диване, больно ударился мизинцем о ножку близко стоящего шкафа и переспросил:

— Вы ему ночью, что ли, звонили?

— Так он вне доступа был долго. Потом прочухал, что я ему набирал, и перезвонил. Он всегда звонит, мало ли со скотиной что.

— А у него у самого машина есть?

— Ну почти как моя, только цветом чуть темнее. Он утром обещал ко мне заскочить: козам надо прививки ставить.

Попрощавшись с фермером, Погорелов снова сел на диван, но почувствовал тяжёлый комок голода, ворочающийся в желудке, широко зевнул и поплёлся на кухню есть холодный ужин.

Дождь скрёбся во все окна, ветер в бессильной попытке оторвать фрамугу бесконечно лупил невидимыми кулаками по пластиковым рамам и в неистовстве рвал с близко стоящих деревьев рыжую листву. Глаша стояла, прислонившись лбом к холоду стекла, смотрела, как из чашки, стоящей на подоконнике, поднимается пар и ложится на прозрачную вертикальную поверхность, вырисовывая забавные сюжеты.

— Что, Польская, на кофейной гуще гадаешь, когда заявление на увольнение писать? — послышался дребезжащий голос Визгликова.

— Нет. Я думаю.

— А! Ну тогда ой, — поднял ладони перед собой Стас. — Если Глаша думает, то нужно соблюдать тишину. Я надеюсь, ты какие-то вопросы мирового масштаба пытаешься решить?

— Нет. Я не могу понять, с какой стороны подцепить это дело с Яной и прочими участниками. Мы с Тёмой уже раскопали не одно бумажное кладбище архива, но до сих пор сведения разрозненные и нет стройности. Это как с тем фондом, «Штопая сердца», ничего конкретного. Зацепиться не за что.

Из темноты коридора на свет вдруг выступил Айсбергов, он, держась за левую сторону груди, глянул на Визгликова и шумно выдохнул:

— Что случилось? — нахмурился Стас.

— Щемит. Неделю щемит, после гриппа этого проклятого. Не страшно, пройдёт, — вытер мелкий бисер пота со лба мужчина. — Как по лестнице поднимусь, так и щемит.

— А чего вы на работу-то выперлись? Надо было дома сидеть, — сказал Стас.

— Так вот я и пришёл спроситься уйти, что-то хреново мне совсем.

— Я-то чем могу, вы вроде не под моим началом, — Стас махнул рукой. — Хотя идите, я сам всем сообщу, точнее, я Лисицыной скажу, а она уже знает, что делать с этой информацией, — Стас резко выдохнул и полез в карман за телефоном. — Слушаю, Визгликов. Погоди, не части. Кто это? — Стас вдруг нахмурился, стиснул трубку и замолчал. — Понял.

— Что случилось? — бросила Глаша вслед стремительно уходящему Визгликову.

Её вопрос просто растворился в тишине коридора, но вскоре вновь послышалась быстрая поступь Стаса и он, глянув на Польскую, сказал:

— Поехали. Латунин при смерти. Дай ключи, я поведу.

Быстро погрузившись в машину, Стас резко выдавил педаль газа и, набрав Погорелова, поставил телефон на громкую связь.

— Серёга, ты где?

— Еду, — послышался сонный голос Погорелова.

— Куда? — выматерился Визгликов. — В страну дураков? Выплыви, наконец, из своей любовной горячки и быстро в управление. Латунин при смерти, мы с Польской поехали к нему.

— Опять меня наколоть хочешь? — зевнул в трубку Погорелов. — Стас, я не просто так проспал, мне ночью звонил фермер. Он сказал, что его машиной пользовался ветврач, и он ему покупал прокладку.

— Заткнись, — зашипел Визгликов. — Просто, не просто, а ты совсем без головы стал. Если он тебе ночью звонил, значит, нужно было мне позвонить. Сразу.

— Стас, не кипятись.

— Я не чайник, чтобы кипятиться. Ты понимаешь, что у нас девушка пропала? Или ты совсем без башки? Если на его машине ездил ветеринар, то его тоже нужно проверять.

— Я уже с самого утра этим занимаюсь, — выдохнул Погорелов. — Он к нашему загипсованному товарищу прямо с утра должен подъехать. Мы сейчас с Архаровым туда мчим, — солгал насчёт последнего Погорелов и, положив трубку, потянулся на кровати, разминая затёкшее тело.

В квартире было так же тихо, как вчера вечером, и Сергей, поднявшись с дивана и потирая сонное лицо, пошёл в сторону комнаты, где спала Яна. Но, к его удивлению, там было пусто и не было ни одной Яниной вещи. Быстро обойдя всю квартиру, Погорелов набрал номер телефона девушки и, пока слушал механическое: «Абонент вне зоны действия сети», нашёл записку на кухне: «Привет. Спасибо за всё. Вернулся мой парень, мы улетели отдыхать. Он сможет обо мне позаботиться. Я звонила вашей начальнице, она сказала, что нет никаких препятствий для того, чтобы я уехала. Ещё раз спасибо». Погорелов несколько секунд стоял в некотором ступоре, потом медленно положил записку на стол и долго смотрел на экран телефона, где мерцало имя фермера, показывая входящий звонок.

— Слушаю, — глухо сказал Сергей.

— Что-то не так. Ты, или вы… Короче, — частил словами фермер, — после вчерашнего-то разговора и вот как ночью я тебе звонил, жена-то моя не вернулась. Я ночью проснулся, когда тебя набирал, думал, что она спит в гостиной, посмотрел — нет её. Потом я подумал, что у подруги осталась, она редко, но так делала, но всегда предупреждала. А сегодня прям с ранья начал всех обзванивать, и она, куда собиралась, никуда не доехала. Нет, только недалече от нас есть ферма небольшая с цветами, она всё хотела какие-то гладиолусы, так вот туда заехала, а потом всё.