Мария Карташева – Смерть в отпечатках (страница 35)

— Да проверяли, — Стас пожал плечами, — не приезжала скорая, терапевт не приходил. Не было от неё заявки.

— Тогда не знаю. Ищите, потому что кто-то ей точно пытался оказать помощь. Ну посмотрите, вдруг там медичка в округе живёт, к которой все бабки бегают давление мерить и валидол клянчить.

В дверь негромко постучали, и на пороге показалась Надя. Девушка приветливо кивнула Визгликову и перевела взгляд на Нинель.

— Там жена Суматохина на опознание пришла.

— Спасибо, Надя. Сейчас мы придём. А ты пока капельки подготовь, мало ли что, — покачала головой Нинель.

— Хорошо, — девушка исчезла за закрытой дверью.

— Нинель Павловна, а что вы так плохо коллективом руководите? — спросил вдруг Визгликов, вставая с места.

— Не поняла? — Нинель подхватила папку со стола и спустила очки к кончику носа.

— Надежда ваша и всей отрасли танатологии вконец измотала сердце моего оперативного сотрудника, а он не просто душевные раны перенёс не так давно, там вот-вот депреснячок случится, а она прямо видеть его не хочет.

— Да? — поджала губы Нинель. — А я думала, у них всё хорошо, она вроде в больнице его выхаживала.

— Ну да, — открывая дверь проговорил Стас, — но после этого всё.

— Стасик, — со скорбным видом сказала Нинель, — ну вот если она тебе в заключении схалявит, то я ей устрою выговор, возможно, с занесением в личное дело. А так я ведь ей не сваха, — поморщилась Нинель. — И давай как-то тему сватовства отложим, у нас сейчас другое, скажем так, противоположное мероприятие.

— Ну да. Пошёл за женой его, — сказал Визгликов и двинулся в направлении небольшой комнаты, именуемой «Зал для ожидания». — Здравствуйте, — Стас посмотрел на испуганную женщину, примостившуюся на краешек стула. — Готовы?

— А вы точно уверены, что это он? — несколько дрожащим голосом спросила она.

— Судя по фотографии, да. Но без вашего подтверждения медики не смогут сделать официальное заключение. Хотя что это я, смогут, конечно, но это прям очень долгий процесс.

— Да нет, я всё понимаю, — покачала головой женщина. — Пойдёмте. В конце концов, я тоже медик.

Пройдя по коридору, Визгликов остановился перед прозекторской и, глянув на свою спутницу, открыл дверь.

— Нинель Павловна, — проговорил он, — это супруга Суматохина, мы на опознание.

Нинель покивала, а Надежда, взяв из шкафчика пузырёк с каплями, подошла поближе.

— Да, конечно, — Нинель подождала, пока Стас с женщиной дойдёт до стола, и, посмотрев на неё, спросила. — Готовы?

— Да, — нервно перебирая руками шарф, сказала потенциальная вдова.

Несколько секунд она стояла и смотрела на восковое лицо лежавшего на холодном столе мужчины, потом покивала и вдруг с выдохом произнесла:

— Наконец-то.

— Простите, — не понял Стас.

— Наконец-то я свободна, — вдруг совершенно спокойным тоном сказала она. — Я боялась не того, что это будет он, я боялась, что это не он.

— Вы меня простите, но я часто бываю на опознаниях, но такую реакцию вижу впервые, — развела руками Нинель. — И люди как-то стараются скрыть свою радость в такие минуты, даже если она есть.

— Это не радость, это облегчение, — выдохнула женщина. — Чему радоваться-то? Ему явно было больно и плохо. Но зато я теперь свободна. Он был тихим, мстительным и крайне деспотичным домашним тираном. Вы можете подумать, что я преувеличиваю, но некоторых женщин бьют, и это видно, а когда измываются так, как он, этого не видно, но у меня вся душа в кровоподтёках.

— Что ж не развелись? — вдруг подала голос Надя.

— У нас дети, я просила развод, но каждый раз он приносил миллион характеристик, и я знала, что он добьётся того, чтобы они остались с ним. Причём сына бы он прекрасно воспитал, а вот из дочери сделал бы просто рабыню своих комплексов и злобы. Я, когда замуж выходила, не по сердцу пошла. Он был такой, — она задумалась, — перспективный, что ли. Ладно, где мне расписаться или что там сделать нужно? Впереди ещё очень тяжёлый день, детям нужно всё рассказать.

Когда женщина письменно подтвердила, что в морге лежит труп её мужа, Визгликов пошёл проводить её, а Нинель, глянув на Надю, проговорила:

— Сегодня тот редкий случай, когда капли нужны мне.

— Да уж. Ситуация, — покачала головой Надя.

— А ты чего?

— Что вы имеете в виду? — нахмурилась девушка.

— Надя, ты дурой-то не прикидывайся, — надевая фартук и готовя инструменты, сказала Нинель. — Латунин по тебе высох весь, а ты чего нос воротишь? Парень-то хороший.

— Хороший, согласна, но простоват. И как был на своей должности, так и останется до седых волос опером бегать.

— А ты по расчёту, что ли, замуж хочешь? Как наша свидетельница?

— Я, Нинель Павловна, в людях разбираюсь, и мой жених очень исправился за то время, пока я ухаживала за Ромой в больнице. Мы с моим молодым человеком поговорили, всё обсудили. Сейчас он будет защищать кандидатскую, а потом, возможно, возглавит небольшой отдел в своём институте. И дело здесь не в расчёте, — Надя пожала плечами, — мне с ним интересно. А с межличностными проблемами сейчас бороться просто — есть психологи. Я ответила на ваш вопрос? — в упор глядя на Нинель, спросила девушка.

— Исчерпывающе.

— Тогда у меня просьба. Могли бы мы не касаться личного. Я всегда готова нести ответственность за свою работу, но хотела бы этим ограничиться, даже несмотря на то, что вы давний друг моих родителей. Извините, если моя просьба кажется грубой.

— Ничуть, — оттянув уголки губ вниз, сказал Нинель. — Ты абсолютно права. Здесь морг, а не загс.

Погорелов, поплутав по улицам, наконец вышел к заднему двору нужного ему здания, бестолково потыкал в навигатор и, плюнув, крикнул видневшемуся через забор постовому:

— Как к входу-то попасть?

— Вокруг, — равнодушно отмахнулся мужчина.

— Я уже пять кругов нарезал, у вас здесь стройка кругом! — проорал Погорелов, пытаясь перекрыть нарастающий звук ревущей неподалёку бурильной машины.

Ответа он не услышал, лишь увидел, что полицейский показывает на уши и разводит руками.

— Ну хорошо, — прошипел Погорелов, схватился руками за шершавый бетон ограждения и быстро перебрался через забор.

— Э, мужик! — закричал очнувшийся постовой. — Здесь объект режимный, а не место для прогулок. Слышь, спортсмен, сейчас пойдёшь в КПЗ отдыхать.

— Придурок, что ли? — отряхивая светлые джинсы от грязи, спросил Сергей. — Какой режимный объект? Автостоянка? И руки от меня убрал, — отмахнулся он от раскрасневшегося молодого человека. — Майор Погорелов, оперативный сотрудник. И о том, как ты, салага, с людьми разговариваешь, которые к тебе обращаются, будет доложено твоему непосредственному начальству. Я что-то не совсем понимаю, ты здесь для красоты стоишь? Тебе деньги за что платят? Чтобы ты форму позорил? — жёстко и хлёстко отчитал Погорелов хлопающего глазами молодого человека.

— Никак нет. Так точно, — путаясь в ответах, пролепетал постовой.

— Ты голову включи, а не просто вытаскивай из неё ответы, пытаясь угадать, какой правильный. Убери телефон, встань ровно и направляй людей по правильному маршруту, потому что многие люди с бедой идут к правоохранительным органам, кто-то с помощью, а кто-то несёт тяжёлый груз, а именно свою вину. Знаешь, как тяжело нести такой груз? — уже тише добавил Погорелов.

— Никак нет.

— Вот именно. А ты можешь спугнуть человека, и он уйдёт, а это значит, вина останется с ним, а нам всем ты прибавишь много работы. Понимаешь, какая на тебе важная задача?

— Да, — проблеск смешанного чувства вины и обретения новой истины появился во взгляде молодого человека. — Вы это, простите.

— И по форме отвечай. Но вдумчиво, — закончил свою речь Погорелов. — Ну, я пошёл, а ты работай по совести.

Внутренне посмеиваясь над окончательно смешавшимся под напором праведных речей постовым, Погорелов вошёл в здание и показал дежурному удостоверение.

— Мне следователь Осколкина нужна.

— Она сегодня всем нужна, но лучше пока не соваться, — пожал плечами немолодой капитан.

— Это как понять? — немигающе посмотрел на него Сергей.

— Не в настроении она. Так что советую часика два погулять, потом, глядишь, в себя придёт.

— Охренеть, — покачал головой оперативник. — Знаешь, я рискну всё-таки.

— Ну, дело хозяйское. Второй этаж. Кабинет увидишь, там написано.

Погорелов покачал головой, поднялся по лестнице и услышал из-за двери с надписью «Следователь Осколкина» негромкий женский голос:

— Ой, слушай, не парься. Здесь кругом одни шалавы живут. Да, Паша. Да не волнуйся, всё норм. Я спущу по-тихому, работай. С тебя проставон, как договаривались. Слушай, у меня серьёзные люди будут, так что твоя кафешка вообще не рассматривается. Думай, где ты будешь ублажать мои вкусовые рецепторы, — булькнула дама неприятным смешком.

Сергей, дождавшись конца разговора, открыл дверь, вошёл внутрь и огляделся. Здесь, в отличие от убогого интерьера всего отделения, явно поработал профессионал и превратил кабинет обычного следователя в некое уютное пространство, отдалённо напоминающее рабочий офис.