Мария Карташева – Смерть в отпечатках (страница 34)

По монитору потянулись чёрно-белые кадры изображения, видно было, как Яна беспокойно роется в телефоне, а за ней плетётся Марина с каким-то мрачно отрешённым видом. Через несколько секунд они достигли лестницы, ведущей наверх, здесь Марина повернула голову в сторону опор, лицо её вспыхнуло улыбкой, и она стала что-то быстро говорить Яне. На этом обзор камеры заканчивался.

— Ну что? — спросила Глаша. — Видели?

— Ты что, хочешь сказать… — развела руками Лисицына.

— Именно! Она его узнала и со стопроцентной вероятностью ушла с ним добровольно.

— Дальше пазл складывается сам собой, — Визгликов осел на стул. — Погорелов накопал, что Ефремов недавно оформил страховку в пользу жены и дочери, и завещание тоже составлено на её имя от обоих родителей.

— А в Южном у Марины был любовник, гораздо старше её, а мать её оттуда насильно увезла, — закончила Глаша. — Так что Марина, скорее всего, не жертва, а, возможно, подельница. Потому что в Южном пропала ещё и её подружка.

В кабинете повисло молчание, каждый из присутствующих пытался впихнуть в свою голову осознание истины, и только голос Кирилла, вырвавшийся из динамика, вернул их в реальность.

— Начинаю искать совпадение по лицам?

— Да, — сказала Лисицына и жестом показала Глаше, чтобы та прервала связь с компьютерщиками.

— А что у нас общего было по жертвам в Южном? — проговорил Визгликов.

— Не нашли. Ну если совсем притянуть, то пол и возраст.

— Ну что ж, — Глаша поднялась со стула, — теперь у нас есть дополнительный ворох вопросов к коллегам Ефремовой. Мы тогда к ней на работу погнали, ага?

— Слушай, Польская. А чего у тебя лексикон так беднеет? — спросил Визгликов. — Вон, Тёмино лицо мордой обозвала, любимую питерскую погоду — бесячей, и сленг какой-то непонятный проскакивает. Погнала она, ага. Ты, Глаша, девушка, а, значит, ты поехала. Гоняют у нас опера.

— Хорошо. Я поехала, а Тёма погнал со мной. Так устраивает? — поджав губы, Глафира уставилась на Визгликова.

— Нет. Я в ответ хотел что-то смешное придумать, но не получилось. Это-то и бесит.

Глаша шумно выдохнула, подхватила свою сумку, и они с Тёмой стали скоро спускаться по лестнице. А Визгликов глянул на скакавший на экране его мобильника незнакомый номер и проговорил:

— Следователь Визгликов. Слушаю. Понял, — Стас повесил трубку и глянул на Анну. — Да, товарищ Лисицына, мастерство не пропьёшь. У нас есть неопознанное, частично обезображенное тело мужа барышни, которая нашла второй расчленённый труп. Какая длинная фраза получилась, однако.

— Тебе Нинель звонила?

— Да. Я её отдельно попросил, если что, сразу мне звонить и фоточку послал. Она его узнала. Скатаемся?

— Катись один, у меня дел много. Я кроме расследования ещё и отчётностью занимаюсь.

— Темнишь ты чего-то, Анна Михайловна. Ой, темнишь, — подхватывая со стула куртку, проговорил Стас. — Я погнал. Тьфу ты, от Польской заразился.

Погорелов в некоторой растерянности бродил внутри большого и бесконечно сложного организма гипермаркета. Сегодня ему хотелось купить домой каких-то продуктов, но обычно его продовольственная корзина состояла из полуфабрикатов и заморозки, а сегодня нужно было как-то удивить свой холодильник и барышню, так неожиданно появившуюся в его доме. И всё это нужно было успеть сделать довольно быстро, потому что заскочить к себе он успевал только в районе обеда, а дальше его ждала бесконечная вереница созвонов с областными патанатомиями с дальнейшим обязательным очным посещением.

— Слушаю, — недовольно буркнул Погорелов, когда услышал звонок телефона.

— Привет. Это Гарик, — сказал незнакомый голос.

— А это Петя. Чего надо? — рыкнул Сергей.

— Простите. У меня написано Сергей Погорелов. Значит, ошибся.

— Не, не, — затормозил звонившего Погорелов. — Это я пошутил. Ты кто?

— Ну Гарик. С заправки. Вы ещё с моей невестой говорили, — нескладно напомнил молодой человек. — С объезда я. Где девушка пропала.

— А! Точно. Гарик, я тебя вспомнил. Чего случилось?

— Тут ваши есть, конечно, но не вы, я и подумал… Может, другие, — сбивчиво объяснял молодой человек, — может, интересно вам. Короче, тут кафешка недалеко, там моя иногда с Олькой за жизнь тёрла. Короче, Ольку, похоже, ночью похитили, что ли. Прямо с кафешки. Как раз перед тем, как свет отключили.

Погорелов замер возле холодильника с йогуртами, несколько секунд подумал и проговорил:

— Гарик, спасибо тебе большое. Теперь скажи, есть какая-то возможность узнать, кто там сейчас на выезде? Или адрес мне скажи точный, я сам пробью.

— Не, тут ребята с полиции, как раз за кофе зашли. Могу их спросить, я от них и узнал.

— Отлично. Дай им трубку, — Погорелов кинул рассеянный взгляд в пустую корзину, посмотрел на девушку, остановившуюся рядом, и, прижав телефон к груди, произнёс: — Слушайте, ко мне переехала невеста и послала меня в магазин. Я так боюсь облажаться перед ней, может, поможете мне какие-нибудь съедобные продукты купить. Ну те, что красавицы типа вас едят. А то меня на работу дёргают, а она голодная сидеть будет.

Девушка внимательно его выслушала, улыбнулась и, поменяв свою и Сергея корзину местами, сказала:

— Смело идите на кассу, здесь полный набор, чем можно кормить девушек. И передайте вашей невесте, что ей повезло.

— Спасибо, — сердечно поблагодарил Сергей и вернулся к телефонному разговору. — Да, оперуполномоченный Погорелов говорит, отдел «УГРОЗА». Мужики, сориентируйте меня, что там по кафе. У нас могут быть параллельные дела. Документы?! — рявкнул Сергей и осёкся. — Сейчас я тебя по видеосвязи наберу и обменяемся документами. Совсем там одурели, что ли? Значит так, один мне обстановку докладывает, другой быстро по рации документы пробивает.

Глава 11

Сырость вихрем летела в лобовое стекло, хиленькие дворники бесконечно старались пробить просвет в этой влажной мгле, но поток осеннего дождя не сдавался, и Визгликов, плюнув, остановился возле магазина автозапчастей и купил новые щётки. Теперь дело пошло гораздо быстрее, езда стала в удовольствие, и следователь быстро добрался до вотчины Нинель Павловны, в которую почему-то не было доступа через основной вход.

Приглаживая влажные волосы и протирая очки от мокрых клякс, Визгликов зашёл в патанатомию с боковой лестницы, посмотрел на длинный ряд пустых тележек и передёрнул плечами, когда за шиворот с ворота скатилась ледяная капля дождя.

— Ой ли, Визгликов, а когда это ты у нас таким чувствительным стал? — послышался сбоку насмешливый голос Нинель.

— Дорогая моя Нинель Павловна, мне капля за шиворот упала.

— А, ну да, ну да. А может, ты от вашего нового следователя некрофобией заразился, — Нинель пощёлкала пальцами. — Как бишь его фамилия?

— Не вспоминай всуе, — махнул на неё рукой Стас. — Он пропал куда-то после того, как в областном морге выездное шоу два дня устраивал. А что у вас за баррикады на входе?

— Лестница слегка разрушилась, я ждала месяца четыре, пока нам её сделают, потом сорвала голос, пока орала на ответственное лицо, и вот на следующий же день некий мужик с испитым лицом и жёлтыми склерами припёр команду работников.

— Понятно. Покажешь мужика? Там совсем всё плохо?

— В смысле? — замерла Нинель. — Я его в живых оставила. Он прораб всё-таки.

— Нинель Павловна, я очарован вашим чувством юмора, но можно мне моего мужика показать?

Нинель только хотела парировать очередным игривым предложением, но Визгликов покачал головой:

— А то я его жену на опознание вызвал. Она хоть и медик, но, боюсь, ей тяжело будет.

— Не переживай, нашатырь я подготовлю, — вздохнула Нинель. — Такое, знаешь ли, нерадостное зрелище. И у меня впечатление, что убили его наспех, как от испуга, что ли. Колото-резаные нанесены беспорядочно, а надрезы сделаны по кожным покровам так, словно к расчленению готовили, но до этого не дошло. Но есть и приятный момент, — загадочно произнесла Нинель.

— Удиви меня.

— На теле есть части рвотных масс, но блевал не покойник.

Визгликов покачал головой, потом глянул на Нинель и зашёлся громким хохотом.

— Со стороны послушаешь наш разговор, сразу подумаешь, беседуют два интеллигентных человека с широким кругозором и богатым запасом лексики и жизненного опыта.

— Не тому радуешься, Визгликов, — жестом приглашая следователя в свой кабинет, сказала Нинель. — У меня достаточно набралось материала, чтобы сравнить его с ДНК-убийцы.

— А вот это уже хорошая новость. Осталась одна маленькая загвоздка: найти этого недоучку.

— Точно, — воскликнула Нинель, аккуратно присаживаясь в новое кресло. — Мне как раз не хватало слова, чтобы, скажем так, объёмно описать деяние. Стас, у меня такое впечатление, что он учится.

— Говоришь, учится? — задумался Стас. — Ну, если бы у нас были только расчленённые трупы из моргов — это одно. Но как быть с бабкой и вот с этим? Первую похищенную он, конечно, не тронул, просто держал у себя. Она сейчас в шоке, и от неё слова не добьёшься, но ведь старушку, которая заявила в полицию, он тоже расчленил.

— У бабульки нет руки, — сказала Нинель, — но в организме есть остаточные следы препаратов, которые указывают на комплекс лекарственных средств, используемых при гипертоническом кризе. Может быть, скорая приехала, коктейль вкатила, а в больницу бабулька ехать отказалась. Но судя по её состоянию, ей просто показана была госпитализация. Она вполне могла умереть дома. Действие препаратов кратко купировало приступ, а давление опять поползло вверх.