Мария Карташева – Смерть в отпечатках (страница 24)

Простившись с радушным домом, мужчины сели в машину и долго молча ехали.

— Что думаешь? — спросил Стас.

— Ну, самая сладкая версия, что он встретил женщину своей мечты, потом понял, чем она его зацепила, распластал и намеренно всё развалил, потому что так удобнее творить свои дела.

— Версия кривая, но имеет право на жизнь.

— Почему кривая?

— Потому что в нашем случае трупы воруют, а по-настоящему убивают только свидетелей. И двое — это уже статистика.

— Вы считаете, что дочь Кононова мертва?

— Не знаю, Серёга, не знаю.

Телефон Визгликова зазвонил, и из динамика, поставленного на громкую связь, донёсся голос Лисицыной.

— Стас, как можно скорее приезжайте на работу.

Глафира слонялась по кабинету Нинель Павловны, которая, поймав её в коридоре, попросила подождать заключение по найденному ночью трупу.

— А ты к нам чего приходила? — деловито спросила женщина, заходя внутрь.

— Почтальоном работала, — сказала Глаша. — Анна Михайловна просила сравнительные отчёты отвезти на подпись.

— Кому?

— Вам. Я их в канцелярии оставила, они входящий должны дать.

— Ой, Глаша, хоть ты не забивай мне голову этой бюрократией, — отмахнулась Нинель. — Так, держи отчёт. Как я и предполагала, у неё проникающее ножевое ранение, задета бедренная артерия, других повреждений нет, кроме отсутствующего пальца.

— Пальца? — удивилась Глаша.

— Да. В принципе я не удивлюсь, что это её палец недавно нашли. Там у кого-то из ваших оперов есть досье на девушку, которую определили по отпечаткам. Но по форме пальца и ногтей я тебе и так скажу, что это её часть.

— Понятно, — раскрывая папку, сказала Глаша. — Хм, кого-то она мне напоминает, — глядя на фото, задумчиво проговорила Глафира.

Добравшись до офиса, Польская открыла входную дверь в здание и остановилась, созерцая странную сцену.

В арке металлоискателя, расправив плечи, стоял Айсбергов, а перед ним, вращая глазами, приплясывал тщедушный мужичок с рыжей острой бородой, весь расписанный татуировками и с лицом, испещрённым пирсингом.

— Ну мне ж надо.

— Любезный, у меня штуковина эта свихнётся орать, — развёл руками Кузьма Платонович. — Так что вам придётся вынуть все эти… — мужчина пожевал губами, подыскивая слово. — Украшения.

— Это не украшения, это моё самоопределение, — взвизгнул посетитель.

— Как угодно, — миролюбиво произнёс Айсбергов. — О, нам с вами повезло. Вам же Глафира Константиновна была нужна? Вот и она. И городить ничего не надо.

— Вы ко мне? — воззрилась Глаша на странного типа.

— Я от Миши, — почти шёпотом проговорил товарищ. — Вот, — он сунул Глаше записку в руки. — Он сказал, там спросить то, что у него хотели узнать.

С этими словами он быстро ретировался из помещения, а Глаша так и осталась стоять с лоскутом бумаги в руках. Но сразу же её внимание переместилось на новую посетительницу, не решающуюся переступить порог.

— Вы кого-то ищете? — спросила Глафира.

— Да, — неуверенно сказала женщина. — Мне нужен товарищ Визгликов. Если я правильно запомнила фамилию, — пожала она плечами.

— Да, правильно. Вы кто? — выступил вперёд Глафиры Айсбергов. — Вы заранее договаривались?

— Нет. Но он сказал, что если что-то важное случится, то нужно сообщить ему, — тихо сказала женщина.

— Вы считаете, у вас важное случилось? — с некоторым подозрением в голосе спросил охранник.

— У меня муж пропал, — развела она руками.

— Так вы не туда пришли, — выдохнул Айсбергов. — Это вам в полицию нужно.

— Вы думаете?

— Я просто уверен. Здесь люди другими важными вещами занимаются.

Глафира отстранённо стояла в стороне и смотрела на то, как пожилой мужчина поучает женщину. Ранее она бы просто промолчала и не стала влезать. Ей бы казалось, что мужчина работает на своём месте и прекрасно понимает всю ответственность этого поста, но сейчас Глаша даже не задумываясь окликнула женщину, которая собиралась уйти.

— В связи с чем Визгликов просил ему сообщать о каких-либо событиях в вашей жизни?

— Ну как, — она пожала плечами, — я нашла расчленённый труп в парке. А вчера вечером муж после работы домой не пришёл. Мы, конечно, поругались с ним перед этим, но он и утром не пришёл. Я всех обзвонила, нигде нет. Вот я и подумала.

— Пройдёмте со мной, — вздохнула Глаша и пригласительным жестом отправила женщину в сторону лестницы. Когда посетительница была уже довольно далеко, Глаша взглянула на Айсбергова и проговорила: — Вы сейчас могли очень усложнить нам работу, а главное — мы бы упустили ценное время. Вас никто не уполномочивал принимать такие важные решения, кого пускать, а кого нет. Пожалуйста, в следующий раз связывайтесь с нами по телефону.

— Маловаты вы возрастом жизни меня учить, — насупился Айсбергов.

— Может быть. Но будет некрасиво, если мне придётся пойти к тем, кто по должности имеет право учить вас работе. Давайте оставим этот случай между нами, и вы просто это учтёте.

Не дав втянуть себя в дальнейший диалог, Глафира развернулась и пошла нагонять свидетельницу.

Битый час Польская с Архаровым по кусочкам восстанавливали вчерашний день немногословной и испуганной посетительницы и наконец, записав все контакты, с чистой совестью отправили её домой. Но на пороге она повернулась и спросила:

— А если муж вернётся, вам позвонить?

Глафира и Артём переглянулись, и Архаров утвердительно кивнул, прежде чем Глаша, уставшая составлять пазлы из бестолковой речи свидетельницы, что-нибудь съязвила.

— Люди какие-то полубезумные пошли, — наливая себе кофе, сказала Глафира.

— Не бери в голову, она просто напугана, — вздохнул Архаров и покосился на зазвонивший телефон внутренней связи. — Кто бы это мог быть?

— Не поверишь, — улыбнулась Глаша, — кто-то из здания. Алло? — сказала Польская и побледнела.

Когда Глафира повесила трубку, то несколько секунд просто смотрела в пол и ничего не слышала, потом она вышла из оцепенения, прошла в кабинет к Лисицыной и, остановившись на пороге, сказала:

— Сейчас по внутренней связи звонил Игрок. Он сказал, что оставит в живых дочь Кононова, если кто-то из известных блогеров возьмёт у него интервью и будет его показывать в реальном времени.

Глава 8

Тишина была такой плотной, что, казалось, её можно резать ножом. Последнее событие быстро собрало всех на работе, и сейчас люди сидели молча, буравили взглядом стены и пытались понять, что делать дальше, пока в общий кабинет не вошёл Кирилл.

— Ну что? — пытливо посмотрела на него Лисицына.

— Ребята все кабели прозвонили, я даже Колю вызвал, а он дока в этом, но ничего не нашли. Камеры не зафиксировали, чтобы кто-то чужой заходил.

— Но звонок был сделан по внутренней связи, — развела руками Глаша.

— Ещё раз дословно, что он сказал? — не поднимая глаз от созерцания столешницы, спросил Стас.

— Да сколько можно, — неярко вспылила Глаша и устало вздохнула: «Милые дамы, это я. Я решил, что категорически нечестно наше общее дело оставлять сугубо конфиденциальным. И я хочу предложить обмен: вы находите известного блогера, который берёт у меня интервью, а я содействую тому, чтобы дочь Кононова вернулась к горюющим родителям. Я свяжусь с вами чуть позже и, чтобы интрига сохранялась, не буду уточнять время, но к этому моменту у вас должен быть готовый кандидат. Дальнейшие действия я сообщу». Примерно как-то так. Точнее я не вспомню.

— Меня строчка про содействие беспокоит. Он не сказал, что она у него, — постукивая пальцами по столу, проговорил Визгликов.

Телефон на столе снова ожил, и Глафира, нервно глянув на него, подняла трубку.

— Здравствуйте, — прозвучал скучающий незнакомый голос, — это из морга Лодейнопольского района. У меня тут ваш следователь Краснов.

— В смысле, у вас там? — осторожно переспросила Глаша.

— Политического убежища попросил, — таким же бесцветным голосом отозвался мужчина. — Ну у нас он, здесь. Что непонятно-то? То в обморок падает, то блюёт. Мы как-то уже порядком утомились, у вас кого-нибудь более стойкого нету? А то он за два дня уже всю нервную систему наружу вывернул. И нам, и себе.

— А что он так долго у вас делает? — пытаясь понять происходящее, спросила Польская.