Мария Карташева – Смерть в отпечатках (страница 23)

— Прости, Серёга. У меня нет собственного автопарка, только насовсем сломавшийся автохлам. Так что ездим на том, что дали.

— Ага, главное, чтобы до этого фермера не нужно было пешком пилить, а то эту красоту здесь быстро куда-нибудь умыкнут и под красивую клумбу приспособят, — со вздохом проговорил Сергей, выбираясь наружу.

Моментально утопив ботинок в кляксе лужи, Погорелов плюнул, перескочил на сухой участок и пошёл к торчащему на обочине магазинчику.

— Здравствуйте, — Сергей толкнул болтающуюся филёнку на двери и оказался в полутёмном нутре сельской лавки.

Внутри духоту распирали острые запахи моющих средств, подгнившей картошки, кислого пива, а ещё отчаянно воняла рыба, подсказывая, что ей давно пора в ящик с отходами.

— Что вам? — спешно вытирая жирные усы и руки о сухую, пыльную тряпку спросил приземистый мужичок.

— Подскажете, где фермер живёт? — Погорелов показал продавцу адрес.

— Что там делать? — воскликнул мужчина. — Там цены выше, чем до небес, и не поймёшь, то ли жрать, то ли дыры в кармане считать. Мне в горло тот продукт не полезет, такие цены аховые.

— И тем не менее, — жестом остановил рьяную речь Погорелов.

— Ваша? — вдруг спросил продавец, глянув в окно и показывая на автомобиль.

Погорелов согласно кивнул.

— А, ну так вам другое дело, — ощерился в улыбке мужчина. — Смотри, едешь по грунту к тому леску, там направо, и через километр будет резкий поворот налево в лес. Там по грунту недалеко, где-то полкилометра, и вы прямо к его воротам попадете.

— Спасибо, — кинул Погорелов и пошёл к входу.

— Удачной поездки, — сладко пропел в ответ продавец.

Быстро проскочив два участка хорошей дороги, Визгликов под руководством Погорелова свернул в лес, проскочил небольшой ровный участок и стал вдруг резко тормозить, потому что дальше полотно стелилось волнами неровностей, и через каждые полметра зияли кратеры вмятин.

— Это точно та дорога? — тихо спросил Стас.

— Нет, я про автобан спросить забыл. Я что совсем идиот, что ли? — нервно огрызнулся Погорелов.

— Ладно, поехали.

Визгликов, напряжённо всматриваясь вперёд, медленно тронулся, каждый раз зажмуриваясь, когда автомобиль навсегда оставлял часть своих молекул на очередном камне. Спустя полчаса они выбрались с изрытого куска дороги и покатили вдоль высокого забора к широким воротам, преграждающим въезд на ферму.

— Удобная такая глушь, — цыкнул Стас, оглядывая пустующую округу.

— Ну да, — покивал Сергей. — Смотри, мужик какой-то.

Из ворот и правда вышел человек, встал на пути у автомобиля и не двигался, пока Визгликов не затормозил прямо перед ним.

— Кого-то ищете? — спросил фермер, когда Погорелов выбрался наружу.

— Нам нужен Резников Алексей.

— Это я, — спокойно сказал человек. — Вы за мясом? От Тарика?

— От Фигарика, — из машины показался злющий Стас. — Ну что вы за люди? Заборы понатыкают, ворота навесят, а на дороге хоть бы ямы засыпали.

— А зачем вы там ехали? — удивился фермер. — Вон же хорошая дорога, прямо от основного шоссе ответвление. Ко мне один депутат за продукцией ездит, так он для себя отсыпал, чтобы по лесу не мотать.

Визгликов, поджав губы, перевёл тяжёлый взгляд на Погорелова, потом посмотрел на хозяина дома и добавил:

— Любим, знаете ли, экстрим-маршруты. Можем поговорить?

— Ну если недолго. У меня дойка вечерняя. Козы не любят, когда я позже прихожу, — пожал плечами мужчина, развернувшись, нырнул в калитку и пошёл по тропинке к открытой беседке. — Здесь сядем, — сказал он. — Что у вас?

В отличие от приветливого брата, второй представитель фермерского семейства был замкнут, немногословен и откровенно показывал, что визит представителей закона ему в тягость, пока Погорелов объяснял цель визита.

— Ну у вас какие-то странные выводы, — покривившись сказал Резников. — Доступ к плёнке был у всех работников. Более того, я всегда требовал, чтобы вся продукция, которая заворачивалась в полиэтилен, шла только в этой плёнке, потому что она отвечала всем нужным стандартам.

— На плёнке никаких других частиц, кроме как с трупа, не обнаружили, — проговорил Сергей. — И кусок с ровными краями нигде не потёрт. Есть полное впечатление, что этот фрагмент использовали впервые. Может быть, есть возможность осмотреть бывшую ферму?

— Почему бывшую? Наша ферма была здесь. Просто теперь осталась куча неиспользуемых сараев. В каких-то я держу скотину, где-то зелень выращиваю, там у меня зимние огороды, — тыкал в стороны мужчина.

— А почему вы с братом разошлись в бизнесе?

— Да как-то развалилось всё, — пожал он плечами.

— Вернёмся к плёнке. Может, кому-то большую партию продали после закрытия?

— Вроде нет. По крайней мере, я не продавал. Да у нас и запасов-то больших не было, — пожал он плечами. — Так, разобрали что куда.

— В документах указана главный бухгалтер, Неволина Надежда Михайловна. Может быть, она знает, куда плёнка делась?

Мужчина мгновенно помрачнел, верхняя губа его дёрнулась, и он помотал головой.

— Нет. Она не знает.

— Почему вы в этом так уверены? — поднял брови Визгликов.

— Потому что она умерла, — глухо сказал мужчина.

— Хорошо, с кем ещё можно поговорить из ваших бывших или действующих сотрудников?

— Здесь я сам справляюсь. А с бывшими, — он подумал несколько секунд, — чтоб толковые были, наверное, ни с кем. Скотники да разнорабочие ничего путного не скажут. Ну, если только зоотехник наш. Она женщина толковая. И сейчас мне помогает. Можете ей позвонить, она недалеко живёт.

Выйдя с территории фермы, Визгликов с Погореловым ненадолго остановились, ещё раз осмотрели глухой высокий забор и, сев в машину, посмотрели друг на друга.

— Интересный товарищ, и место у него такое… — Визгликов сделал неопределённое движение рукой. — Просто маньячный рай, здесь десяток людей можно спрятать, не то что одного.

— Ну да, — буркнул Сергей, набирая номер зоотехника. — Здравствуйте. Мы от Резникова Алексея… Ах, звонил. Можно подъехать? Спасибо.

— Серёга, ты только спроси обязательно какую-нибудь убитую дорогу, а то по ровной кататься не так весело, — посмотрел на него Визгликов.

— Ха-ха. У неё дом в полукилометре.

Вскоре они уже сидели за столом в доме у пожилой приветливой женщины, вокруг которой бурлила жизнь в виде нескончаемых родственников, слоняющихся по участку, надоедливой кошки, сразу облюбовавшей колени Визгликова и опасно выпускающей когти, когда Стас пытался её сбросить, и ватаги орущих детей.

— Давайте говорить, — щедро наливая кипяток в чайные чашки, говорила женщина. — Нормально всё равно не дадут пообщаться, — подвинув на середину стола тарелку с печеньем и чайные пакетики, сказала она. — Пейте чай, ешьте печеньки, сама пекла утром.

— Когда вы работали на ферме, — Визгликов задумался, как поставить вопрос, — как там все было?

С одной стороны, перед ним сидела простая бабулька, окружённая внуками и суетной сельской жизнью, с другой — в большинстве случаев вот такие бабушки и оказывались в результате кладезем ценной информации.

— Плохо, конечно, плохо, что всё это начинание заглохло, — посерьёзнев, покачала она головой, — Лёша прямо горел этой фермой. Он и бизнес-план написал, и ссуду они хорошую получили, и грант выбили, и квартиру родительскую продали, и дачу. И прямо всё, как рвануло со старта. Но Леша-то, он без устали работал. А потом ещё и Надя появилась, так он вообще на крыльях стал летать. А потом, когда всё случилось, крылья ему и подрезали.

— Кто? — вырвалось у Погорелова.

— Жизнь, — с лёгкой грустью сказала она. — На Лёше вся ферма держалась.

— А что случилось? Вы сказали: «А потом, когда всё случилось»? — Визгликов почувствовал, как кошка начала покусывать его палец.

— Так утром как-то рабочие на ферме Надю нашли чуть ли не кусками нарезанную, — женщина промокнула выступившие слёзы. — Такой ужас был.

— А, то есть Надя и есть жена Алексея? — спросил Погорелов, вспоминая рассказ супруги брата.

— Ну, они хоть и не расписаны были, — пожала плечами женщина, — но любил он её страсть как. До неё-то у него не очень с девушками ладилось.

— Вы братьев-то давно знаете?

— Так у меня мама их молоко покупала, они в садоводстве здесь жили неподалёку. Лешка ещё тогда, как заворожённый, у меня во дворе по коровнику и птичнику бегал, — она вздохнула. — Всю жизнь мечтал, потом решился — и на тебе.

— А что тогда случилось и кто виноват в смерти Надежды, выяснили?

— Нет. Никого не нашли. Всё вверх дном перевернули, и ничего.