Мария Карташева – Штопая сердца (страница 6)

— В Питере.

Визгликов устало глянул на Погорелова, тот несколько минут соображал, а потом аккуратно изрёк:

— Это ты намекаешь, чтобы я с ней договорился здесь встретиться? В городе?

— И приз за сообразительность и смекалку достаётся оперативному сотруднику Погорелову, — бесцветным голосом произнёс Визгликов. — Я поехал к Нинель, она сказала, что жаждет меня видеть, а ты сориентируй, где мы будем встречаться с этой дамой. И иди супчику, что ли, похлебай, а то она захмелеет от такого духа.

— Ну ладно, мы ремонт отметили, — обиженно протрубил Погорелов.

— Хорошо, когда у людей есть повод для радости, — пробормотал Визгликов и вышел из кабинета.

Лисицына пристально смотрела на молодую белокурую девицу, сидевшую в секретарском кресле и усердно пялящуюся в монитор. Анна Михайловна уже десять минут не могла получить внятный ответ на простой вопрос о том, когда будет начальник.

— Вы же понимаете, что нельзя просто так зайти с улицы и попасть на приём, — разводила руками девушка.

— А я пришла не совсем с улицы, как вы изволили выразиться.

— Девушка, ну не знаю я, когда он приедет, — с чувством произнесла секретарша.

— Я вам не девушка, а полковник Лисицына Анна Михайловна, и ваша обязанность — знать расписание начальства и информировать об этом посетителей. Вы на госслужбе, — чётко разделяя слова, проговорила Лисицына.

Девица кинула быстрый взгляд куда-то за плечо Анны и, кратко улыбнувшись, встала. Анна, даже не оборачиваясь, по одному движению глаз всё поняла: и о том, кто пришёл, и что значило это мимолётное выражение на лице юной девушки.

— Ну надо же, целый полковник к нам в гости пришёл, — приветственно раскрыл объятия генерал Помятин. — Света, организуй нам кофейка и никого ко мне не пускай, — проговорил он, обнимая Анну. — Привет, Анна Михайловна, проходи в мой кабинет.

Несмотря на помпезную приёмную, кабинет был простой, скучный и даже чересчур деловой.

— Что смотришь? Мне вся эта красота при входе от предшественника досталась. А я не люблю, я здесь служу, а не дизайном хвастаюсь. Приказал всё убрать, одних ваз штук десять выгребли, — он досадливо рубанул рукой воздух и пригласил Аню присесть напротив. — Аня, я так рад тебя видеть. Но ты раньше как-то тоньше была, — весело играя глазами, проговорил он.

— Спасибо, Николай Иванович, — усмехнулась Лисицына. — Ну, полковничьи погоны имеют определённый вес и нужно иметь достаточно массы, чтобы их носить.

— Язва. Хочешь сказать, что мои генеральские тоже меня обязывают?

— Хочу сказать, что вы в прекрасной форме, — Анна выдохнула. — Но женская природа с гормональным фоном иногда плюют на должности, погоны и всю остальную атрибутику. Просто всё остаётся как есть, несмотря на все усилия, — слукавила Анна, потому что спортивного зала она чуралась как огня.

— Анечка, я тебя сколько лет не видел?

Общие воспоминания, перечисления многочисленных детей и внуков генерала, фотографии Кирилла… всё вплеталось в неспешную беседу, пока наконец генерал не глянул на неё с улыбкой и не спросил:

— Ладно, мне скоро в министерство. Какое у тебя ко мне дело?

— Самое подлое. Я хочу подсидеть своего начальника и прошу у вас его место. У меня есть на это веские основания, — Лисицына даже сама не думала, что так легко выдаст ту самую правду, с которой пришла.

Когда она закончила длинный рассказ о последних перипетиях, то генерал ещё несколько минут молча сидел в кресле, а потом тяжело выдохнул:

— Аня, ты понимаешь, что сейчас не только твой отдел под прицелом. Ты понимаешь, что какой-то говнюк бросил вызов всей системе? Не только вашему отделу.

— Конечно, — Лисицына развела руками. — И мы его поймаем. Просто никто не должен мешать, — Анна немного помолчала. — Я бы никогда не пришла, но Кропоткин уже замучил всех, к тому же он требует, чтобы уволили Польскую, а это нереально.

Николай Иванович молча встал, заложил руки за спину и немного походил взад-вперёд. Он задержался у окна и покачал головой.

— Аня, я сейчас скажу обидные для тебя вещи, но я не могу тебя поставить во главе этого отдела. Ты прекрасный аналитик, ты умище и талантище, но я прекрасно знаю, что вместо того, чтобы сидеть в кабинете, ты будешь скакать по местам происшествий, выезжать на трупы и бегать с шашкой наголо, — Помятин поднял руку, останавливая Анины возражения. — Но также я прекрасно понимаю, что Кропоткин — это не вариант. Я его неплохо знаю, и поверь, вот ему в бумагомарательстве и администрировании равных нет. Давай так, я сейчас посмотрю, что можно сделать, такие вопросы в шесть секунд не решаются, и на днях тебе позвоню.

— Я могу попросить, чтобы этот разговор остался между нами? — проговорила Анна, поднимаясь с места.

— Безусловно, — генерал взял кисть её руки двумя руками. — Поверь мне, Аня, я твою просьбу понял. Спокойно работай и жди вестей.

От генерала Анна вышла с двояким чувством: с одной стороны, ей казалось, что она сделала всё правильно, но с другой — чувствовала себя сейчас школьницей, которая не в силах справиться с проблемой и бежит к директору школы. Но сейчас Лисицына и правда не знала что делать. Под её суровой маской всегда прятались сомнения и страхи, а сейчас ей было особенно тревожно, потому что тот, кого она считала давно обезвреженным, был на свободе. И следующая мысль, которая пришла ей в голову, буквально пригвоздила женщину к месту. Она стояла на тротуаре посреди людского потока, её мысли лихорадочно вились вокруг последних событий, и сейчас Лисицына всё видела с другой точки зрения.

Женщина быстро вызвала такси, набросала коллегам сообщение о том, что сегодня её не будет, и уехала.

Визгликов уже подъезжал к дверям морга, когда увидел сообщение от Лисицыной, а следом от Глаши. Он вяло поводил глазами по экрану, покривился и набрал номер Польской.

— Чего тебе?

— Я готова работать, — прохрипела Глаша.

— Глафира, любое моё возражение вызовет кучу ненужных треволнений с твоей стороны. Поэтому я просто попрошу, чтобы ты долечилась, а потом будешь работать, — сказал Визгликов.

— Стас Михайлович, я могу работать дома. Я же не прошусь с вами бегать по городу.

— Мне прям спасибо тебе хочется сказать за это, — вздохнул Визгликов. — Хорошо. Бери на себя сейчас дело Нефёдовых. По ниточке распутывай, заново всё перепроверь. Ты хорошо умеешь это делать, мы уже видели результат. Только давай договоримся, Глаша, — Стас помолчал, — ты не лезешь никуда. Пожалуйста.

— Я точно теперь никуда не полезу. Обещаю, — глухо проговорила Глаша и попрощавшись повесила трубку.

— А вот в это мне слабо верится, — Визгликов свернул на парковку, втиснул огромный, сверкающий золотистыми граффити внедорожник на свободное место и вышел из машины.

— Фига себе у нас следователи теперь зарабатывают, — присвистнул бывший коллега Визгликова, выходивший из дверей лаборатории.

— Ага, — покивал Стас, которому в очередной раз лень было объяснять, чья это машина и как так случилось, что он на ней ездит.

Пройдя по суетливым коридорам морга, Визгликов постучал в дверь Нинель Павловны.

— Можно? — спросил он, просунув голову.

— Нужно, — буркнула женщина, не отрываясь от экрана монитора.

Визгликов сел напротив сердито стучащей по клавишам женщины и несколько минут выжидательно на неё смотрел.

— Стас, я не знаю пока, как это объяснить, но все трупы, которые вы нашли в склепе, — Нинель Павловна устало выдохнула и, сняв очки, потёрла переносицу, — короче, все они умерли по естественным причинам. Никаких следов насильственной смерти не обнаружено.

— Я так думаю, мне уволиться нужно, — не меняя выражения лица, сказал Стас. — Иначе я до старости не доживу.

— Я тоже так каждый раз себе говорю. Но факт остаётся фактом. Все подробные отчёты я сделала, даже лично за своими перепроверила данные. Есть у меня несколько идей, но, — судмедэксперт покачала головой, — проверка анализов требует времени.

— Может, причина хотя бы одинаковая у этой естественной смерти? — с надеждой посмотрел на неё Визгликов.

— Нет. Разные. Личности-то хоть установили? Ко мне никакие родственники на опознание не приходили.

Визгликов отрицательно покачал головой.

— Всё, Нинель Павловна, как мы любим. Одни вопросы и никаких ответов. Прямо «Кто? Где? Когда?», но без знатоков, — Визгликов поднялся. — Забираю отчёты?

— Да, конечно. Я подумала, если ты сам приедешь, будет быстрее. Ну и потом, чтобы двести раз с одним и тем же вопросом мне не звонил. И так голова кругом, — Нинель поправила волосы. — У них, Стас, даже повреждений никаких. Гематом, разрывов кожных покровов, внутренних кровотечений, ну хоть чего-нибудь, что могло бы указать на насильственные действия.

— Болели, может, чем-то одинаковым?

— Нет, анамнез везде разный. Стас, я уже голову сломала, заказала до чёрта разных дорогих анализов, некоторые нужно ждать. Найдёте родственников, нужно будет опросить. Я сама с ними пообщаюсь или Надю попрошу.

— Вы, Нинель Павловна, мне сотрудника до нервного срыва довели, — походя сказал Стас, направляясь к двери.

— В смысле? — Нинель Павловна в недоумении воззрилась на него.

— Ну, Надя эта ваша замуж выходит, а Латунин работать не может, сон потерял. Ходит с кислой миной, смотреть тошно, а у нас сами знаете сколько сейчас проблем, — от дверей проговорил Визгликов.