Мария Карташева – Штопая сердца (страница 8)

— Польская, что ты липнешь к каждому делу как банный лист к жопе? — зарычал он.

— Потому что несколько дней назад здесь зарезали ребёнка и его родителей, — глухо проговорила Глафира. — И если бы мы с вами не разводили балаган вокруг моей безопасности, а работали, то, может быть, ничего этого и не случилось бы.

В комнату вошёл хмурящийся Казаков, он скорбно осмотрел тела и, остановившись на пороге, сказал:

— Есть новости, если можно так сказать, хорошие. На стене сарая довольно чёткий след, я снял отпечатки. Закончу здесь и поеду сразу, посмотрю, вдруг найдём чьи.

Глава 3

Стас вышел во двор, посмотрел на чертящий сумерками горизонт и облегчённо вздохнул, когда увидел, как, переваливаясь с кочки на кочку, по дороге медленно двигается машина, присланная моргом. Через несколько минут водитель притормозил возле калитки, Погорелов побежал к воротам, чтобы дать машине возможность въехать во двор. Визгликов глянул на время, спустился по ступенькам навстречу двум мужчинам с недельной щетиной на подбородках и походя спросил:

— Чё долго-то так?

— А вы за неделю заказы оставляйте, мы вовремя приезжать и будем, — в тон ему буркнул один из санитаров и мрачно протопал в дом.

— Не серчай, начальник, — останавливаясь возле лестницы и закуривая, проговорил другой. — Летом и так возить быстро нужно, а сегодня все как сговорились помирать. И все несвежие, прям беда, — он глубоко затянулся папиросой и продолжил. — Давеча дедка одного везли, так он две недели в запертой комнате пролежал. Ладно бы квартирка отдельная, так нет — коммуналка. Во люди.

Стас покивал, прервал на полуслове увлекательный рассказ из жизни санитаров и крикнул Погорелову:

— Серёга, иди сюда.

— Чего? — отозвался оперативник.

— Лебедевка недалеко, поехали на дачу к этой даме. Позвони ей, чтобы домой ехала, мы с тобой где-то через часа полтора сможем там быть, — проговорил Стас, глядя на приближающегося криминалиста.

— Ты чего такой грустный? — спросил Казаков, ставя на колоду для рубки дров свой чемодан.

— Да что-то особенных поводов для радости нет, — пожал плечами Визгликов. — И мне не очень нравится картинный отпечаток. Только в кино оттиск руки бывает таким чётким и жирным и при этом смачно смоченным в крови жертв.

— Согласен с тобой, — Казаков развёл руками. — Может быть, это сделано для того, чтобы мы точно обратили внимание и не прошли мимо?

— Я тоже об этом подумал, но… — начал было Стас.

— Но выводы будем делать после того, как я до места доеду и посмотрю принадлежность этого отпечатка. Может, кого и найду. Вот тогда и будет ясно.

— Юра, не смеши меня и не обнадёживай этим словом: «ясно», — Визгликов состроил скорбную гримасу.

— Ладно, нужно сначала первоначальные улики обработать. Но, скорее всего, это будет завтра, сегодня уже по домам пора.

— Кому как, — вздохнул Визгликов. — Нам с Погореловым ещё к заявительнице ехать. Она вроде как имеет какое-то отношение к владельцу склепа, — выпалил Стас и застыл. — У меня скоро голова лопнет от всех этих ясностей. — Стас повернулся, чтобы идти на выход, но обернулся к Казакову. — Юра, я тебя просто умоляю, посмотри, чтобы эта ненормальная до города добралась без приключений.

— Это ты про Глашу, что ли? — спросил криминалист.

— Ты, как всегда, прозорлив, — скривил губы Визгликов. — Она ж дня не может прожить, чтобы во что-нибудь не вляпаться или труп не найти. И за что мне такая карма? — развёл руками Стас и проревел на весь двор. — Погорелов, ну ты где? Мы к утру в эту Лебедевку поедем, что ли?

Казаков поискал по двору Глашу, нашёл девушку внутри дома, где она заканчивала заполнять бумаги, и ещё раз перечитывала написанное.

— Глаша, вы же сюда на машине приехали?

— Ага, — девушка покивала, не отрываясь от бумаг. — Но Латунин с Кириллом уже уехали в отдел.

— Давай тогда со мной, там машина ждёт.

— Мне доделать нужно, — Глафира отрицательно помотала головой.

— Глаша! — Казаков чуть повысил голос. — Ты одна здесь хочешь ночью доделывать? Все уже разъехались. Участковый ждёт, чтобы дом опечатать.

Девушка встрепенулась, оглядела опустевшее пространство и, помотав головой, встала:

— Что-то я заработалась.

— Это уже все заметили. На месте начальства я бы тебя уже к психологу отправил, — мужчина выжидательно смотрел на неё, держась за ручку рабочего чемоданчика обеими ладонями.

— Берите выше, у меня теперь знакомый психиатр есть, — скорчив гримасу, сказала Глаша и стала собирать бумаги со стола.

— Поехали, — вздохнул Казаков и развернулся, чтобы выйти.

На улице уже было свежо, со стороны реки, невидимой отсюда из-за густо насаженных домов, подуло ветром. Из-за леса, торчавшего неподалёку, вывалились синие облака, и стало понятно, что скоро будет дождь. Глаша наконец собралась, вышла за порог и устало огляделась: ей почему-то стало зябко, хотя дневное тепло всё ещё плавало внутри двора. Ещё три человеческие жизни попали под каток с названием Маргарита Веселова, но они пока что даже на шаг не продвинулись в направлении поимки бандитов и спасении Ани. Хотя сегодня оперативники, Визгликов и сама Глаша опросили чуть ли не половину посёлка, но кроме обычных ответов: «Ничего не видел и не знаю» и абсурдных, типа: «Они ходили с красными рожами и топорами через плечо», ничего не выяснили.

Семья приехала как обычно, машину загнали во двор, потом вошли в дом и выходили только в магазин. Преступники, скорее всего, попадали на дачу через калитку, примыкающую к лесу.

— На чём поедем-то? — спросила Глаша у Казакова и кивнула на прощанье участковому, тихо костившему матерными словами лоскут бумаги, полощущийся на ветру и не желавший клеиться к пористой поверхности дерева.

— Нива за забором стоит, — отозвался Юра, скрипнув петлями калитки. — Глаша, ну не копайся, ехать пора, — Казаков скорбно сдвинул брови и кинул взгляд на бесконечный ряд сообщений, которые ему ежесекундно пересылала Раиса. — Может, к бабушке сразу поедем? Ребята отвезут. Там Раечка наготовила, как на роту.

— Поехали, — вздохнула Глафира. — Домой появляться нет никакого желания.

Глафира подумала, что недолгий путь до их дачи даст возможность поговорить с Казаковым на предмет захвата его жилплощади. Раз уж квартира всё равно простаивает, а сам он обосновался с тётей Раей на их даче.

— Ты почему родителям про Илью не сказала? — спросил Казаков, устраиваясь на заднем сиденье рядом с Глашей.

— Ну вы уже должны были неплохо изучить мою маму. Она же наседка. Если бы она такое услышала, то, я думаю, увезла бы меня с собой в багаже или сама осталась. А ни один из этих вариантов меня не устраивает. Так что пусть уж лучше она думает, что её дочь — неблагодарная свинья, чем будет в курсе событий.

— А жить ты где собираешься? — криминалист перевёл на неё взгляд.

— Не знаю, — Глаша пожала плечами. — Сейчас комнату какую-нибудь сниму.

Казаков покачал головой, вздохнул и полез в карман.

— Вот тебе ключи от моей квартиры, — он протянул ей связку. — Мы летом с Раечкой на даче будем жить. До сентября можешь распоряжаться, а там посмотрим. Заезжать можешь, когда посчитаешь нужным, я уже неделю как на дачу переехал.

— Спасибо, — Глаша благодарно покивала и уставилась в окно.

Одной проблемой было меньше, даже двумя. Во-первых, есть жильё, во-вторых — не нужно каждый день пялиться на окна Ильи. И сейчас можно было сосредоточиться только на работе. Девушка открыла протоколы опросов и в одном из них наткнулась на интересную деталь.

— Нужно машину в розыск срочно объявлять, — вслух сказала Глафира.

— Она же во дворе у них стоит, — удивился Казаков.

— Да, но одна из соседок обмолвилась, что у семьи две машины, — Глаша быстро набрала номер Латунина. — Привет, у семьи было две машины. Конечно, не факт, что одна в городе не осталась, но, учитывая, сколько было народу, скорее всего, ехали на двух машинах. И наверняка вторую девочку везли в другой машине. Я никак понять не могла, почему они не остановились по дороге, не подъехали к посту ДПС. Да куча вариантов была, — она ещё раз пробежалась по записям. — Женщина сказала, что вторая машина старенькая была и они редко ей пользовались. Седан, цвет белый. Поищи, что там на них числится ещё.

День догорал в ленивом мареве летнего зноя, просачивающегося сквозь несколько дней непогоды. Люди на улицах ловили тепло максимально открытыми телами, и в свете наступающего вечера это смотрелось несколько карикатурно и гротескно. Лисицына вывалилась из метро, поискала глазами какую-нибудь точку общепита, где можно было перехватить кофе и рогалик, и упёрлась глазами в сверкающие витрины пекарни.

— Отлично, — пробормотала женщина и, набрав нужный номер, поспешила к спасительному островку с едой. — Алё, да я уже возле метро. Мне к вам подходить или здесь встретимся? — и согласно покивав в ответ на слова собеседника, Анна потянула на себя дверь кофейни.

Внутри было малолюдно, пахло хорошим кофе, на витрине поблёскивали разнообразные и разноцветные сладости. Лисицына погрустила возле стенда с яркими пирожными, несколько секунд подумала и решила, что всё-таки у неё очень нервная работа, которая позволяет изредка побаловать себя мучным, сладким и калорийным десертом.

— Девушка, а можно мне латте и эклер с манго и маракуйей, — Анна достала карточку для оплаты и вдруг услышала мужской голос.