Мария Карташева – Штопая сердца (страница 39)

— А какая там река? — спросила Глаша. — Я забыла.

— Глафира, ты меня пугаешь, — сказал Визгликов, поджав губы. — Ростов-на-Дону!

— Да, я поняла. Река какая?

— Глафира, у тебя вроде родители не шибко богатые, но у меня такое впечатление, что они тебе место в следственном купили, чтоб убрать подальше с глаз своих, — Визгликов несколько секунд помолчал. — Глаша, включи дедукцию. Город Ростов стоит на реке Дон.

— Ой, точно, — странно хихикнула девушка. — А как его искать там?

— Тебе, Глаша, его искать не надо. Запиши это где-нибудь, а то я не хочу, чтобы ты забыла, а мы потом тебя по всему Ростову искали.

— Ну вы ж хотели отдохнуть на реке, заодно бы и совместили.

— Ты, Польская, даже любимое дело мне испоганить умудрилась. А я, Глаша, отдыхать люблю ещё больше, чем работать. Так что я тебя близко даже видеть не хочу в тех местах, где я могу проводить очередной несостоявшийся отпуск. Поехали в управление, нужно остальных родственников искать, если Елагина толком ничего не знает, — Визгликов задумался. — Нет. Ты искать, а я на осмотр квартиры Сусликова. Ты же догадалась ключи у Елагиной взять?

Лисицына, найдя здание биофака на Васильевском острове, постояла на улице, пропуская шумную стайку студентов, и подошла к проходной.

— Здравствуйте, мне нужно найти Елену Сергеевну Полякову.

— Нет таких, — не отрываясь от экрана смартфона, рявкну дедок.

Лисицына вздохнула и полезла в карман.

— Полковник юстиции Лисицына Анна Михайловна, следственный комитет, — в голосе женщины появились стальные нотки. — Где мне найти данную сотрудницу?

— Ой, простите, — мелко засеменил словами вахтёр, — да мамаши эти надоели, крутятся целыми днями, крутятся.

— Я жду ответ на вопрос.

— Так Елена Сергеевна давно уже в аграрный перешла. Не работает здесь.

— Хорошо, неважно, — Лисицына глянула на мужчину. — Мне нужен биолог. У меня есть вопросы. Любой, знающий.

— Так идите к проректору, он вас и направит.

Вскоре, найдя нужного специалиста и выслушав получасовую лекцию про взаимоотношения пестиков и тычинок, Лисицына окончательно потерялась в терминах и, получив невнятный ответ, что медуница не такая уж редкость, пошла на выход.

— Ну что? Получилось узнать? — поинтересовался вахтёр.

— Нет, — помотала головой Лисицына.

— Держите телефон. Это новый номер Елены Сергеевны. Она мне оставила на всякий случай. У неё с новым начальством отношения не заладились, аж до смены номера телефона. А она специалист хороший.

Анна Михайловна благодарно покивала, сунула бумажку в карман плаща и вышла из здания: её идея обнаружить пристанище преступника провалилась.

Сейчас ей казалось, что она готова уже согласиться на всё, чтобы хоть как-то нащупать подходы к тому, кто держал в страхе многих людей. Никто не показывал вида, но Лисицына прекрасно видела, что все сотрудники на взводе, и это совершенно не добавляло энтузиазма и работоспособности. Каждая зацепка вела в никуда, каждая ниточка обрывалась.

Погорелов попросил сопровождающего его сотрудника остановить машину возле местного магазина, вышел и, зайдя внутрь весёленького, раскрашенного во все цвета радуги небольшого здания, подошёл к бойкой продавщице.

— Что для молодого-красивого? — быстро спросила девушка. — Хлебушек свежий привезли, моло́чку только что, может, лучка зелёного? — тараторила она без остановки.

— Барышня, остановитесь, пожалуйста, — еле притормозил пламенную речь Погорелов. — Я из следственного комитета, — на этих словах Погорелов вдруг понял, что девушка просто испарилась.

Он лишь успел заметить, как она стремительно исчезает в дверном проёме и, не скрывая крайнего изумления, кинулся за ней.

— Алё, — гаркнул он в телефонную трубку напарнику, — перекрой чёрный выход. Девицу лови!

Погорелов перемахнул через прилавок, ворвался в остро пахнувший луком переход внутри здания и помчался вслед за грохотом шагов. Повернув за угол, он с размаху врезался в перевёрнутую бочку с селёдкой, поскользнулся на жирных рыбьих тушках и, упав в море разлившегося рассола, на секунду замер.

— Не ушибся? — скучающим тоном поинтересовалась тучная женщина в замызганном синем халате и с крепко зажатой папиросой в зубах.

— Нет, — выдавил из себя оперативник, вставая и оглядывая пропитавшиеся рыбным раствором джинсы, футболку и кроссовки.

— А чё торопился-то? — не меняя задумчивого выражения лица, спросила женщина.

— За девушкой бежал, — плохо скрывая раздражение и злость, сказал Погорелов.

— За Катькой-то? А чё за ей бегать? Ты из милиции, что ли?

— Из следственного комитета, — тщетно пытаясь отряхнуться, сказал Сергей.

— Она ж шизофреничка, всегда от милиции бегает.

В этот момент возле открытой двери чёрного хода появился запыхавшийся напарник, ведущий под руку сопротивляющуюся девицу.

— Я говорила и говорю, что корабли уже тайно прилетели, — причитала она. — На каждый роток не накинешь платок.

— Отлично прогулялись, — прошипел Погорелов. — Ты какого ляда побежала? — крикнул он девушке.

— Вы бы меня опять упекли в дурку. А я правду говорю, они прилетели. Я видела.

— На этой планете нормальные люди остались?! — воскликнул Погорелов и чуть тише добавил. — Дура.

— А вы к нам по делу? — осведомилась дымившая папиросой женщина.

— Нет. Просто так: заняться нечем, вот и шатаемся по окрестностям, — Погорелов пошёл на выход, но потом остановился и, покопавшись в кармане, вытащил подмокшую фотографию. — Вы этого товарища здесь не видели?

Катя вырвала свою руку у державшего её мужчины, быстро перехватила фотографию, несколько секунд вглядывалась в изображение, а потом угрожающе заурчала:

— У-у-у-у, вот и вы наконец проснулись. Опомнились, голубчики? — спросила она. — Ольга Санна, я ж говорила.

— Ой, давайте на улицу выйдем, — кривя лицо, сказал Сергей. — Я уже не могу дышать здесь.

Вывалившись во двор, Погорелов постарался глотнуть хоть немного свежего воздуха, но рыбный аромат неотступно следовал за ним.

— Пошли за мной, — кивнула ему женщина, которую Катя назвала Ольга Санна.

— Куда? — мрачно спросил Погорелов.

— На танцы, ё-моё, — фыркнула она. — Ты что ж, так и хочешь ходить и рыбой вонять?

— Не очень, — Погорелова уже настолько утомила несмешная ситуация, но вдруг до него дошёл смысл сказанных Катей слов. — Девушка, — он зло зыркнул на продавщицу. — Я не понял, почему вы сказали «опомнились»? Вы узнали этого человека?

— Так он главный у них, — всплеснула руками Катя.

— Слушайте больше, она вам ещё расскажет, что у него по ночам крылья вырастают или рога зелёные, — украдкой шепнула Ольга. — Пошли, я в том доме на первом этаже живу, сполоснёсся в душе и чё-то из вещей тебе дам. А я твоё бельё пока в машинке поболтаю.

— Спасибо, — Погорелов посмотрел на сопровождающего. — Ну, погоди часок. А то, я думаю, мы с тобой просто задохнёмся, если я так поеду.

На лице водителя явно прочиталось облегчение, и он, скоро развернувшись, направился из двора в сторону своей машины.

— А вы, случайно, такого здесь не видели? — спросил Погорелов по дороге к дому Ольги.

— Нет. Ну, может, и видела, но всех разве упомнишь, — развела она руками.

Жилище Ольги было совершенной противоположностью хозяйки. Маленькая, ухоженная квартирка, которая словно говорила, что здесь живёт юная, романтичная барышня, мечтающая о далёких краях, так как все стены были увешаны видами городов.

— Хорошо у вас.

— Не моя это квартира. Дочкина, — женщина выдала Погорелову полотенце и указала на ванную комнату. — Шмотки сымешь, кинь в коридор. У меня машинка на кухне.

Когда посвежевший Погорелов вышел из душа, то на столе его уже ждала чашка с чаем и тарелка с бутербродами.

— Садись, покалякаем, — женщина успела облачиться в домашний выцветший халат и сидела, щёлкая семечки, возле окна.

— Спасибо вам большое. Я бы умер, наверное, от этого запаха.

— От запаха редко умирают, — задумчиво сказала женщина. — Ешь, пей, сейчас сушилка быстро своё дело сделает. И я ещё проглажу. Хоть вы, менты, этого и не заслуживаете.