Мария Карташева – Штопая сердца (страница 16)

— В вашей хвалёной загранице медицинское обслуживание на очень низком уровне, — отрезала Глаша и встала.

Девушка нерешительно подошла к кабинету, потянула за ручку и увидела медсестру, быстро печатавшую на клавиатуре.

— Вы следующая? — с милой улыбкой спросила сестричка.

— Где Лопатин?! — гаркнула Глаша.

— Что вы кричите? — лицо девушки вдруг перекосилось, и она бросила невольный короткий взгляд в другую комнату процедурки, а потом снова посмотрела на Глафиру. — Вы его девушка? Он сказал, что вы его преследуете. Это так с вашей стороны некрасиво.

— Чё-ё-ёрт, — буквально взревела Глаша и бросилась в направлении взгляда медсестры.

Но соседняя комната была пуста, и Глаша заметила лишь то, что подтвердило её опасения: Миша Лопатин куда-то свалил. Здесь был ещё один выход, небольшая неприметная дверь, куда сразу же побежала Глафира. Открыв выкрашенную синей краской деревянную створку, девушка оказалась в тесном коридоре, зажатая с двух сторон бетонными стенами. Вскоре кишка прохода закончилась, и Глафира остановилась в пустом полутёмном помещении с зарешеченными окнами. Позади себя она услышала тяжёлые шаги и голос Визгликова.

— Куда ушёл?

— Не знаю, — Глаша, тяжело дыша, посмотрела на две двери, ведущие дальше. — Почему он сбежал?

— Глаша, не тупи. Сначала найти нужно, — Визгликов ткнул в сторону одного из проходов, — давай ты туда, я сюда.

Дальше Глафира оказалась в следующем тесном коридоре, где тускло светили лампочки, под ногами разъезжалась отвалившаяся плитка из линолеума, крошился и отвратительно вонял густой пылью и плесенью обнажившийся бетон пола. Девушка стала заглядывать во все двери, но здесь, видимо, уже давно не ступала нога человека: всё было захламлено старой медицинской мебелью, коробками с архивными документами и сломанным оборудованием.

— Бардак какой-то, — кинула Глаша и побежала дальше.

В конце коридора она встретилась с Визгликовым, выскочившим из параллельного прохода, и оба они беспомощно оглянулись. Здесь Миши Лопатина не было, а дальше, судя по звукам, уже был выход в многолюдный организм больницы, где он мог свободно затеряться.

— Так, давай в дежурку к охране, — бегая глазами проговорил Стас, — по камерам посмотри, куда он мог направиться.

Спустя полдня поисков мрачный Визгликов, недоумевающая Глафира, растерянные оперативники и злая Лисицына сидели в кабинете.

— Стас, ты можешь толком объяснить, что сегодня произошло?

— Не могу. Потому что сам не совсем понимаю. Мишку как вернули домой, он сам не свой. Мама моя меня попросила его свозить на общее обследование, а потом нужно было что-то решать с психологом. А что дальше произошло, вы знаете.

— Но ведь ты не просто так Глашу попросил подежурить? — Анна Михайловна нервно посмотрела на часы.

— Царапало что-то. Я вижу, он волком смотрит и всё время срулить пытается. Потом и мама сказала, что он стал очень нервный, хамит всё время.

— Он у твоей мамы сейчас живёт?

— Да. Там Андрюхина жена вообще не алё, — Стас тяжело опустился на стул. — Мама говорила, что Мишка ночью пытался из дома уйти, но она вовремя просыпалась.

— А днём она его запирала, что ли? — спросила Глаша.

— Польская, не тупи! — крикнул Визгликов. — Его накрывало с каждым днём всё больше и больше, сегодня, видимо, жахнуло. И где его теперь искать, куда его могло унести, я вообще не понимаю.

— По камерам тоже не видно, чтобы он выходил, — тихо обронила Глаша.

— Да он мог спокойно где-то в больнице зависнуть, потом слинять, — Погорелов насыпал в чашку с щербатым краем растворимого кофе и включил чайник.

— Я одно не могу понять: зачем? — Визгликов уронил лицо в ладони, вздохнул и резко встал со стула. — Я поехал к матери. Если она не от меня узнает, что этот гадёныш куда-то сбежал, то одним сердечным приступом в моей семье будет больше.

В кабинете зазвонил обычно молчаливый городской телефон, Глафира выждала несколько секунд, потом взяла трубку, и по мере того, как она слушала оппонента, лицо её менялось.

— Спасибо, — кратко сказала она. — Скоро будем.

— Где мы скоро будем? — спросил Визгликов, остановившись на входе.

— На кладбище, — просто сказала Глаша и покосилась за окно, где погода перестала радовать солнцем и включила режим «дождь».

— Ну ты за всех-то не решай, у меня и на этом свете дел много, — покачал головой Визгликов.

— Там сторож говорит, что возле склепа следы какие-то и дверь вроде как взломана, — пожала плечами Глафира.

— Отлично! — выдохнула Лисицына и снова посмотрела на часы. — Так, через десять минут приедет наше новое начальство, я забыла сказать. Нужно познакомиться, и потом поедете на кладбище и так далее. А сейчас криминалистов туда отправьте, пока кто-нибудь из них доберётся, как раз успеете. Ну и участковый пусть следы охраняет.

— О, как интересно, — пробормотал молчаливый до этих пор Латунин. — А кто нас теперь дрессировать будет?

— Узнаешь в своё время, — буркнула Лисицына. — Я у себя, — сказала Анна Михайловна и пошла к двери. — Не расходитесь, вызову.

— Ну что ж, сюрприз будет, — вздохнул Роман.

Лисицына быстро вышла в коридор отчасти потому, что не хотела, чтобы коллеги заметили её расстройство. Недавний визит к генералу закончился лишь тем, что Анна Михайловна нашла им новое начальство, но не в своём лице. И сейчас даже она не знала, кого им назначат. Снежный ком проблем, тугой узел преступлений и главная её проблема не давали спокойно сосредоточиться на работе. Анна Михайловна зашла к себе, села в уютное логово рабочего кресла и, тяжело выдохнув, вспомнила, что теперь они ещё и с Визгликовым в каких-то непонятных отношениях.

Стук в дверь вывел её из тяжёлых размышлений, Анна Михайловна нахмурилась и негромко сказала:

— Войдите.

— Здравствуйте, — на пороге стоял Ковбойкин.

— Олег Семёнович? — Анна Михайловна искренне удивилась. — Проходите, пожалуйста, вам всегда рада, — Лисицына протянула ему руку. — Какими судьбами?

— Попутным ветром, Анна Михайловна, — проговорил Ковбойкин, устраиваясь напротив Лисицыной. — Так сказать, с приветом от нашего общего знакомого генерала.

Лисицына несколько секунд смотрела на мужчину, потом нахмурилась и проговорила:

— Я бы, конечно, могла предположить, что вы наш новый начальник, если бы вы не работали в другом ведомстве.

— Тогда предположите, что теперь вы работаете в другом ведомстве. Вам назначено управление вашим отделом, то есть следователями, также у вас будет коллега, он управляет оперативным отделом, куда перейдут и ваши Латунин с Погореловым. А вот уже всем этим хозяйством буду управлять я, — улыбнулся Ковбойкин, — немного такая сложная пирамида, но, я думаю, по дороге разберёмся. Ну и место дислокации придётся сменить, но это уже после завершения операции по обезвреживанию нашей основной цели.

— То есть вы хотите сказать?!

— Именно, отдел за вами. Но оперативники по окончании операции перейдут. Хотя, конечно, это всё бюрократия: сидеть все будем в одном здании и на одном этаже. Кстати, Кирилл будет в айти-отделе, по профилю. Каждый должен выполнять ту работу, которую ему удаётся делать лучше всего.

— Всё это немного неожиданно.

— Вот поэтому я предлагаю вам сказать своим сотрудникам, что вы пока временно исполняете обязанности, а я, как и раньше, просто сотрудничаю свами. Не нужно сейчас людей нагружать лишней информацией, — Ковбойкин встал со стула. — Да, и кабинет начальственный не занимайте, там сейчас ремонт начнут, это здание под какие-то другие ведомственные нужды переходит.

— Я правильно понимаю, что из нас с вами создали отдельную структуру? — не двигаясь с места, спросила Лисицына.

— Нет, я бы сказал, прокачали демоверсию на вашей базе, — улыбнулся Ковбойкин.

— Олег Семёнович, тогда, не откладывая в долгий ящик, займёмся делами? У нас срочный выезд на место преступления. Там есть новые данные, криминалисты выехали, а мы ждали, — Лисицына выдохнула, — ну, получается, вас.

— Конечно, — Ковбойкин остановился на пороге. — Анна Михайловна, не переживайте, сработаемся.

Лисицына покивала и теперь ощутила в душе, несмотря на происходящее вокруг, какую-то уютную радость. Сейчас всё встало на свои места, точнее, все встали.

Когда Глафира и Латунин с Погореловым прибыли на кладбище, здесь уже вовсю гулял ветер, накрапывал дождь, и сторож с участковым под громкий мат последнего спешно укрывали куском грязной плёнки следы перед входом.

— Что они делают? — задал риторический вопрос подоспевший Казаков.

— Этого никто не знает, — отозвался Латунин. — Но я думаю, уничтожают улики.

— Ну это я уже понял, — грустно сказал Казаков. — Товарищи! — чуть громче добавил он. — Вы могли бы так усердно не затаптывать то, что осталось, — Казаков стал спешно спускаться с небольшого пригорка.

Глафира огляделась по сторонам, тяжело вздохнула и решила, что просто обязана навестить могилу Ильи, раз уж сегодня пришлось сюда приехать. Всё равно в склеп сейчас попасть было невозможно, потому что теперь Казаков коршуном бросался на всех, кто пытался пройти через остатки следов.

Глаша, поглубже натянув капюшон от ветровки, прошла редкий кустарник, издали заметила место, где теперь всегда можно было найти её боль, ставшую неотъемлемой частью жизни. Зацепившись за холодный, мокрый металл одной из оград, Глаша спустилась на тропинку и медленно побрела, пытаясь отогнать хотя бы часть чувств, обломки которых сейчас начали больно царапать изнутри. Раньше она и так не особо любила кладбища и всю сопутствующую атрибутику, а теперь в ней и вовсе просыпались только самые мрачные чувства.