Мария Карташева – Городской детектив. Часть 3. Смерть в отпечатках (страница 6)

– Стас, я, безусловно, не против, но кто-то же уже занимается? Влезем в чужое расследование?

– Не впервой. Да и там такая шантрапа нерасторопная. Следак старый, опер детьми и ипотекой замотанный, не понравились они мне.

– Ну, помоги чем сможешь, – развела руками Анна. – Если у тебя всё, то иди отсюда, дел вагон.

– А я могу сегодня после работы пригласить тебя?

– Куда? – поджав губы, спросила Лисицына.

– В постель, – ляпнул Стас. – Точнее, сначала на ужин, а там как пойдёт.

– Визгликов, ты невыносим, – выдохнула Анна Михайловна. – Ты вообще, что ли, на совещании спал? Ты не слышал ничего?

– Аня, я всё слышал, но если мы не продолжим нормально жить, то к концу года коллективно свихнёмся и нам придётся пережить ещё один переезд, причём в ПНД.

– Иди отсюда, – Лисицына посмотрел на экран компьютера, потом снова на выжидательно глядящего на неё Стаса и проговорила: – Хорошо, Стас. Только дай мне сейчас работать.

– Так, ну всё, половую жизнь в список дел включил.

После этих слов Визгликов быстро ретировался в коридор, улыбнулся, услышав, что в дверь ударилось что-то тяжёлое, и пошёл на кухню, где стояла Глафира и топила улыбку в стаканчике кофе.

– Чё ты ржёшь, Польская?

– Я ретировалась из кабинета, – Глаша покопалась в вазочке с конфетами, – там у нашего Тёмы отбирают гордость и самостоятельность, вот я и решила, что свидетели не нужны. Ах да, кстати, это жена его, а не мама. И она вас там на разговор ждёт.

– Чё это? – покривился Стас.

– Ну она красочно рассказала о том, что вы сбили её мужа с пути истинного. А сейчас она ещё к Лисицыной пойдёт жаловаться. А потом обещала до министра дойти.

– Значит, я совершил ещё один хороший поступок, – покивал Стас. – Спас парнягу от зверя в обличии престарелой нимфетки.

– А вот это я обязательно дословно процитирую в своём заявлении! – выкрикнула неслышно подошедшая к кухне жена Артёма и побежала в сторону кабинета Анны Михайловны.

– Тьфу ты, – шумно выдохнул Стас, – я чуть не родил. Интересно, а как она мимо нашего нового бультерьера внизу прошла, неужели усыпила беднягу? – буркнул он и добавил громче: – Так, Глафира, давай оперативников поделим. Тебе Тёма достанется, а я себе Погорелова возьму. А Латунин пусть пока в кабинете сидит, а то жалко инвалида по улицам гонять.

– А я лучше придумала: я сейчас одна поеду в кофейню и поговорю с Яной, она там кондитером работает. Зачем мне Архаров с собой? Он вполне может в мастерскую смотаться, где девочки машину оставили. Ну, конечно, после того, как решит свои семейные вопросы.

– Как знаешь. Ты девочка большая, разберёшься, – отозвался Визгликов и ретировался, когда услышал приближающийся голос Лисицыной.

Глафира с благодарностью приняла из рук Яны большую чашку ярко-рыжего облепихового чая и покосилась на испускающий ароматы тортик.

– Спасибо. Пока не скажу тебе ничего нового, – заметив выжидательный взгляд, проговорила Глаша. – Расскажи мне какие-нибудь подробности её личной жизни: молодой человек, увлечения, куда вы ехали. Сейчас мне нужно максимально знать про неё всё.

– Одиночка она. В подругах только я, – девушка отпила воды из стакана. – Она людей не очень любит. Закончила исторический факультет, работала в архиве. Я её довольно редко могла вытащить куда-то из дома. Мы с детства дружим, и она иногда прям напрягает, но потом жалко её становится.

– Почему?

– Не знаю. Что-то было в её детстве. Они с родителями тогда уезжали в другой город на год, она вернулась другая. Я спрашивала, отмалчивается. Не знаю, – покачала головой Яна.

– С родителями связалась?

– Да. Завтра приедут.

– А машина твоя в сервисе стоит?

– Нет. Её машина. Откуда у меня-то? – фыркнула Яна. – Нас с мамой папаша героически бросил, как школу закончила, и всё превратилось в пыль. Теперь только работа с утра до вечера. Мама ни дня не работала по жизни, так что я за двоих отдуваюсь, – Яна замолчала, потом с улыбкой глянула на Глашу. – Что-то я разоткровенничалась с тобой. Ещё вопросы есть?

– Ты говоришь, что с детства дружите, а я её в школе не помню.

– Она в английской школе училась. Мы с ней во дворе как-то подрались, потом подружились.

– С трудом могу представить, чтобы ты дралась в детстве, – заметила Глафира.

– А я с трудом представляю, что ты работаешь следователем, а я пеку пирожки. Как показывает жизнь, мы мало что друг о друге знаем. Мне на производство нужно.

– Яна, ещё раз попробуй покопаться в памяти и вспомнить последние события. Ну так бывает, что за обыденностью не замечаешь главного. Я понимаю, что она была замкнутой, но, может быть, что-то стало не так. Например, более закрытой стала или, наоборот, с каких-то сторон открылась. И напиши мне телефон её родителей, нам нужно побеседовать.

– Телефон перекину, а по первому вопросу я правда не знаю, что сказать.

– Хорошо, – задумалась Глаша, – тогда ещё раз подробно, как она пропала?

– Мы поехали к друзьям в Волхов на машине.

– По дороге вы останавливались?

– Ну да, эта клуша забыла заправиться, мы при выезде на трассу остановились.

– Помнишь где?

– На выезде, Глаша, там одна АЗС. Могу на карте показать.

– Геоточку пришли мне, пожалуйста. Там были какие-то разговоры? Подходил кто-нибудь?

– Да, заправщик к машине. Даже словом с ним не обмолвились, – слегка раздражённо сказала Яна. – Глаша, ты реально думаешь, что нас по дороге мог срисовать какой-то, прости, маньяк, ехать за нами по дороге, потом за несколько минут её выкрасть так, чтобы никто не заметил, а потом поехать к ней в квартиру и оставить там эту записку?

– Ты зря иронизируешь, – пожала плечами Польская. – Поверь, в моей практике бывало и не такое.

– Я вообще не понимаю, как тебя занесло в органы. Мне говорили, ты сделала какую-то сумасшедшую карьеру в столице, замуж выходишь.

– Ну как-то не сложилось, – отозвалась Глафира. – Давай ближе к делу. Там просто платформа или ж/д станция.

– Просто платформа. Мы стали подниматься, я в магазин пошла воды купить.

– На платформе люди были? – спросила Глафира. – Ты пойми, я задаю вопросы не просто так. Наши ребята просмотрели все камеры на платформе, мы видели, как вы с ней поднимаетесь и ты уходишь. Потом видели, как ты вернулась, а она и правда словно исчезла. Но это невозможно, были люди, кто-то что-то бы видел.

– Были. Два мужика слонялись и бабка с сумкой на колёсиках.

– Не только на платформе, может быть, ты обратила внимание на машину, припаркованную рядом, может, кто-то слишком быстро ехал для грунтовой дороги, слишком сильная тонировка у стёкол.

– Глаша, ты прости, мне нужно работать, я тебе уже всё сказала. Если что-то вспомню, то напишу, – Яна встала из-за стола, но вдруг нахмурилась и села обратно. – Что ты сказала про грунтовые дороги?

– Может быть, кто-то ехал по грунтовке с большой скоростью. Обычно люди берегут свои машины, ну и потом по камерам видно, что вокруг лужи, никто бы не стал носиться.

– Было, – Яна вскинула на неё глаза. – Я, когда из магазина шла, увидела, как по соседней улице пронёсся автомобиль. Просто проскочил, я саму машину не видела, так мелькнула в прорехе между домов, и всё.

– В какую сторону поехал?

– К магазину. Там как раз рядом выезд на главную дорогу.

– Ну вот, – выдохнула Глаша, – это уже что-то.

– Разве это что-то даст?

– Да. Если никто ничего не заметил, значит, человек, похитивший её, был, скорее всего, с ней знаком. Также мы знаем направление и точку, где с большей вероятностью появится машина похитителя.

Стас, припарковав машину, вышел на пустую сумеречную улицу, поглядел на стоящие вразнобой редкие фонари и, набрав участкового, сказал:

– Я на месте. Вы скоро? Жду.

Пройдя по дороге, он оглядел густо намазанные слоем подсохшей грязи заборы, стоящие по обочинам, проваленные глазницы нежилых домов, открытые рты выставленных дверных проёмов и покачал головой:

– Просто рассадник для вурдалаков всех мастей.

Неподалёку остановился еле пыхтящий автобус пенсионного возраста, из него выскочила невысокого росточка девочка и пошла по боковой дорожке, теряющейся в лесу.

– А потом плачущие матери клянут полицию на чём свет стоит и говорят о бездействии.

– Чего?