Мария Карташева – Дорога к Тайнику. Часть 1 (страница 29)

— Я читал, — обиженно протянул санитар.

— Что? Журнал Мурзилка и раскраски? Ладно, Костик, иди. Дел целый обоз ещё, — Пирожкин углубился в чтение документа. — Ребята, у меня ещё одна плохая новость.

— Можно подумать, до этого были хорошие. Выкладывай.

— Я по дяде Паше токсикологию запросил, не понравились мне рваные ранки у него на шее. Их, наверное, сразу-то и не увидели, скорее всего, списали на повреждения при падении. Но они прям ровнёхонькие были, — Пирожкин чиркал ручкой по лежащему перед ним листку бумаги. — Вот, смотри, — он развернул к Малинину лист с заключением.

— Что ты мне эту китайскую грамоту пихаешь и так голова кругом. Словами скажи человеческими.

— Ранки почти ровные, расстояние у них такое же, как и на наших девушках. Вещество точно какое-то есть, распознать пока не смогли. Отправили в столичную лабораторию, у меня там дружбан трудится, обещал помочь, — Пирожкин развёл руками.

— У меня давно подозрение, что дядя Паша прям как-то в масть погиб, — Лашников стукнул по стене кулаком. — Что же это за гадина такая завелась?!

— Засим не задерживаю, — сказал Андрей Валерьянович. — И вы, Егор Николаевич, товарищей своих заберите, а то у меня не чистый и спокойный морг, а какой-то восточный базар.

— Спасибо, Андрей Валерьянович, — Малинин поднялся. — Игорь, поезжай, а я в управление, надо с родственниками ещё раз поговорить. И ещё я сейчас в Питер своему судмедэксперту позвоню, он спец по веществам. Пусть подключается.

— Во, Северная столица рулит, у товарища начальника свой судмедэксперт. Прям карманный! — хохотнул Пирожкин.

— Андрей Валерьянович, вы не пошли бы… — скорчил физиономию Малинин.

— Не, я точно нет. У меня работы ещё много. А вас не задерживаю.

Лашников кивнул на прощание и вышел в коридор. Он в задумчивости прошёл пару поворотов и только тогда понял, что повернул не в ту сторону. Игорь редко заходил в «катакомбы кримуара» дальше прозекторской или кабинета главврача, хотя много о них слышал от оперов.

— Куда я попал-то? — Лашников нахмурился и остановился, но его слова повисли в тишине. — И откуда я пришёл?

Лашников включил фонарик и прошёл чуть вперёд, периодически открывая двери. Сваленная старая мебель, ломаные кровати и каталки, холод и тишина. Игорь проверил ловит ли телефон, но у недавно купленного нового аппарата приём был совсем хилый — связи не было. Пройдя ещё немного, он остановился, не решаясь идти в густую темноту, туда, где терялся даже луч фонаря. Но вдруг в тишине он услышал то ли стон, то ли скуление.

— Кто здесь? — эхом прокатился его тихий, разом осипший голос.

Игорь откашлялся и позвал ещё раз, но в ответ была только тишина.

— Показалось, что ли? — проговорил он вслух, но вдруг услышал где-то вдалеке, словно за стеной, голоса. — Э, люди! Народ, меня слышно?

Игорь слышал, что параллельно с ним кто-то идёт и тихо переговаривается, но его не слышали. Он барабанил по стене, кричал, но никто не реагировал, и вскоре голоса затихли. Лашников понял, что окончательно запутался в темноте.

— Мужик, ты чего кричишь?

Майор вздрогнул и оглянулся. Позади него стояла сутулая фигура Пасникова с фонарём в руке. Вся куртка и голова человека были влажными, и кое-где на нём ещё лежали умирающие снежинки.

— Заблудился. А ты здесь как?

— А мне Валерьяныч комнатёнку выделил в конце коридора, я и живу. У меня отсыпной сегодня, а тут ты ходишь, орёшь. Чего случилось-то?

— А куртка чего вся мокрая от снега? Или ты под открытым небом спишь?

— Покурить выходил, — огрызнулся Пасников. — Ну? Тебя вывести отсюда или здесь постоишь?

— Нет. Ещё погостить останусь, — в тон Пасникову ответил Игорь. — Вывести, конечно! Прямо к Андрею Валерьяновичу веди.

Пирожкин сидел за столом и подписывал целую кипу документов.

— Лашников, опять ты? Ну давай я тебе кабинет выделю и будешь работать рядом, а то ты весь казённый бензин прокатаешь. Чего тебе ещё надо?

Лашников взглянул на своего провожатого, тот хмыкнул и ретировался.

— Я заблудился у тебя в катакомбах.

— Ну извини, — Пирожкин развёл руками, — их тут до меня строили. Не я же придумал морг перевезти в бывшие солдатские казармы. А что тут до этого было, я не знаю, много лет заброшенным здание стояло. Я в ту часть даже не хожу. Уже второй год деньги выбиваю дверь туда поставить и здоровенный замок такой повесить. У меня порой санитары-то боятся в ночную оставаться. Не поверишь, скинулись, наняли плотника и поставили на свои деньги деревянную дверь. Ты можешь себе представить, чтобы моя братия на свои кровные дверь поставила? Не на водку, а на дверь скинулись. Неделю назад это было, скоро привезут. Стой, а как ты туда попал-то? — Андрей Валерьянович нахмурился.

— Задумался, повернул не туда и оказался чёрт знает где. Кто-то прямо рядом по коридорам ходил, я их слышу, а они меня нет.

— Есть такая штука. Стены там такие хитрые, строили ещё в каменном веке, наверное, а вот гляди как умели. Я-то всегда стул ещё ставлю перед поворотом этим, а то у меня опера там постоянно терялись, особенно кто из других городов приедет. Справку возьмут, через час-два бледные выползают, сколько спирту я на них перевёл. А так стул поставишь, они об него спотыкаются, матерятся и идут куда надо.

— Не было стула. Скажи, а что там, и правда, этот твой, — Лашников покрутил пальцем у виска, — живёт.

— Ну не прямо там, сюда поближе комнатка есть, он сказал, что ему подходит. Там даже окошко есть. А и правда, чего деньги тратить, когда здесь жильё казённое и платить не надо? Да и он у меня всегда на работе, если что.

— Стонал там кто-то.

— Ой, Лашников, не дури мне голову, — отмахнулся Пирожкин. — Там и стонал кто-то и охал, и ухал и даже водку пить приглашал. Каких только сказок я здесь не слышал. Хочешь, бери фонарик, иди ищи, а мне некогда. Целый обоз дел. Всё, иди отсюда, надоел ты мне.

Игорь вышел на улицу, умылся пригоршней холодного снега, втянул свежий напоённый метелью воздух и решительно набрал номер.

— Варя, привет. Ты с делами разобралась? — протараторил Лашников и, не давая себе опомниться, продолжил: — Выходи к перекрёстку тогда, я тебя подберу, кофе попьём и поедем телефон искать вместе.

Ему срочно необходимо было какое-то счастье в жизни, а как показала практика, его счастьем была теперь Варвара. Счастье немного подёрнулось тенью Малинина, когда Лашников увидел, что на перекрёстке они стоят вдвоём: Мечина и Егор.

— Не помешаю? — влезая на переднее сидение, ехидно спросил Малинин. — А то я тоже кофе хочу, да и думал, что ты уже давно телефон ищешь.

— Заблудился в морге, — буркнул Игорь. — Столько лет туда езжу, а в то крыло первый раз попал. Чудеса. Ну что там с родственниками?

— Отпустили пока в гостиницу. Надо им немного успокоиться, а то слова не добьёшься. Я понимаю, и горе свалилось, и эта шарада ещё. Как быть — непонятно. Пусть отдохнут, а вечером попробуем ещё раз поговорить. Жену Васьки-Трёпа, Антонину, я ребят своих попросил в Питере ещё раз опросить, как только они туда доберутся. Я думал её до утра оставить, так она прям в истерике биться начала. Ты с участковым-то поговорить успел?

— Нет, я его нашему и.о. передал. Тот с него живого не слезет, что-что, а за всех детей мира наш будет биться как за своих, — мрачно сказал Игорь. — А за Антониной кто приехал-то?

— Чтобы время не терять, мы попросили Сапонина выехать навстречу нашему оперу из Питера. Они должны встретиться по дороге, и он передаст барышню из рук в руки, — сказала Варя. — Со Звягинцевой конструктивного разговора не получилось, но она сама сказала, что попробует к вечеру в себя прийти, чтобы ещё раз пообщаться.

— Ладно, хоть что-то у нас под контролем.

Лашников притормозил у дверей кофейни.

— Там же можно с собой навынос попросить? — Егор повернулся к Варваре. — Мне кофе побольше и покрепче и самый большой сэндвич, а ещё лучше два. Лашников, ты чего будешь?

— Я буду пять минут покоя, — сказал Игорь, открывая дверцу машины. — А вы, если хотите, можете перекусить здесь. Варвара, пойдём кофе пить внутрь.

Варя в растерянности переводила взгляд с Лашникова на Малинина и обратно.

— Ладно, убедили, — беззлобно пробормотал Малинин.

Кофейня, как всегда, жила ароматами спокойствия. Томас приветливо махнул рукой и, услышав заказ, начал колдовать над кофемашиной.

— Интересно, — Варвара села за стол. — Что же стало с той девушкой, которую выкопали из-под снега? — спросила Варя, присаживаясь за стол. — Как она там очутилась? Я звонила вчера волонтёрам из поисковых отрядов, но у них тоже ничего. Хотя они до сих пор патрулируют дороги. Пара ребят на снегоходах приехали, но так ничего и не нашли.

— Ей занялись люди, которые работают с похищениями и потеряшками. Но теперь, когда мы почти уверены, что она причастна к нашему делу, они с радостью передали её обратно нам, — Малинин потянулся. — Не отвлекаемся. Девушку, конечно, жаль, но нытьём мы ей не поможем. Сейчас предстоит понять, как та барышня, которую опознали в морге, могла быть одновременно двумя разными людьми.

— Кто опрашивать будет? — Варвара посмотрела на Егора.

— Поделим поровну. Мне Звягинцев, тебе жена его, а Лашникову муж, то бишь Поликарпов, — Малинин посмотрел в окно. — Лашников, ты больше всех есть хотел, тебе и идти за кофе.

За окном снова как заведённый валил снег, словно в забытую прореху в подушке сыпались перья. Ветер, за неделю натрудивший щёки, улетел отдыхать, и пушистое покрывало ложилось ровным слоем на дороги, крыши, ветви деревьев. Было видно, что на дороге, въехав в рыхлый снег, буксовала машина, и четверо мужчин, выбравшись из неё, толкали враскачку.