Мария Карташева – Диагноз (страница 26)

– Быстрее, быстрее, бежим вперёд. Суслик, давай бабу Васю вытащим. Тузик, твою мать, – он дёрнул за холку всё ещё стоявшую в стойке собаку, – беги уже.

Суслик с Кудриным буквально выдернули бабу Васю с заднего сиденья, Толоконников отогнал машину вперёд и, схватив несколько пакетов с провизией, обогнул голову поезда и побежал за остальными. Люди, цепляясь за стылые поручни, набивались в проходе, падали, спотыкаясь о высокий порог, и поскорее отползали, чтобы освободить остальным место. И как только за последним человеком закрылась дверь, о стальное тело поезда стали биться подбегающие заражённые.

Ехавшие в составе люди прильнули к окнам и с затаённым ужасом смотрели, как долбики несутся за пытавшимися уйти от погони. Эта картина была настолько страшной, что некоторые не выдерживали и просто уходили подальше, лишь бы не видеть скорой расправы, но были среди пассажиров и те, кто не мог оторваться от происходящего на улице, потому что сейчас в смертельной опасности находились те, кто был им очень дорог.

Эмма, еле добежавшая до спасительного вагона, отползла в угол тамбура, чтобы никому не мешать, и осела там, трясясь всем телом и пытаясь хоть как-то успокоить бешено бьющееся сердце, и всё время думала о том количестве адреналина, который сейчас стегает внутри неё ребёнка. Кудрин, последним забежавший в вагон, несколько минут не мог отпустить ручку двери, ему казалось, ладони приварились к ручке, и если он хоть на секунду разожмёт побелевшие пальцы, то внутрь прорвётся смерть, с воем носившаяся вокруг поезда и пытающаяся достать свою законную добычу.

– Ваня, – тихо проскулила Эмма, – ты можешь подойти ко мне? – попросила она.

– Что? – голос женщины не сразу пробился сквозь ватную пелену, оседавшую вокруг Кудрина, – что такое? – кое-как оторвав ладони, мужчина обернулся и, увидев перепуганное лицо Эммы, подсел к ней. – Не бойся, всё позади. Всё позади.

– Нет. – Эмма подняла к нему заплаканное лицо. – Я беременна. – прошептала она и развернула к Кудрину ладонь, перепачканную кровью.

В этот момент вдруг везде потух свет, поезд сбросил скорость и стал замедляться, колёса явно крутились уже только по инерции, а спустя немного времени состав и вовсе остановился.

– Что происходит? – Алексей Иванович влетел в кабину машиниста и посмотрел на погасшие электронные табло.

– Электричество, походу, каюкнулось. – рассеянно тыкая в безжизненные кнопки, сказал машинист.

– Куда оно каюкнулось? – рыкнул Алексей Иванович.

– Так, а я откуда знаю, – по-бабьи взвизгнул на последнем слове машинист, так как в лобовое стекло локомотива ударилась ветка и полетела дальше.

– Что здесь? – в переходе между вагоном и локомотивом появился Рома.

– Электричества нет.

– Дизтопливо есть? – быстро спросил Роман.

– Да откуда?! – плачущим тоном сказал машинист. – Его было малость, срасходовали всё, пока топились и гонялись на пробные перекаты.

– Какие пробные перекаты, – поморщился Рома, – короче, что делать будем? Нам сейчас к такой-то матери все окна повыбивает и вытянут нас отсюда, как улиток из раковины.

– Не знаю.

– Лёша, мозг включи. Напиши своей благодетельнице.

Алексей Иванович вздохнул, смерил взглядом Романа и выдохнул:

– У меня без электричества не работает средство связи. – поджав губы, сказал он и, глянув в маленькое, оконце и добавил. – Здесь окна крепите, а я пошёл посмотрю как у нас дела.

– Нет. – Роман покачал головой. – Пойду я. С ней связываешься только ты, поэтому должен остаться на месте.

– Я с тобой, я за Крис. – тихо сказал Алексей Иванович. – Она в первом вагоне, в медицинском, и сразу обратно.

– Добро. Я бойцов возьму, а то, боюсь, встреча в седьмом вагоне может быть слишком бурной.

– Выкидывай без сожаления, если будут бодаться. Оставь только учёных, мне нужны только они и раз уж так удачно получилось, что мы встретили их по дороге, то теперь одной головной болью меньше.

– Удачно, не то слово.

Рома вышел в тамбур, поморщился от запахов лекарств, завозившихся в носу, и оглядев пространство плацкартного вагона, превращённого во временный госпиталь, покачал головой.

– Только место и средства расходуем.

– Рома, здесь только те, кто может пригодиться. – отозвался Алексей Иванович и кивнул на шевелившего губами в агонии болезненного сна мужчину, – вот этот врач.

– Это Никита. – присмотревшись к молодому человеку, проговорил мужчина. – Я тебя понял, ты знаешь как лучше. – вздохнул Роман. – Я бы, честно говоря, сразу удалил с поезда Кудрина, Толоконникова и даже Костю, несмотря на то что он учёный. Они все очень опытные бойцы. Рослик и Кирилл воспитаны Кудриным, а тот спуску не даёт. Женщины и нужные учёные, остальных за борт. Зачем тратить ресурсы?

– Это ценный биоматериал. – тихо проговорил Алексей Иванович. – Такие как твой Кудрин или Толоконников продержатся гораздо дольше, чем какой-то хиляк. Но если мы сейчас начнём с ними воевать, то неизвестно чем это закончится. Давай сделаем вид, что мы хотим дружить.

– У тебя не очень получится дружить с Толоконниковым. – тихо отозвался Роман и перевёл глаза на сидевшую неподалёку бледную Крис. – Там така любовь с его стороны.

– Посмотрим. – сказал мужчина и резко обернулся к окну, куда прилетел кусок какого-то железа, со скрипом царапнувший тонкую преграду.

Ася, видевшая, как мимо неё пронеслись дорогие ей люди, теперь сидела как на иголках, пытаясь понять, как к ним пробраться. А отсутствие света и суматоха из-за происходившего вокруг давали ей сейчас карт-бланш. Обзор из окна позволил увидеть, что люди забежали в соседний вагон, и сейчас Ася потихоньку стала пробираться по проходу, за спинами застывших возле окон перепуганных пассажиров.

– Девочки, – она уверенно взяла за руки девчонок, вжавшихся в кресло, – пошли.

– Куда?

– За мной. – шёпотом проговорила она.

Быстро юркнув в тамбур, женщина аккуратно прикрыла дверь, повернула замок на двери и, втолкнув девочек в соседний вагон, услышала позади себя окрик и встала, повернувшись спиной к двери.

– Ты куда? – спросил охранник, заметивший движение в коридоре.

– Страшно очень. Давки боюсь, – быстро соврала девушка, – здесь не так много народу. И там окна большие, если эти, – она кивнула на улицу, – как-то их разобьют, то здесь есть шанс спастись.

– Не дури мне голову. – нахмурился охранник. – Давай обратно.

– Правда, там очень страшно. Все возбуждённые, не соображают ничего. – часто задышала Ася. – Давай здесь постоим. – она на секунду замолчала, потом, внутренне решившись, подошла ближе к мужчине, – можно я тебя обниму, я вся дрожу.

Охранник был другой, не тот, что приставал к девушке утром, и ещё мог не знать её легенду, и сейчас был шанс как-то отвлечь его, чтобы перебраться в вагон к своим и предупредить об опасности.

– Нашла время, – несколько нервно сказал мужчина, но не отодвинулся.

Девушка, видя, как его взгляд скользит по её шее, медленно расстегнула пуговицы на рубашке, отодвинула ткань, глубоко обнажая декольте и, взяв его ладонь, положила сверху на свою грудь.

– Так гораздо спокойнее, – чувствуя беспокойное движение его пальцев, выдохнула она. – Давай сюда. – она кивнула на дверь туалетной комнаты. – Неизвестно сколько стоять будем, не хотелось бы, чтобы кто-нибудь нам помешал. – прошептала она, внутренне молясь, чтобы он согласился.

– Пойдём в купе. Ко мне. – прерывисто сказал мужчина и, прижав Асю спиной к стене, стал целовать в шею.

– Не здесь, – попыталась отодвинуться от него девушка, – не здесь. – но тут она заметила, как дверь в тамбуре приоткрылась, и на пороге появился Кудрин. Он приложил палец к губам, потом резко схватил оглушённого страстью мужика за волосы, зажал шею локтем, а Ася бросилась бежать в соседний вагон. Как раз в этот момент за её спиной послышалось, как лопается одно из окон, и яростный свист бури заглушил ужасающий вопль людей, которые остались беззащитны перед ринувшимися внутрь долбиками.

Ася ввалилась в вагон, бросилась на шею Уле, стала обнимать девчонок, рыдающих на плече у Кати и, как только вошёл Кудрин, сразу бросилась закрывать дверь.

– Пожалуйста, закрой, закрой. – нервными руками она щёлкала замком. – Там долбики прорвались, нужно уходить в вагон.

Кудрин подхватил на руки сидевшую на полу Эмму, тамбур опустел, и как только тонкая створка двери закрылась, стекло со стороны другого вагона окрасилось чьей-то кровью, и чьи-то пальцы рисовали дорожки в бессмысленной попытке вырваться из этой смертельной западни.

Глава 8

Визжавшая яростным свистом буря стегала со всех сторон ливневыми потоками вагон, люди жались друг к другу, Асю трясло как в лихорадке, и она никак не могла поверить, что им с девочками удалось бежать.

– Кто ещё жив из наших? Из тех кого тогда забрали? – спросил Кудрин.

– Только Никиту видела, – слабым голосом ответила девушка, – но он ранен, поэтому ехал в первом, медицинском, вагоне.

– В медицинском? – поднял брови Кудрин.

– Да, первый вагон переоборудован под такой, – Ася пожала плечами, – полевой госпиталь, что ли.

– Ты Крис видела? – отодвинув Кудрина, вклинился в разговор Толоконников.

– Да, она жива. Нет, она не была со мной в одном вагоне. – быстро ответила Ася.

– Почему? Где она сейчас? – тяжело дыша, спросил Михаил.

– В безопасном месте, под боком у главного заводилы всего этого бардака, – глядя ему в глаза, сказала Ася, – нет, не по принуждению, просто она всегда выбирает где лучше.