Мария Карташева – Диагноз (страница 28)

– Ускоряемся. – скомандовал Роман. – Дождь заканчивается.

На улице и правда становилось светлее, ветер уже далеко унёс ливневые полосы, и непогода таяла, а сквозь прореху рваных ран на теле туч виднелось вечеряющее небо.

– Мужики, сейчас будет жопа. – тихо сказал Толоконников, внимательно оглядывая окрестности.

Неподалёку от них стали приходит в движение долбики, которые долгое время прятались в кустах, а сейчас, почувствовав, что завеса дождя истончается, стали просыпаться от запахов крови и адреналина, которыми чадил железнодорожный катафалк.

– Всё, можно забираться обратно. – махнул рукой парнишка, когда мужчины быстро собрали весь состав вместе.

Запрыгнув в вагон, Рома прошёл внутрь, отыскал глазами Эмму и, встав возле бледной женщины на колени, взял её холодную ладонь в руки.

– Привет. – тихо сказал он. – Как ты?

– Никак. – запёкшимися от внутреннего жара губами сказала она.

– Мы её немного стабилизировали, но в этих условиях очень сложно. – отозвалась Катя.

– Там в медвагоне Никита, но он очень плох. – Роман поднял на неё глаза. – Если мы её туда транспортируем, то под его руководством ты сможешь ухаживать за ней?

– Конечно.

– Тогда так, – уже громче добавил он, – за этой дверью, стоят бойцы. Если я выйду с Эммой и Катей, ну и пареньком, – он кивнул на помощника машиниста, – нас они не тронут, если попрёте все, то и положат всех. Мы сейчас едем в безопасное место, я даю слово, что ни с кем ничего не случится, просто давайте доедем.

Кудрин, всё это время стоявший в дверях, нехотя отошёл, Кирилл с Русланом последовали его примеру, а Костя, подвернувший ногу, пока они бежали к вагону и сидевший в углу, покивал:

– Придётся поверить. – сказал он. – Миша, – Костя долгим взглядом посмотрел на Толоконникова, – придётся поверить.

Как только Рома, еле плетущаяся Эмма, Катя и машинист вышли, Костя покопался в кармане и, нажав на кнопку, активировал предпоследний из оставшихся у него радиомаячков.

В городе, бывшем когда-то столицей, сентябрь не скупился на солнечные дни, золотое ласковое солнце каталось по небу, полноводная река несла тёмную воду, и картинка ежегодного «бабьего» лета казалась стандартной. Вот только пустые улицы, разбитые автомобили, шаркающие по проезжей части исхудавшие до костей заражённые и тела, которые несла в своих прозрачных ладонях та же река, что так недавно дарила радость водных прогулок и была местом для селфи и отдыха, напоминали выжившим о новом мире.

Юлия Сергеевна глубоко затянулась сигаретой, отошла от окна и, нажав на кнопку кофейной машины, глянула в зеркало, пока в чашку лилась струйка ароматного напитка. С начала вышедшей из-под контроля пандемии она почти не спала. Вначале её мучили кошмары, потом хроническая усталость и всеобъемлющее чувство вины развязали руки давнишней слабости, и Юлия Сергеевна позволяла себе уходить в туманную дрёму наркотического забытья, в котором становилось немного легче. От таблеток, бессонницы, постоянного курения и резвившегося невроза кожа стала сухой как пергамент, под серыми глазами пролегли тени, а волосы, лишившиеся привычного дорогого ухода, лежали жидкими прядками на черепе и всё время выбивались из-под резинки, державшей хвостик. Юлия передёрнула плечами, резко отвернулась от зеркала и присела за рабочий стол.

– Юлия Сергеевна, – в её кабинет без стука ввалился молодой человек с тонкой козлиной бородкой, – Юлия Сергеевна.

– Меньше эмоций и больше информации, так ты быстрее донесёшь свою мысль. Что?

– На связь вышел Константин Ивлев.

– Как?

– Пришёл запрос об эвакуации. Правда, у меня такое впечатление, что он выслал его давно, а сигнал проявился только сейчас.

– Как это возможно? И почему у тебя сложилось такое впечатление?

– Это программеры могут объяснить, – пожал плечами молодой человек, – но запрос точно от Ивлева.

– Пошли. – Юлия Сергеевна быстро встала, одёрнула короткий пиджак и пошла, цокая каблуками по намытому до блеска кафельному полу.

Когда в здание центрального комитета по заболеваниям пришла весть о новом и крайне заразном вирусе, Юлия Сергеевна выступила с докладом и предложила часть здания перевести в автономную работу, чтобы исключить возможность заражения сотрудников внутри. Она тогда буквально за несколько дней подготовила чёткую программу действий и понесла её на согласование к руководству, но в те дни как раз решался вопрос о том, будет ли нынешний директор и дальше возглавлять такой важный объект и ему, конечно, было не до «бредовых» идей начальника отдела планирования в чрезвычайных ситуациях.

– Юля, ну ты дура, что ли? – устало выдохнул начальник. – Так, короче, – мужчина оборвал пылкую речь женщины, – мне сейчас не до тебя, есть более глобальные и масштабные дела.

И Юлии Сергеевне дали ясно понять, что если она не уймёт своё больное воображение, то может искать другое место работы. Однако женщина не привыкла отступать перед трудностями и с большим трудом, в обход руководства, начала действовать под видом подготовки к учениям. В какой-то мере именно из-за неразберихи и полной секретности к дому бабы Васи не была выслана группа для переброски Ивлева и материалов в Москву, и много ценного времени было потеряно, как собственно и связь с Костей, который много лет числился как оперативный работник именно в отделе у Юлии Сергеевны.

– Наташа, – Юлия Сергеевна вспомнила, как остановилась перед большим столом секретарши директора.

– Да? – молодая красотка вскинула на женщину длиннющие ресницы.

– Ты же с начальником своим спишь? – прямо спросила женщина.

– Да, – у девушки мелко задрожали губы и забегали глаза, – да что вы такое говорите?

– Спишь, спишь, – тихо сказала Юлия, – так вот, чтобы твоя жертва была ненапрасной, и суровая длань его жены тебя не достала, ты для меня кое-что сделаешь, а я тебя возьму к себе руководителем службы по связям с общественностью.

– А у вас есть такая должность? – быстро спросила девушка.

– Сделаю. – просто ответила Юлия.

И с тех пор согласование бюджета на пополнение запасов вверенного Юле отдела стало проходить прекрасно, а на склады начали поступать провизия и другие необходимые для жизни товары в больших количествах, накапливаясь в стратегических масштабах.

Потом Юля отобрала необходимых для «учений» сотрудников, вызвала лучших программистов, не обременённых семьями, и примерно за две недели до того, как мир за стенами стал рушиться, объявила о начале учений. Таким образом, целое крыло сотрудников жило, работало и оставалось вполне себе автономным и даже не ведающим, что творится за стенами здания, так как было распоряжение задраить окна, чтобы полностью изолировать контакты с внешним миром.

Самым сложным было потом делать вид, что Юлия Сергеевна не знала, что прежний мир просто перестал существовать, а также закрыть железное забрало ставень, предусмотрительно поставленных на внутренние и внешние двери, когда с улиц стали ломиться остатки спасшихся, пытаясь убежать от заражённых. С тех пор она стала плохо спать, но свою миссию выполнила, и уже через месяц мрачной печали она произнесла горячую речь и предложила работать с удвоенной силой, именно это и будет памятью для тех, кто больше не с ними.

– Слёзы будем лить потом, когда избавим мир от болезни. – чуть осипшим от долгого словоблудия голосом проговорила она.

Тяжело пройдя несколько коридоров, Юлия Сергеевна рывком открыла дверь к программистам и, присев на свободный стул, воззрилась на мужчину с покрасневшими глазами.

– Тёма, ты хоть спал?

– Да какое, – коротко отмахнулся мужчина, стряхнул крошки от печенья с бороды и, пробежав пальцами по клавишам, проговорил, – я сначала нашёл радиослед Ивлева.

– Это как?

– У него были маячки с довольно большим запасом энергии, но не вечным, конечно. Я всё крутил сигналы возле той местности, где мы с ним связывались в последний раз, то есть возле дома Василисы, но там ничего. Я шатался по электронным окрестностям, но тоже глушняк, а потом я уловил слабый почти исчезающий сигнал, расширил зону поиска и на границе радара обнаружил ещё один. Если бы спутников было больше и все ходили по положенной траектории, то мы бы в разы Ивлева нашли, а так как чехарда творится везде, то… имеем, что имеем.

– И что, нашли? – с замиранием сердца спросила Юлия.

– Да. По крайней мере, я сейчас нашёл радиосигнал с чётким и устойчивым сигналом. Его реально совсем недавно поставили. Я жду следующий и смогу сразу же посмотреть место дислокации.

– А как нам с ним связаться?

– Найду какое-нибудь устройство, которое работает прямо возле него, и свяжусь. Это уже дело техники, сейчас главное – дождаться сигнала. Поэтому мы с Юрцом круглосуточно дежурим, он скоро заступит, а я пойду на боковую. – блестя азартом в глазах, проговорил довольный собой молодой человек.

– Неужели? – выдохнула Юлия. – Неужели мы его нашли? А значит, и все материалы.

– Но, есть но. – тихо проговорил Тёма.

– Какое? – настороженно спросила Юлия.

– Как объяснить, – на секунду задумался молодой человек, – ну вот вы, например, находитесь у себя дома и совершенно точно знаете, что вы там одна, но всё равно такое чувство, что за вами кто-то наблюдает.

– Ты имеешь в виду…?

– Я про цифровое пространство. У меня такое чувство, что за мной кто-то наблюдает, как если бы ты кого-то хакнул и так далеко продвинулся, что в сторонке стоять не будешь, а пойдёшь дальше и вот там что-то непонятное. Я на всякий случай перешёл на резервные каналы, продолжаю работать там. А где за мной следят, как мне кажется, создаю видимость максимальной активности. Отслед Ивлева я вроде как обезопасил, но с уверенностью сказать не могу.