Мария Карела – Чудо из девятого цеха (страница 3)
— Будет вот что, — продолжил Глеб. — Либо сорвётся, как только чары чуть ослабнут, и уйдёт в запой, из которого не вытащат. Либо лишится своего клапана. И тогда стресс, злость, безысходность найдут другой выход. В депрессию. В агрессию к семье. В потерю работы. Мальчик получит трезвого отца. И несчастного. И, скорее всего, безработного. Это будет чудо? Или мы просто перельём боль из одного сосуда в другой, да ещё и с трещиной? А девочка? Если мама перестанет плакать — она перестанет любить, понимаешь?
В цеху было тихо. Алексей смотрел на папку, и ему вдруг стало страшно прикасаться к этим листкам. В каждом — целая вселенная чужой боли, в которую ему предлагали тыкать пальцем.
— Мы не волшебная палочка, Алексей. Мы — не те, кто исполняет желания. Мы — те, кто сеет семена. Наша бумага — просто шанс. Тысяча семечек упадёт на камень, одно — в плодородную землю. Мы отправляем чудо туда, где у него есть хоть малейший шанс прорасти. Иногда самое большое чудо — это просто открытка. Которая скажет человеку: «Ты не один. Держись». И этой надежды хватит, чтобы он сам нашёл силы всё изменить. А иногда… иногда нужно признать, что боль — это часть жизни. И лечить её должны не чары, а время, врачи, психологи или просто любовь близких.
Он закрыл папку. Кожаный переплёт сомкнулся с тихим стуком, будто захлопнулась дверь в чужую жизнь.
— Вот в чём твоя работа, — Глеб посмотрел Алексею прямо в глаза. — Отличать крик о помощи, на который нужно ответить магией, от крика о помощи, на который магия — худший из ответов. Маг видит боль и хочет её заклясть, исправить, стереть. Человек… человек понимает, что не всякую рану стоит ковырять, даже золотыми пальцами. И что иногда самое мудрое — просто дать человеку возможность самому дойти до пункта Б, указав верное направление. Ты понял?
Алексей кивнул.
— Понял, — сказал он тихо, и это было правдой.
— Прекрасно, — Глеб хлопнул его по плечу. — Тогда начинай с корзинки. Но помни про папку. Она всегда здесь. И да пребудет с тобой чудо! — маг хитро подмигнул. — Кстати, заказ от деда Мороза ждёт уже неделю.
Алексей посмотрел на скромную плетёную корзинку, стоящую у стены. Теперь она казалась ему не ящиком для входящих, а порталом в тысячи живых, страдающих, надеющихся сердец. Он глубоко вздохнул и сделал первый шаг.
Он и правда достаточно быстро разобрался с формами и таблицами, отправил заказ деда Мороза — проверенный и сверенный! — Озере.
И вскоре Петрович нарезал с тамбура листочки размера а5, на которые далее наносился рисунок, над чем хлопотали две феечки-близняшки, появившиеся к обеду, и отличающиеся только цветом крылышек.
— На сегодня хватит, — сообщил Глеб около шестнадцати часов. — Продолжим завтра.
Феечки во главе с Озерой испарились, будто их и не было. Раиса Павловна надела красивую шубу, Петрович подхватил её под руку, что выглядело забавно — он был ниже её головы на две.
— Идём, Алексей, подвезу, — пророкотал Оглы Глыбович. — Мне мимо твоего дома проезжать.
— Я ещё хотел попросить… — замялся Алексей, но Глеб его моментально понял и вытащил из кармана банковскую карту.
— Спасибо, что напомнил. Аванс.
— Спасибо, просто у меня…
— Я знаю, — кивнул Глеб. — Всё в порядке.
Алексей вышел из огромного автомобиля Оглы Глыбовича у магазина около дома. На карточке оказалась очень приятная сумма, и можно было позволить себе и балык, и рыбу. Совершенно счастливый, он поднялся в свою квартиру, и уже только внутри кольнуло одиночество. Было б здорово, если б Таня узнала, что у него всё наладилось… Но нет. Она выбрала Стасика. Предателей не прощают.
Неважно. Жизнь налаживается, и Таня — не единственная девушка в городе.
Глава 5
Дни сливались в череду форм, таблиц и планов распределения. Алексей научился отличать искренние детские просьбы от капризов, распознавал в строчках взрослых писем отголоски настоящего отчаяния. Работа обрела ритм, но временами накатывала странная усталость — не физическая, а будто от постоянного, тихого соприкосновения с чужими надеждами. Видимо, выгореть на этой работе было проще, чем на любой другой.
Именно в один из таких дней, просматривая пачку писем из небольшого городка под Вологдой, он наткнулся на аномалию. Не одно, не два, а семнадцать писем от разных детей, от первоклашек до подростков, содержали одну и ту же, сформулированную по-разному, просьбу:
Сердце Алексея ёкнуло. Массовые, согласованные просьбы обычно касались чего-то общего — чтобы не закрывали школу, чтобы не строили завод вместо парка. Но здесь — одна конкретная старушка. Он запустил магический поиск по внутренней базе «Баобаба», доставшейся в наследство от Милашки. База моргнула, выдавая скупые строки.
Агафья Никитична, восемьдесят четыре года. Местная травница, знахарка. В состоянии комы после обширного инсульта. Прогнозы врачей — неутешительные. Дальше шли пометки, не из медицинской карты:
Алексей откинулся на стуле, потирая переносицу. Логика подсказывала стандартный протокол, который он уже изучил: случаи смертельных болезней у очень пожилых носителей малых магических традиций не являлись приоритетом. Жизненный цикл, преемственность, естественный порядок вещей — вмешательство могло принести больше вреда, нарушив хрупкий баланс. Но семнадцать детских писем жгли ему руки. И эта пометка — «ослабевающая связь с источником».
Он встал и подошёл к Раисе Павловне, правившей какой-то сложный договор с виньетками из сусального золота.
— Раиса Павловна, простите, вопрос не по регламенту. Смотрите, какой у меня случай, — он кратко изложил суть.
Раиса Павловна сняла очки и положила перо.
— Невмешательство, — сказала она сухо. — Знание должно уйти, если его некому передать. Это закон. Источник, возможно, заглохнет. Это печально, но это естественно. Мы не служба поддержки экосистем, Алексей. Мы — служба распределения точечных чудес.
— Но это же не точечное! — не сдержался Алексей. — Если источник заглохнет, это ведь скажется на всём посёлке? На здоровье, на урожае?
— Возможно, — кивнула Раиса Павловна. — Но наша задача — реагировать на последствия, а не предотвращать их превентивными ударами магии. Это скользкий путь. Сегодня спасаем источник, завтра — решаем, что целый город «экономически нецелесообразен» и подлежит чуду. Нет.
Алексей побрёл к Петровичу, точившему ножи для резака. Тот выслушал, поглаживая бороду, заляпанную бумажной пылью.
— Дело, парень, хозяйское, — сказал гном. — Сердцем чую — земля там болит. Озера бы сказала — ноет, мол. Но Раиса Павловна права насчёт протокола. Нарушишь — отвечать будешь по всей строгости. Перед комиссией из Нави, а они народ серьёзный.
Озера, порхавшая где-то под потолком, опустилась рядом, прислушиваясь к разговору. Её крылышки нервно подрагивали.
— Я чувствую это место, — прошептала она. — Там есть родничок… маленький, тёплый. Он плачет. Но Раиса Павловна права… сила должна быть в балансе.
Последней инстанцией был Глеб. Маг выслушал молча, уставившись в потолок, где клубилась заводская пыль, принимая причудливые формы.
— Интересный кейс, — наконец произнёс он. — Ты правильно увидел масштаб. Это уже не личное чудо. Это — дилемма. Но… — он повернулся к Алексею, и в его глазах не было ни одобрения, ни порицания. — Решение за тобой. Ты — наш супергерой. Твоя зона ответственности — анализ и распределение. Если считаешь, что протокол устарел или не учитывает нюансов — действуй. Но помни: если твоё решение приведёт к негативным последствиям, отвечать перед Высшим Советом будешь ты. Не я, не завод. Ты.
Груз ответственности снова навалился на плечи. Алексей вернулся к своему компьютеру. Он снова перечитал все семнадцать писем, вглядывался в строки базы данных, мысленно представлял этот посёлок, больницу, плачущий родник. Он не мог просто стереть эти письма в архив. Но и не мог нарушить баланс грубой силой.
Он так и ушёл домой, не сумев найти решение, а ночью проснулся с озарением, и уже в шесть утра был на работе.
Алексей не стал оформлять заказ на «исцеление» или «поддержку источника». Вместо этого, покопавшись в архивах, он нашёл шаблон для «сонаправленного просветления» — редкий и деликатный инструмент. Алексей сформулировал запрос с ювелирной точностью, от которой заболела голова: «Направить пакет интуитивных озарений и активацию забытых моторных навыков на уровне подсознательного воспоминания в отношении фитотерапевтических практик и локальных целебных ресурсов — сотруднику местной больницы, врачу-терапевту Анне В., проявляющему профессиональный энтузиазм и склонность к нестандартным решениям. Цель: обеспечить передачу ключевого практического знания для стабилизации критического состояния носителя традиции Агафьи Н., с вероятностью успеха 40–55%. Приоритет: сохранение знания, а не продление жизни носителя любой ценой».
Он отправил заказ Озере, пометив высшим приоритетом. Руки дрожали. Он только что, по сути, сыграл в русскую рулетку с жизнью старушки и, возможно, целого посёлка — в качестве ставки.