Мария Камардина – Роза чёрного рыцаря (страница 16)
Она резко развернулась и прошла мимо, задев его плечом. Ник не стал оборачиваться ей вслед, шагнул вперёд и положил ладони на перила, ещё хранящие тепло её рук.
Видит небо, он не хотел её обидеть. Лишь объяснить, насколько неуместной выглядела хрупкая фигурка там, в рубке, особенно в сравнении с медвежьей фигурой старпома. Что, если бы его не оказалось рядом? Что, если бы Гэбриэла снова накрыло – и он ведь даже не попытался ей помочь! Она любила небо, она считала себя ответственной за этот грешный дирижабль – но рядом не было никого, способного поддержать её и защитить…
В ту ночь, вспомнил он, тоже была гроза.
Ник был совсем ребёнком, когда его отец вместе со своим барином решился на переезд из Российской Империи за океан. Александр Кондратьев привёз с собой престарелую мать, младших сестёр и всех крестьян, которые пожелали новой жизни. Андрей Иванов, отец Ника, был одним из самых доверенных и преданных его людей…
Пока не умер. Говорили, что виновато сердце.
Кондратьев, по мнению многих, был хорошим хозяином. О людях он заботился, те отвечали ему взаимностью, и дело процветало. Старая барыня, не желавшая скучать за рукоделием, организовала на чужой земле школу для детей русских эмигрантов, требовала, чтобы вся прислуга, не говоря уж о внучках, непременно знала русский язык и историю, и Нику было забавно наблюдать за мальчишками-неграми, заучивающими незнакомые слова.
Кондратьев женился на Анастасии Змиевой, и та родила ему троих дочерей. Её отец, говорят, мечтал о внуках, но последние роды подорвали здоровье Анастасии, и он сосредоточился на внучках, лично подбирал им женихов.
Старшая умерла в родах, когда младшей было всего пять.
Когда ей исполнилось десять, Кондратьев погиб при странных обстоятельствах.
Ник помнил, как незадолго до этого барин ругался с тестем – кажется, речь шла как раз о последней незамужней дочери. После скандала Змиев вылетел из дому как ошпаренный, ругаясь, на чём свет стоит, и не появлялся целый месяц.
После говорили, что лошадь испугалась, понесла и сбросила хозяина, а потом ещё и проломила голову копытом. Ник не верил – Александр был прекрасным наездником, но кому было дело до мнения мальчишки. А через день после похорон Змиев явился в поместье – чтобы остаться там навсегда и навести свои порядки. Ни Анастасия, ни старая барыня Лизавета Григорьевна, ни младшие сёстры Кондратьева не сумели возразить.
А ещё через пару месяцев…
Ник скрипнул зубами. Барыня Лизавета Григорьевна называла его Николенькой, учила грамоте и французскому – тот давался плохо, но кое-что всё же запомнилось. Барин же звал его на местный манер Ником и ценил, кажется, не меньше, чем отца, приговаривая, что французский – ерунда, а вот такого человека, чтоб лошадей понимал, нужно беречь.
Доминик Джонс мало что мог сделать для этих людей, которые давно умерли. Но они слишком много сделали для него, чтобы он не попытался хоть как-то помочь этой девчонке – даже если она будет против.
Даже если она его не помнит.
Глава 9. О галлюцинациях
***
Не думать об этом надменном болване!
Мужская работа. Поставьте капитаном другого. Подите замуж!
Почему люди так любят рассказывать ей, как жить? Почему всем есть дело?
Лучше бы он молчал. Она была так благодарна за помощь в полёте, даже согрелась в его нечаянном объятии и почувствовала ненадолго, всего на затянувшийся миг, будто может на кого-то надеяться. Он помогал ей без вопросов и отошёл, когда стал не нужен. Это было так… правильно. Но что бы он ни говорил, как бы ни извинялся, она для него останется пигалицей не на своём месте. И снова разочарование. Неужели так будет всегда? И почему вдруг мнение какого-то пассажира настолько важно для неё и так сильно задевает?
Амели потёрла дрожащие от негодования руки, вздохнула и бросила все силы на текущие дела.
Для начала выслушала отчёт механиков о проблемах: чудом ничего не оторвало, в ремонте нуждается один из винтов и совершенно точно необходимо подтянуть и затянуть всё, что подтягивается и затягивается. Обшивка баллонов вопреки прогнозам не сильно пострадала, всё решаемо без длительной стоянки в дорогостоящем эллинге. Тут мистер Джонс мог быть доволен – она не бралась не за своё дело, поломками судна занимались мужчины. Им за это платят, в конце концов. Пришлось приземляться, текущий ремонт невозможно было сделать, будучи пришвартованными к мачте с платформой.
– Капитан, мне необходимо выгрузить автомобиль, это подарок для Её Величества, – Льюис подкрался так незаметно, что она подскочила. – Прошу простить, не хотел напугать.
Амели выгнула бровь, но проглотила вопрос, на кой чёрт автомобиль на небольшом острове, где даже нет дорог.
– Королева любит интересные вещи, созданные людьми. Она, как я слышал, обсуждает их с русалками.
– Русалками? – на сей раз удивление прорвалось вопросом.
Он с довольным видом улыбнулся.
– Да. Мало кто знает – Королеву вырастили русалки.
– Пожалуй, если вы скажете мне, что она держит кентавров при дворе, я уже не удивлюсь.
– Чего нет, того нет, – подмигнул мистер Даррел и поспешил вниз, проконтролировать процесс выгрузки чуда человеческой мысли – автомобиля.
– Русалки, – фыркнула себе под нос Амели. – Быть того не может!
И уточнить не у кого, драконий принц засел в своей каюте и носа не показывал.
С верхней палубы она наблюдала суету: молчаливая причальная команда острова помогала Даррелу и его «рыцарям» выкатывать машину. Блестящий металл бликовал на солнце, откинутая крыша демонстрировала кожаные сиденья. Интересно было бы прокатиться на таком. Может, это как полёт?
По правде, на острове всё словно парило, почти не касаясь земли и травы. Амели осматривалась, накладывала новые воспоминания на старые, истёршиеся. Дворец Королевы, огромный комплекс башен и ротонд с песочного цвета стенами и зелёными крышами, стоял на краю плато – оттуда, должно быть, неплохой вид на долину. Интересно, если здесь жить, в самой высокой точке дворца, на вершине узкой башни, можно почувствовать себя принцессой?
От посадочной площадки тянулась вдаль неширокая дорожка из светлого камня. Амели до зубовного скрежета захотелось протопать по ней прямо во дворец и задать Королеве несколько резких вопросов. Она выдохнула и постаралась успокоиться, отец был счастлив посетить это место, долго вспоминал, какая честь ему выпала, но Амели сомневалась именно в чести. У англичан тоже есть королева – да пол-Европы имеет монархов, и в Российской империи цари, с чего драконья королева самая интересная? В целом, конечно, пусть себе венчают головы коронами и правят, ей больше по душе небо и свобода. И ругаться, она, конечно, не станет, чтобы не порочить светлую память papa…
От мыслей о сказочном и раздражающем её отвлёк противный крик попугая, спикировавшего на Ника – этот невыносимый тип явно пришёлся по вкусу хамоватой птице. Амели мстительно хмыкнула, наблюдая, как командир «рыцарей» пытается стряхнуть с плеча пернатого нахала, хотя и не слишком настойчиво. За смешком пришла досада – раньше Жаркое позволял себе такие вольности только со своим хозяином, Анри Розье.
А впрочем, эти двое друг друга стоили.
С прошлого раза Амели помнила, что за Льюисом пришли из дворца не так чтобы быстро – они тут вообще негостеприимные, – но всё равно то и дело поглядывала на дорожку. Хозяева принимать гостей не торопились, зато она снова едва не подпрыгнула, когда подошла Молли.
– Золотко, в столовой ждут тебя. А правда, что Кирк?..
– Правда. – Амели взяла повариху под руку и повела за собой. – Мне пригодится твоя поварёшка.
– Мерзавец, я ему задам! Будет жрать после всех со дна кастрюли!
Амели искренне улыбнулась. Разговор с сошедшими во время полёта с ума членами экипажа предстоял серьёзный – это о безопасности не только её как женщины, как капитана, но и всей команды.
Трое мужчин и девушка.
Старпом, механик Симмонс, матрос Рори Грант – мистер сальные волосы, как называла его про себя Амели за неопрятность, – и Кармина.
Амели понятия не имела, что ей говорить. На самом деле, ей хотелось кричать в свалявшуюся до каменного состояния подушку.
Как начать разговор? Уважаемые? Дорогие?..
– Чтоб вас в гальюн засосало! Какого дьявола вы творили?! – неожиданно для самой себя рявкнула она с порога вместо любезностей. Как будто это была не она, а отец её голосом вопрошал с команды за провинность. Его любимое выражение.
Отмывшийся и переодетый Кирк опустил голову, пряча разбитое лицо, и уставился в пол. Кармина вытаращила глаза от неожиданности – Амели никогда не повышала голос настолько. Тихий матрос Рори пожал плечами, зато взвился Дерек.
– Капитан! Не виноват, рассудок помутился. Я ж как в тумане по моторному отсеку бродил, смотрю, а на меня медведь прёт! Ну я и вдарил, чем под руку попалось. Оказалось, то не медведь. Ну, потом, когда прочухался, понял.
– А я в кабаке был, пьян и весел, песни пел, – снова пожал плечами матрос, на прыщавом лице не отразилось никакого особенного переживания.
– А ты? – вздёрнула бровь Амели, рассматривая Кармину. С виду ничего не изменилось.
– Я кашу варила, – тихо сказала девушка.
– Детскую, протёртую, – печально добавила Молли.