Мария Иванова – Тетрадь в клетку (страница 11)

Но.

Всегда есть «но», да?

Пока папа рассказывал про ипотеку и документы, он обронил – вскользь, как что-то совершенно незначительное:

– Там с бумагами немного не успевал, сроки горели… Хорошо, Влад помог. Подсказал, ускорил процесс, связал с нужными людьми.

Конечно. Куда же без драгоценного Влада. Влад помог. Влад подсказал. Влад ускорил. Такой полезный, такой незаменимый, такой вездесущий Влад. Человек-призрак, которого не существует в интернете, но который почему-то существует в каждом значимом событии нашей жизни.

Я ничего не сказала. Обняла папу, сказала «спасибо» – и это было искренне, господи, это было так искренне – и побежала на автобус.

Вечером у Димки был турнир, так что смотреть квартиру договорились на следующий день. Папа обещал не задерживаться на работе.

Школа

В школе все было скромнее. На третьей перемене кто-то в классе между делом вспомнил.

– О, Кать, у тебя же сегодня день рождения? С днюхой! Расти большой, как говорится.

– С ДР, Катюха, – поддержал кто-то сзади.

Вот, собственно, и все. Ни тортов, ни шариков, ни хоровода. Пара фраз между звонками – и разошлись. Я не обижалась. Чего обижаться на то, к чему привыкла?

Но потом встал Женька.

Женька Давыдов – наш штатный придурок и по совместительству единственный человек в классе, способный превратить любую ситуацию в театр одного актера. Он вышел к доске, принял позу оперного певца – одна рука на груди, другая вытянута вперед – и провозгласил:

– Катерина! В этот знаменательный день позвольте пожелать вам творческих успехов. Судя по всему, только они вам и светят. А также – больше не ломать парням носы. Это их очень ранит. Правда, Стасян?

Класс заржал. Все, кроме Стаса. Он стал очень внимательно изучать свой учебник.

А потом Женька сделал кое-что странное. Перестал кривляться. Просто – раз, и выключил весь этот цирк. Посмотрел на меня прямо, серьезно, без тени улыбки. И сказал – тихо, так, что слышала только я и ближайшие парты:

– Ломай им сразу жизнь, Волкова.

И подмигнул. И сел на место. И снова стал обычным Женькой – громким, нелепым, невыносимым.

Я не знала, что на это ответить. До сих пор не знаю.

– Ну че, – тут же встрял Максим с задней парты, – когда проставляться будешь?

– В смысле?

– В прямом. Восемнадцать – это проставка. Все делают. Макс делал, Светка делала, даже Панин – и тот делал.

– Панин заказал пятнадцать пицц и поставил колонку в парке, – авторитетно подтвердил кто-то.

– Кстати, Котов слился, – добавил Максим. – Так что тебе, Катюха, за двоих отдуваться.

– У него бой сегодня, – сказала я. – Ему вообще не до этого.

– Ну вот, – Максим хлопнул ладонью по парте, – как раз после боя и погуляем. За вас двоих. Два именинника – двойная проставка. Все честно.

– Это обязательно, Волкова. Традиция.

Черт. Ну не мое это. Собрать кучу людей, половину из которых я терпеть не могу, изображать радушную хозяйку, терпеть громкую музыку и тосты… Нет. Пожалуйста, нет.

– Подумаю, – сказала я.

– Не «подумаю»! – Арина ткнула в меня пальцем. – Предлагаю первого мая, на следующей неделе, как раз выходной.

– Да, круто, круто, – подхватил класс.

Я решила разобраться с этим позднее. В тот день были дела поважнее.

Турнир

После школы я, как обычно, села рисовать. Это моя проблема – я не умею рисовать «немного». Сажусь, открываю скетчбук – и проваливаюсь. Как в колодец. Мир вокруг перестает существовать: время, звуки, обязательства – все исчезает. Остается только линия, штрих, тень и этот странный, ни с чем не сравнимый кайф, когда из-под карандаша вдруг проступает что-то живое.

Очнулась от того, что за окном стемнело. Схватила телефон – и похолодела. Турнир начался сорок минут назад!

Черт. Черт, черт, черт.

Я влетела в кроссовки, схватила куртку и выбежала из дома. В голове стучало одно: Димка дерется ближе к концу. В начале – новички, потом – опытные, а главные бои – в финале. Если поторопиться, я еще успею забежать к нему в раздевалку перед выходом.

У меня был специальный пропуск – такие выдают близким бойца. Тренер Димки оформил его заранее. С этим пропуском нужно было входить не через главный вход, а через отдельный – боковой, для особых гостей и команд.

Я почти бежала. Здание спорткомплекса уже светилось впереди. Сердце колотилось – от бега, от опоздания, от предвкушения.

И тут я увидела машину.

Черный Mercedes S-класса. Шикарный, словно из другого мира, где люди не бегут по тротуару в кроссовках, а подъезжают к VIP-входу с личным водителем. Машина остановилась мягко, почти бесшумно. Задняя дверь открылась.

Первым вышел Влад. Черная водолазка, черные брюки, черное пальто – его стандартная униформа. Хмурый, собранный, прямой. Маска номер один – рабочая. За ним – мужчина постарше. Седые виски, дорогое пальто, прямая спина. Я узнала его сразу – по фотографиям из интернета. Виктор Орлов, владелец «ФармаЛайн». Непосредственный начальник моего отца.

Вживую он выглядел иначе, чем на сайте. Жестче. Конкретнее. Из тех людей, про которых не скажешь «бизнесмен», скорее «человек, которому принадлежат бизнесмены».

Я замерла у входа с пропуском в руке. Влад повернул голову, и наши взгляды встретились. На долю секунды в его лице мелькнуло что-то – удивление? любопытство? – а потом он коротко кивнул мне. Как знакомой, которую встретил в неожиданном месте.

Охрана заведения встретила их у двери – предупредительно, с уважением, с полуулыбками людей, которые знают, кого встречают. «Добрый вечер, проходите, пожалуйста, вас проводят». Ни металлодетектора, ни проверки документов. Влад и Орлов прошли внутрь, и дверь за ними закрылась.

У меня проверили пропуск, сверили с паспортом, попросили пройти через металлодетектор и только потом пропустили.

Два мира. Одна дверь.

Я еще успевала пожелать Димке удачи.

В раздевалке пахло разогревающей мазью, потом и адреналином. Димка был уже в шортах, в бинтах и подарочных перчатках. Он двигался по комнате, бил воздух – короткие, резкие серии. Джеб-кросс, джеб-кросс-хук. Тренер – Палыч, сухой жилистый мужик с вечно хмурым лицом – стоял рядом и что-то негромко говорил, отбивая ритм ладонью по лапе.

Димка увидел меня и улыбнулся. Коротко, на выдохе, не останавливая движение.

– Волкова. Я уж думал – не придешь.

– Прости, я рисовала…

– Классика, – он мотнул головой. – Мне через двадцать минут выходить.

Я смотрела, как он разминается. Как перекатывается с пятки на носок, как дышит – ровно, размеренно, как метроном. Он не нервничал. Или нервничал, но так глубоко внутри, что снаружи это выглядело как абсолютное спокойствие.

– Димка.

– М?

– Порви его.

Он посмотрел на меня. Сжал кулак в новой перчатке. Кивнул.

Я побежала в зал.

Зал гудел. Шум – плотный, физический, давящий на грудную клетку. Сотни людей, ряды пластиковых стульев вокруг клетки, свет софитов, музыка из динамиков. На ринге заканчивался предыдущий бой – двое парней в клинче у сетки, судья пытался их разделить. Запах пота, пива и попкорна.

Я нашла свое место – с правой стороны от клетки, во втором ряду. И тут же, автоматически, как по компасу, нашла взглядом противоположную сторону зала.

VIP-ложа. Отдельная, приподнятая, с мягкими креслами вместо пластиковых стульев. Орлов сидел в центре, откинувшись назад, нога на ногу. Рядом – Влад. Прямой, неподвижный, как тень при хозяине. Между ними – бутылка воды и что-то на планшете, в который Влад периодически смотрел.

Я отвела взгляд. Не сейчас. Сейчас – Димка.

Его объявили: «Дмитрий Котов! Клуб “Легион”! Восемнадцать лет, полусредний вес, семь побед, ноль поражений!» Зал зашумел – не оглушительно, но тепло, одобрительно. Димку здесь знали.