Мария Иванова – Архетипы в зарубежных сказках (страница 2)

И вот когда ретравмы Белоснежку доканали, слегла она в гроб.

Мачеха, превращенная в крестьянку, поделилась с принцессой яблоком. Но чудное яблоко оказалось отравленным. Только Белоснежка укусила кусочек, упала на пол. Вечером гномы нашли ее бездыханное тело и положили в хрустальный гроб. Тот гроб поставили на вершину горы, чтобы все звери и птицы могли оплакать красавицу.

Давайте не будем думать, что она умерла. Потому что тогда принц, позарившийся на содержимое гроба, прости Господи, некрофил. А это уже область психиатрии.

Останемся в рамках психологии и допустим, что впала героиня в депрессию. И не хочет, а скорее не может больше заботиться о детках – гномиках. Все. Иссякла в бесконечной гонке, что ощутит внутри себя спокойствие и защищенность.

Румяная, как кровь, черноволосая, как черное дерево, белая, как снег, лежала красавица Белоснежка в гробу. При взгляде на нее казалось, что она просто спит.

И тут появляется принц.

Мужчина. Который восхищается ей. Что-то такое давно забытое… как колыбельная. Как мама! Так мама восхищалась и радовалась еще не рожденной малышке.

Принц не мог жить без Белоснежки. Жалобными речами он упросил гномов отдать ему гроб принцессы. Те пожалели его и выполнили его желание, отдали гроб со спящей принцессой.

Но главный приз на барабане – это родители принца. Приняли как родную. Как родную!

В практике я сталкивалась с подобными историями. Девушки выходят замуж не за мужчину, а за его родителей.

С мужем отношения складываются дружеские или братско-сестринские. А вот его родители… те самые, о которых можно было только мечтать. Забота, внимание и любовь. Наконец-то можно душой и сердцем отогреться. Да и родители в таких историях через невестку закрывают свои гештальты. У них-то, как правило, единственный сын, а так мечталось еще и о дочке. Вот и их мечта сбылась. Все пазлы сложились. Правда получена не новая ячейка общества, а все те же детско-родительские отношения.

Ну, и в финалочке про мачеху.

Тут без жести не обошлось, а точнее без наказания пытками.

Злую королеву давно уже ждали железные башмаки на горящих угольях. И вот поставили их перед ней и заставили надеть. Пришлось мачехе танцевать в горячих башмачках до смерти.

На языке психосоматики ноги – это про движение и развитие. Про прохождение своего жизненного пути.

Мачеха, поглощенная собственными травмами, страхами и болью, так и не начала жить свою жизнь. И последний танец она станцевала, по сути, на собственных похоронах.

Для меня тут много грусти, потому что очень много людей никуда не идут и в финале танцуют в раскаленных башмаках.

Хотела бы развидеть, да знания и опыт не позволяют.

Спящая красавица, или не для тебя мама ягодку рóстила

В этой сказке, на мой субъективно профессиональный взгляд, представлен тип семьи под названием «Санаторий».

И так, что такое семья санаторий. Это когда все члены семьи сосредотачиваются и обслуживают симптом/болезнь одного из членов семьи.

И он – симптом, необходим!

Для чего? Очевидно! Он как клей держит всех вместе. Симптом словно становится «главой семьи». Именно о нем говорят, вокруг него вся энергия. Он, как сейчас говорят, дофаминит окружающих. А именно заряжает на действия и достижения. На дофамине члены семьи рвутся в бой: спасают, решают, жертвуют. А состояние тревоги, волнения, чувство страха побуждают объединиться и сплотиться.

Жили-были король с королевой и никак не получалось у них зачать ребенка. Чего они только не перепробовали: целебные воды, обеты, паломничества – все зря. Но вот прошло время, и королева забеременела и родила девочку.

Я размышляла, стоит ли на этом описании остановиться или рискнуть и встать на тонкий лед.

Все же решила добавить то, что хотела. С оговоркой: не каждый симптом создает «санаторную» систему семьи. Может быть множество вариаций на тему: зачем необходим симптом.

Но если говорить о типе семьи «Санаторий», то глубинная предпосылка возникновения симптома – это страх женщины, что муж ее бросит. Именно безотчетный, пожирающий страх одиночества лежит в основе такого типа семьи. Симптом – страховка, бессознательная манипуляция, чтобы муж остался рядом. Он же не бросит больную женщину. Или жену с нездоровым ребенком.

Из этого страха возникает вторая причина: когда по прошествии трех лет совместной жизни прекращается природная биологическая подпитка гормонами – теми, которые призваны в первую очередь держать мужчину в семье, – образовывается пустота. И если за это время партнеры не обрели общие цели и ценности, которые давали бы им смысл оставаться вместе, – на «выручку» приходит симптом.

Давайте вернемся к сказке.

Так как медицина во времена Шарля Перро была плохо развита, то вполне себе сгодилось и пророчество некой мимо пробегающей бабки (а вернее незваной старой феи, которая в башне затворилась пятьдесят лет назад, а тут возьми и явись на праздник, да еще и обиженная, мол, не пригласили. И вот эта фея, будь она не ладна, ляпнула в сердцах пророчество, что принцесса уколет себе руку веретеном и от этого умрет).

И вот королевство (читай семья) перестраивает все! Правила, устои, привычки. Образ жизни и приоритеты. Все, чтобы уберечь дитятко!

Король издает указ в надежде избежать ужасного проклятья. Он запрещает в своем королевстве прясть на веретене и даже просто хранить его у себя. За непослушание – смертная казнь.

И им вполне себе удается… до момента подросткового кризиса!

Итак, подростковый кризис… Самый продолжительный – длинной аж в несколько лет. Самый сложный, потому что в нем уже не ребенок, но еще и не взрослый пытается добрать все недополученное от родителей. Добрать, упаковать и отчалить покорять просторы СВОЕЙ ЖИЗНИ.

И тут возникает дилемма: или позволить единственной доченьке экспериментировать, бунтовать и в итоге сепарироваться, или уложить ее во хрустальный гроб со смертельным диагнозом (залить муху смолой) и пусть станет со временем дорогим куском янтаря. В переводе с метафорического на психологический: в этот момент психосоматика переходит в реальную соматику.

Посыл: ты не принадлежишь себе. Ты часть семейной системы и обязана оставаться в ней и обслуживать страхи родных.

Спустя пятнадцать или шестнадцать лет несчастье все же произошло. Когда король и королева были в одном из своих увеселительных замков, их дочь, гуляя по дворцу, забрела в башню. В той башне на чердаке сидела старуха, которая ничего не слышала о запрете.

На шум поднялся король. Он вспомнил о предсказании и осознал, что не избежать того, что предвещали феи. Велел положить принцессу в самые красивые покои на ложе, вышитое золотом и серебром.

И вот, красивая и молодая лежит во хрустальном гробу – метафора прям в лоб – никуда она не уйдет. И королевство успокаивается. Успокаивается и засыпает. Уф… подростковый кризис пережили. Смогли удержать и не выпустить из дома. Подвесили иллюзорную морковку, что когда-нибудь, какой-нибудь забредший принц… Скорее нет.

Отец-король запретил тревожить спящую дочь. Он верил, что наступит час, когда она проснется.

Нет развития, нет реализации потенциала, нет жизни ни у кого. Зато есть закрытие страха, что ОНА не уйдет, и мы тут в замке не помрем от тоски в одиночестве.

Сказка-то с открытым финалом, так как после подросткового кризиса придет и кризис среднего возраста… А вдруг найдется упорный и по уши влюбленный (будь неладен этот интернет с его соцсетями)…прорвется он через запреты и диагнозы и таки поцелует.

Однажды старый крестьянин рассказал принцу о том, что в замке спит принцесса и красивее ее нет на белом свете. Когда она проспит сто лет, ее разбудит прекрасный принц, которому она будет суженной. Об этой истории старик узнал от своего отца уже пятьдесят лет назад.

После рассказа о спящей принцессе принц загорелся желанием идти во дворец и положить конец проклятию. Он жаждал любви и славы, поэтому немедленно пошел в замок, чтобы узнать, что же там творится.

Два варианта развития событий, если продолжить писать сказку за Шарлем Перро:

Первый – принца втянут в семейную систему. Ооок ладно, будь с ней, но за стены замка не выходить и выполнять все правила. Посмотри, какая она хиленькая. Только все вместе мы можем обеспечить ей необходимый для выживания уход. (Естественно ключевое слово ВЫЖИВАНИЕ, о жизни речи не шло изначально). А если ослушаешься, то станешь виновен в ее гибели.

Второй вариант: сбежит принцесса с красавчиком принцем, поправ всю заботу и потраченные усилия родных. Бросится в омут страсти с головой. Правда, после цветочно-конфетного периода, когда гормончики отпустят, кааак навалится на нее чувство вины. Той самой, которая сожрет ее счастье и перспективу жить СВОЮ жизнь. И тут… или с повинной вернется в свой гроб хрустальный на радость и успокоение родни или самоуничтожится.

Вот такой грустный финал по-любому.

Подытожим: если именно ребенок является «счастливым» обладателем симптома, то система «семья-санаторий» доносит ему:

– ты не принадлежишь себе, но принадлежишь семейной системе;

– подчинение правилам – единственная возможность выжить;

– твои свобода и счастье – иллюзия – сон.

К чему приведут данные установки: повзрослевший ребенок с большой вероятностью будет или болеть соматически, или страдать в вечных неудачах. То есть давать повод родителям переживать и спасать. А главное, объединяться и сплачиваться в изначальной семейной системе.