Мария Ирисова – Опальная принцесса (страница 14)

Затем в сон ворвались голоса. Точнее один голос, но очень громкий и беспощадно забористый. Он прошелся по всем, даже деревья в лесу смутились, да что там ветер и тот пристыжено затих, будто бы и в самом деле провинился.

Моя заспанная голова пыталась уловить смысл сказанного, получалось из рук вон. За жизнь свою всякое слышать доводилось, деревенские мужики на язык несдержанные, а ежели на грудь примут, такие выражения выдают хоть бери да записывай.

Однако капитан Гравис разом всех переплюнул. Его возмущение имело абсолютно нецензурную форму, вот прямо в крайней степени, аж я прозрела.

Подчиненные молча таращились по сторонам, терли глаза и банально не понимали, что происходит.

Да, ограбление оно всегда неожиданное, однако в нашем случае лагерь был перетряхнут вверху до низу. Увидав бардак при свете дня, я даже проснулась и на всякий случай глаза протерла — не пригрезилось ли.

— Как… — дальше длинная фраза непереводимого Витанского фольклора, — можно было… — и снова гениальная конструкция, от которой уши в трубочку свернулись, а ум за разум зашел в попытке вообразить сказанное.

— Здесь же леди! — изрек Джереми, первым заметив мое пробуждение.

На поляне стало тихо, только Гравис лицом багровеет.

— Что за шум с утра пораньше? — тут мой взгляд упирается в чужие портянки, чуть поодаль валяется пара ботинок, почему-то оба левые. Еще дальше на кусте висят портки, мужские… — Э-э-э, вы что спасенного догола раздели?

Все взгляды тут же сосредоточились на Конкрадове, тот полу плаща отодвинул.

— Как видите мои на месте.

Гляжу на стражников, они на меня, а в воздухе вопрос витает.

Поднимаюсь с лежанки, обозреваю бардак на месте стоянки. М-да, ночью все выглядело чуточку культурнее.

— Что за разгул гиппопотамов здесь случился? Почему все разбросано? — тут мой взгляд уперся в босые пятки капитана… — Неужели вы что-то потеряли?

Багровый до неприличия Гравис сделался еще краснее, честное слово, я даже начала переживать за его здоровье. Затем он скрипнул зубами и сознался:

— Нас ограбили.

Стою и глазами хлопаю, сложнее всего серьезное лицо сохранить. Ночью, когда позволила жульчикам пользоваться всем, что найдут в лагере, я даже не предполагала, что они такой бедлам устроят. Результат превзошел самые смелые ожидания — на поляне будто бы всю ночь резвилась нечистая сила.

— А у нас разве было что-то ценное с собой? — спрашиваю у капитана.

Тот затылок чешет бардак обозревая и головой качает.

— Нет, не было… Странно эти… даже оружие не взяли…

— Надо по следам пройти, — первым сориентировался Джереми, — если узнаем, где их логово хоть лошадей отобьем.

— Дельная мысль, меня другой вопрос мучит, почему никто ничего не слышал?

— Чары, — Конкрадов направил всеобщие мысли в нужное русло, — я ведь тоже не помню, как воры выглядели. Всего на минутку остановился, нужду справить, очнулся в одних портках.

— По следам пойдем и найдем иродов! — обещал капитан и пошел искать сапоги.

Как я поняла из дальнейших бормотаний они у него особенные, ваксой натертые со всех боков. Правый сапог он нашел быстро, левый искали всей толпой, не нашли…

— А-а-а! — вопль полный отчаянья, донесся из экипажа, где спала леди Реймс.

Не сговариваясь, бросились проверять что с ней. Открываю дверцу, вижу — дуэнья на лавке рыдает.

— Что случилось?

— Сеточки, ленточки, б-бели-ла… ы-ы-ы, все пропа-а-ало, — удалось разобрать сквозь всхлипы.

— Я уж думала помер кто…

— Но… Но как же я покажусь на людях? — на полном серьезе спрашивает дуэнья.

— Умоетесь и покажетесь!

— Это же неприлично! Нет, нет! Ни за что отсюда не выйду!

Я впала в ступор, полный и безоговорочный. Кажется, остальные, кто слышал беседу, тоже пребывали в замешательстве. Даже спустя минуту не нашла аргументов, чтобы вразумить дуэнью, пришлось молча закрыть дверцу и мысленно помянуть всех святых в молитве. Если во дворце все такие, то я хочу обратно в глушь.

— Ничего приспичит ей по нужде, сама вылезет, как миленькая, — заверил Гравис. — А остальные, чего стоим клювами щелкаем, ну-ка быстро вещи разобрали. Где это видано, чтобы мужское исподнее перед глазами леди выставлено было! Ну-ка за дело и поживее!

Служивых как ветром сдуло, через двадцать минут, запасную одежду с горем пополам разобрали. Правда много вещей не досчитались, ничего до города как-нибудь дотерпят.

Джереми несколько раз обошел лагерь по кругу, внимательно разглядывая следы в траве. Вернулся еще более мрачный, чем был доселе, подошел к Гравису и долго о чем-то с ним толковал. При этом оба постоянно косились на меня.

Сижу на попе ровно и каждый подозрительный взгляд встречаю широкой улыбкой. За спиной послышались шаги, оборачиваюсь Конкрадов собственной, полураздетой персоной.

— Кажется тебя заподозрили, — едва слышно шепнул он, затем протянул руку и показательно представился: — Рустам Конкрадов.

— Вержана, — отвечаю ему и значительно тише говорю: — Сомневаюсь, а даже если так, доказать все равно ничего не смогут.

Джереми в который раз обернулся, глянул на меня и скривился, увидав собеседника.

— Рада знакомству, кстати, а куда вы путь держите? — попыталась поддержать светскую беседу.

— Для начала в Хаттон, — мошенник улыбнулся практически искреннее. — Представляю, какие слухи обо мне пойдут, когда я в нынешнем виде зайду в банк.

— Главное проскользнуть мимо охраны, если хитростью не выйдет, то с разбегу пробуйте…

Рустам хохотнул, видимо представил себе подобную ситуацию.

— Готова поспорить, таким образом еще никто не пытался проникнуть в банк.

— Леди! — Джереми навис надомной аки грозовое облако и пинком отогнал все веселье.

— Вы что-то хотели?

— Я бы рекомендовал вам вернуться к леди Реймс.

— Благодарна за беспокойство, но ее истерику предпочту переждать на расстоянии.

— Леди, я настаиваю!

— Ваше право! — отвечаю ему, а в душе становится любопытно, где находится та грань, которую стражи готовы терпеть.

— Леди…

— Сделаю предположение, что вас смущает моя компания, в таком случае, прошу, присаживайтесь, возлагаю на вас почетные обязанности дуэньи.

Джереми изменился в лице, глаза полыхнули яростью, кулаки сжались до скрипа в костяшках.

— Вы попираете все правила приличий! — заявил он.

А я с удивлением подметила еще одну странность в поведении Джереми Барлоу. Он заботился о моей репутации, хотя тому же капитану Гравису было на это наплевать. Да что там, он и вовсе не понял сколько правил этикета я нарушила одним только знакомством с Конкрадовым. Его должны были представить мне и никак иначе, а тут дружеское пожатие рук. Подобное среди аристократок сочли бы — варварством. Вот только откуда сие известно рядовому стражнику? А стражнику ли вообще?

Улыбнулась этому занятному типу и решила не заострять внимание на его поведении.

— Мы застряли посреди леса, вам не кажется, что в такой ситуации мое поведение вполне допустимо? Или что-то измениться, если я ударюсь в истерику, как леди Реймс?

Мужчина скривился, будто у него все зубы разом заболели. Видать, моя дуэнья уже успела потрепать всем нервы.

— Джереми, я не понимаю, что вас так беспокоит? Здесь, в центре лагеря, мне разве может грозить опасность? Или, быть может, вы полагаете, что я способна вытворить нечто сумасбродное? — умолкаю и честно смотрю стражнику в глаза, в конце концов, сумасбродство я уже вытворила, теперь несколько дней надо побыть паинькой.

Мужчина вздохнул, подозрения не давали ему покоя, но своим поведением я рушила все предположения.

— Обещаю, что буду покорно дожидаться дальнейших команд капитана Грависа и не вижу ничего предосудительного в том, чтобы скрасить свое ожидание беседой. Кстати, как долго мы здесь пробудем?

— Капитан разделит отряд для прочесывания округи. Когда найдем логово разбойников, перегруппируемся и вступим в бой, чтобы вернуть лошадей и поклажу…

— Надеюсь в лагере останется хотя бы пару человек для нашей защиты?