Мария Ирисова – Опальная принцесса во дворце (страница 5)

Поднимаюсь по ступенькам и с каждым шагом на душе все тяжелее становится. А в мозгу словно каленым железом высеченная, полыхает фраза короля: “Ты просто девчонка из захолустья.”

Хочется крикнуть ему в пику: “Если я девчонка из захолустья, то какого беса ты меня в Истрию сватаешь?”

Вот только после боя кулаками не машут. Сейчас я проиграла, разгром по всем фронтам.

Подошла к двери, сунула ключ в замок, а открывать не хочется. Я уже здесь улавливаю аромат духов Люсии, но поговорить с младшенькой не могу. Из-за вмешательства короля она там совсем одна. Стало горько до слез.

— Это все так не справедливо! — выдохнула и наконец распахнула злосчастную дверь.

Аромат трав окутал с головой. Выбивая почву из-под ног. От этого привычного, домашнего запаха что-то внутри надорвалось. Ноги сами подкосились, и я, рыдая, прислонилась к косяку, пытаясь заглушить всхлипы в ладони.

Навстречу вынырнул Броллахан, глянул невозможными фиолетовыми глазами, спрятался обратно. Наверное зареванную принцессу испугался.

Правда спустя секунду он появился вновь. Перепрыгнул через половину комнаты, попытался приземлиться на стул, в итоге стул завалился, а фейри полетел на пол.

Пришлось рукавом смахнуть непрошенные слезы и бежать на помощь. Чудом успела, подхватился мелочь у самого пола. Хан состроил умилительную мордочку, потерся о мою ладошку.

— Яко?

— Яблок у меня нет… — призналась поглаживая теплый и мягкий бок.

Хан мотнул головой.

— Он не просит яблоки, он его тебе предлагает, — раздалось с темного угла.

Я аж подпрыгнула, сердце в пятки свалилось. Потом пригляделась и поняла кто мой гость.

— Добриэль?

Крестный взмахнул рукой и в башне зажглись разом все свечи. Наконец я разглядела гостя. Он был мрачен и хмур. Плохое предзнаменование, обычно если чародей не в настроении на орехи прилетает всем вокруг.

Может ему донесли, что я речных дев обманула? Еще одного выговора я точно не переживу. Сердце сжалось, аж дышать стало больно. Страшно увидеть разочарование в глазах крестного.

— Яко! — напомнил о себе броллахан и протянул яблоко, возможно последнее.

— Спасибо, — промолвила я и прижала пушистика к себе. Он был такой теплый и живой, а главное рядом… — Как выпадет случай я тебе еще яблок принесу!

— Яко, — просиял фейри и проворно ускользнул из моих рук, назад к блокноту.

Перевожу взгляд на Добриэля, тот молчит и брови хмурит. Медленно перевожу дыхание, пытаюсь взять себя в руки и сообразить, где же я опростоволосилась. Точно русалки на меня нажаловались! Прохиндейки хвостатые!

— Вержик, — крестный подался вперед, согнул руку и подпер ею подбородок. Сейчас он был в своей истинной форме, мохнатая грива переливалась при свечах, желтые светлячки скользили по острым когтям, потом соскальзывали на перстни и те загадочно мерцали, будто и не камни вовсе, а волшебная сила запертая в металл.

Светлый плоеный воротник оттенял рыжеватую шерсть, я окинула крестного взглядом и заметила, что он не гневается, а скорее чем-то озадачен.

Странно и необычно.

Подошла ближе, опустилась в кресло рядом.

— Что случилось? Тебе на меня нажаловались?

— Думаешь я буду слушать всяких жалобщиков? — махнул рукой Добриэль. — Да и девицы с Жемчужно озера лихо дали маху. На невинного человека проклятье наслать! Уму непостижимо. Я бы за такое… — глаза Добриэля полыхали недовольством, крестный покрутил перстень на пальце, а потом спокойнее изрек: — повезло наядам, что территория не моя...

Я украдкой выдохнула — пронесло. Но его хмурый вид не изменился.

— Тогда чего ты такой мрачный?

Крестный взлохматил гриву и признался:.

— Дома что-то поменялось… Горяночка задумчивая стала, настроение туда-сюда скачет… Уже не знаю что и думать. Подарков надарил, а она и не заметила. Сегодня поговорить с ней хотел, но твой коронованный выступать начал! Как додумался только волшебную силу придурью назвать! Всыпать бы ему! — чародей сжал кулак, и по когтям пробежали искры.

Я тут же накрыла его ладонь своей…

— Не надо, нарушишь чародейский закон и Горяна точно расстроиться! Лучше скажи, проклятье с Эмбер спало?

Добриэль вытянул руку и над ладонью возник светящийся шар, внутри мелькнуло лицо герцогини. Крестный поглядел внимательно и качнул головой.

— Много лет девочка под проклятьем ходила, глубоко оно прижилось и быстро чары рассеяться не могут, время нужно! А организму силы, вот потому она и спит. — Добриэль улыбнулся так тепло, что все тревоги из сердца испарились. — Не волнуйся и, Вержик, в следующий раз лучше позови меня.

— Но…

Добриэль протянул ладошку и погладил меня по волосам, такой родной жест, такой знакомый. Аж комок к сердцу подкатил.

— Ты — человек, тебе опасно встревать в споры с фейри. Сама знаешь, какой у них норов капризный… А сейчас лучше поведай, — Его палец резко ткнул в сторону котла. — Зачем зелье для Бумаги Желаний? Не знаешь насколько оно опасно? Много лет назад фейри за нее дрались не на жизнь, а на смерть! Мы с таким трудом ее изъяли, а тут на тебе! Целый рулон для пропитки лежит?

Мое сердце упало. Гроза не миновала — она сменила направление.

Я шмыгнула носом, некогда расклеивается, соображать надо, как нашу задумку в достойном свете представить.

— Вержик, не юли! — его голос зазвенел как сталь. — Или я все это изыму. Вместе с рулоном и вот тем мешком ингредиентов, что под столом запрятан.

Эх, до чего же крестный меня хорошо знает. Улыбка сама собой наползает на лицо, делается широкой как море. А в голове уже мозги вскипели, обвести вокруг пальца чародея, совсем не то же самое, что папеньку за нос водить.

Я облизала пересохшие губы и, понизив голос, выпалила:

— Мы... гулянку затеяли. Чтобы отвлечь короля. Он же Лауру Фалькони похитил, а ее отец может армию купить и на нас двинуть! Нужно ее спасти, а потом…

— Так вот о какой гулянке Ёба-сан говорил, — протянул Добриэль задумчиво и сцепил пальцы в замок.

— Осуждаешь? — голос предательски дрогнул.

Добриэль рассмеялся и мотнул головой.

— Наоборот — Одобряю! Ты молодая, живи! Не все ж над книгами чахнуть. А Ёба-сан присмотрит.

У меня отлегло от сердца. Добриэль не просто не запретил — он одобрил. Я поймала его руки, не в силах вымолвить ни слова. А крестный, улыбаясь, вытер большим пальцем мою щеку — я и не заметила, как снова заплакала.

Вот уж чего не ожидала, так это одобрения на аферу от крёстного. Он единственный, кто запросто мог свернуть все приготовления, а тут вот, пожалуйста. Гляжу на него во все глаза, а чародей в ответ улыбается.

— В этом году мы с Горяной собирались взять тебя на ежегодный бал фейри. Тебе же совсем скоро исполниться восемнадцать. Но из-за отъезда во дворец… Планы сорвались, — крестный прищурился. — Мда, будет странно, если ты пропадешь на целую неделю. Потому, веселись и общайся с людьми. Если нужна помощь в подготовке…

Разве можно отказаться, когда чародей сам что-то предлагает? Да ни в жизнь. Я сжала обе его ладошки, заглянула в глаза и кивнула раз десять.

— Нужна, очень и очень нужна! Только вот… Это не будет нарушением? Ты ж не можешь вмешиваться в дела людей.

— Надавить на короля или на твоих сестер я не могу, однако помощь крестнице не выходит за рамки наших законов. Я так понимаю бумага желаний нужна для приглашений?

— Да, иначе старшие сестры в приказном тоне никого не пустят на гулянку. А так и сами пойдут и свиты за собой потянут.

— А остатки волшебной бумаги…

— Ёба-сан просил передать ему, — рассказываю самым честным образом.

Крестный хмыкнул, поглядел на размер рулона, фыркнул и наконец заключил:

— Значит надо израсходовать всё на приглашения.

Где-то глубоко в душе лениво шевельнулась совесть.

— Но Ёба-сан ингредиентов целый мешок отсыпал! — молвила я.

— Да, ладно, — улыбка чародея стала бессовестно широкой. — Скорее ты сама вцепилась в него как клещ и помножила на жадность количество необходимого.

Я потупилась, надо признать крестный действительно знал меня лучше всех. Хотя чего уж там, множить на жадность я у него и научилась.

— Хватит щеками полыхать, лучше расскажи, как намеревались раздавать приглашения? И почему ты уверена, что старшие сестры будут мешать.

Пожимаю плечами.