Мария Ирисова – Опальная принцесса и запретный лес (страница 48)

— Но ведь князь не может покидать Истрию! — нахмурился чародей.

— Технически Вержана тоже не покидала Витанию, — намекнул князь и увидел на лице собеседника широченную улыбку.

— То есть ты хочешь… — взгляд Добриэля скользнул в район запястья, где был браслет, а вернее — артефакт для связи.

Добриэль именно на него настраивал переход, по которому пришла принцесса, но ведь можно сделать и обратный. Тогда Александр сможет явиться к Вержи в любой момент, а в случае нападения ещё и накостыляет негодяю. Истрийские артефакты задействуют не классическую магию чародеев, потому преступник не сумеет перекрыть Сандру путь. Отличная же ступенька для начала союзнических отношений?

— Я услышал предложение, не скрою — звучит занимательно, — кивнул Добриэль. — Однако вначале я хочу поговорить с Вержаной... Выясню подробности похождений.

— Понимаю, — выдохнул Александр. Немедленного согласия он и не ожидал. Чародей не отклонил предложение сразу — это уже хорошо. — И не стану задерживать, только… Данияра заберите с собой, а то будет странно, если глава делегации вдруг исчезнет.

Через пару минут князь остался совершенно один. На востоке разгорался рассвет, лёгкий ветерок трепал волосы. Стрекотали кузнечики, а Сандр наконец-то позволил себе закрыть глаза, выдохнуть и просто насладиться тишиной. А ещё воспоминаниями. Рука потянулась к цепочке, а следом Александр осознал — на душе стало легче. Ещё там, в лесу, когда он всё рассказал малознакомой принцессе о том, что каждый день терзало душу и бередило сердце.

Боль, что грызла день за днём, ещё жалила, но Снежа… Её образ таял и уносился прочь из головы. Сегодня был первый день, когда он не думал о ней.

Браслет на руке полыхнул алым — княжеской аудиенции пытался добиться один из генералов. Александр выровнялся и принял запрос.

— Ваше величество, — раздался голос Борислава, напряжённый.

Неужели на Истрию кто-то осмелился напасть? Или опять безвременье? — мысли пронеслись кипучим вихрем в голове.

— Докладывай, — велел Сандр.

Но генерал молчал, будто не мог слов подобрать. Да что случилось-то?

— Боря, что у тебя?

— Северный пролив, Берег Немышля, Уралийский хребет — зачищены от порталов безвременья.

Александр потерял дар речи. Как такое возможно? Сегодня утром докладывали, что там новый прорыв. Десятки прорывов. И они все зачищены? В голове не укладывается. Там для одного прорыва требуются десятки воинов-волхвов.

— Сандр… Я лично проверил! — генерал отбросил титулы. — Прорывы просто схлопнулись… Заросли, будто источник зла ликвидировали.

— Давно?

— Час назад…

Именно тогда Вержана передала хранителям зелье. Что он там говорил? «Погань в чаще наконец прижмут» — и, похоже, сдержал слово.

Князь покосился на мрачную громаду аномального леса. Выходит, источник безвременья находится именно там, а Вержана — ключ к спасению Истрии?

Глава 23. Возвращение во дворец

Знакомый запах — сладкая карамель и нотка имбиря вперемешку с мятой. Улыбка мимоволи появляется на лице, до ушей натягивается.

— Как же хорошо! — я втянула носом воздух. Дом Добриэля ни с чем не перепутаешь.

— Ты очнулась, — рядом раздался голос Горяны.

Открываю глаза и оглядываюсь. Так это не дом крёстного — похож, но не он. Мучительно вспоминаю последние события, а в голове — обрывки сна. Приятные такие, там есть полуголый сероглазый красавчик, а ещё волшебный лес, занимательный хранитель и…

— О господи! Мимикрия! — крикнула и вскочила. Неужели приснилось? Или я таки сумела раздобыть легендарное растение?

— Какая мимикрия? Где? Разве она не… — Горяна умолкает, потому как на мне одет зелёный брючный костюм. Дрожащими руками расстёгиваю пуговицы, чуть отворачиваю полу куртки — и в руки падает слегка помятый цветок.

Настоящий! Он искрится от силы и даже чуть сияет в полумраке.

— Никогда не видела его в живую! Где ты его раздобыла? — у Горяны от потрясения аж голос осип.

Облизываю губы и понимаю, мой сон был вовсе не сном. Все взаправду!

Следом щёки охватывает жар — да какой там щёки, кажется, внутри всё плавится. Я обнимала князя, гладила, плечи ему разминала, да я чуть поцелуй с него не вытребовала.

«Но ведь не вытребовала, значит, ещё всё впереди», — обнадежила драгоценная романтика.

И вот эта мысль застала врасплох, не потому что неожиданно, а потому — что отозвалась в груди теплом. Вот так познакомилась с истрийским владетелем.

— Сколько времени? — спрашиваю у Горяночки. — И где Добриэль? Почему не ушёл следом за мной?

Краса зеленоволосая берёт меня за плечо и рядышком усаживает.

— Думаю, задержался, чтобы с твоим ухажёром побеседовать.

— Нет, Сандр…

— Уже называешь его по имени, — прищурилась Горяночка и тем самым вызвала новый приступ краснощекости. — Надо же, какая ты у нас сердцеедка. Мальчика галисийского очаровала, а теперь за князя взялась...

— Что я не… — порываюсь подняться, но Горяна кладёт руку на плечо, а потом и вовсе притягивает меня к себе и гладит по волосам. Аж не по себе делается — Горяночка добрая, но приступы нежности у неё случаются очень редко, почти никогда.

— Расслабься, Вержи, это когда-нибудь должно было случиться. Ты красивая девушка, озорная, добрая…

— Но я… Я же обычная. Во мне ни капли магии… — опускаю взгляд вниз, костюм обтягивает фигуру, и мне она кажется угловатой.

Рядом слышится тяжкий вздох, потом Горяна щёлкает пальцами, и в руке у неё появился листик.

— Смотри — это я, — говорит и мне показывает.

И что я вижу? Девчонку примерно моего возраста: зелёные кудри в растопырку, глаза на пол-лица, россыпь веснушек и широченная улыбка. Но до нынешней красавицы Горяны этой малявке ещё расти и расти.

— Именно такой меня увидел Добриэль в первый раз… Говорит, сразу влюбился. Ох, давно же это было… — а в голосе слышится улыбка. — Главное, Вержик, не во внешности, а в сердце. Если чувства есть, то их не обманешь, не задушишь. Любовь — странная штука: когда твоей половинке хорошо, ты тоже счастлива. Потому выбирай не умом, а сердцем — его обмануть нельзя, — сказала тихонько и носом шмыгнула.

— Ты чего? — поворачиваюсь и вижу, как Горяночка слезинки смахивает.

— Вспомнила, как Добриэль ухаживал, вот и нахлынуло, — улыбнулась и опять носом шмыгнула. — Я в последнее время чувствительная стала.

Беру её за руку, сжимаю тёплые пальчики. Горяна никогда не болела на моей памяти. С ней ведь всё хорошо, правда?

— Ну и почему опять глаза испуганные?

— Волнуюсь… Ты… С тобой ведь всё хорошо? Да?

Горяна прикусывает губу, а на лице — если не сомнение, то явно смущение. Ещё и с ответом медлит. Да я же с ума сойду.

— Я… мы с Добриэлем…

— Не медли! Что случилось?

— Я — беременна! Добриэль скоро станет отцом.

Боже, если бы сейчас небо на две половины разломалось — я бы этого не заметила. Душу затопило теплом, а на глазах слёзы выступили.

— Горяночка! — потянулась и крепко обняла супругу крёстного. — Поздравляю! Боже мой, какая прелестная новость. Наконец-то! У вас будет малыш. Ой… — вдруг я её слишком крепко сжала, отпрянула в испуге и окинула взглядом фигуру. — Я же не сильно…

— Нет, срок пока небольшой… — Горяна смахнула слезинку и шмыгнула носом, а на дне глаз — растерянность. — Просто я… Волновалась очень… Не знала, как ты воспримешь новость… На тебя столько всего навалилось.

— А Добриэль уже знает?

Девушка кивнула.

— Да, пылинки с меня сдувает, вкусностями балует…

Тут я вспомнила вопрос крестного про клубнику. Божечки, и как же я тогда не поняла.

— Мы только тебе всё никак рассказать не могли… — призналась Горяна. — С тех пор как ты в столицу уехала, у тебя что ни день, то происшествие.

Стало стыдно, на душе кошки заскреблись. Добриэль сейчас нужен Горяне, а я его через день туда-сюда дёргаю.

— Вержик, — краса зеленоволосая взяла меня за руку, погладила и в глаза заглянула. — Смотрю, уже нос повесила, небось ещё и глупостей надумала, да?