Мария Гуцол – Осенняя жатва (страница 35)

Сколько времени может потребоваться хромому мужчине за пятьдесят, чтобы добраться сюда от перекрестка? В узких проходах между домами и заборами можно заблудиться, но отца будет вести чутье. Невольно Рэй подумала, что дорого бы дала, чтобы знать, почему и как они с отцом чувствуют присутствие этой дряни.

Она передернула затвор дробовика и медленно пошла навстречу твари. О’Ши, кажется, успел добежать до своих людей, по крайней мере, Рэй слышала как он спрашивает что-то, а ему отвечают.

Бестия ощерилась. Пасть ее была перемазана в чем-то темном. Кровь. Но для твари ее было недостаточно, чтобы насытить голод. Нужно было больше. Гораздо больше. Рэй почувствовала, как у нее перед глазами плывет, настолько близкими и отчетливыми были эти ощущения. Она тряхнула головой, чтобы отогнать их и едва успела кувырком броситься на землю, уходя от атаки. Тварь перелетела над ней, Керринджер, не вставая с коленей, выстрелила.

— Рэй! — крикнул О’Ши.

— Убирайтесь отсюда! — рявкнула она. Тварь дернулась в сторону полицейских, потом снова прянула к Рэй.

Каким-то из солевых патронов существу разворотило половину морды, лохмотья шерсти и плоти свешивались на глаз. Оно пошатнулось, потом встало на лапы тверже. Рэй поднялась на ноги, оступилась, выругалась. Сколько ей будет нужно играть в пятнашки с этой дрянью, и что сможет сделать с ней отец даже сидским мечом?

У нее заныло под ложечкой. Лучше бы она взяла у отца меч, а не дробовик. Но Гвинор, чтоб ему, отдал оружие как виру за рану, и кто знает, что будет с ним в чужих руках. Медленно Рэй пятилась к воде. Она пыталась посчитать, сколько выстрелов у нее осталось в запасе. Тварь подходила медленно, припадая на лапы. Добыча, которая так больно огрызалась, была ей не по вкусу.

Маленький камешек задел ее точно по кончику уха. Бестия коротко взрыкнула и обернулась. Рэй заметила краем глаза, как камешек упал на гальку и рассыпался на кристаллики. Соль.

Уильям Керринджер шел по пляжу, подволакивая правую ногу. Меч в его руке светился собственным светом.

— Ну, иди сюда, — сказал оружейник. — Пора заканчивать этот цирк.

Тварь присела на задние лапы и попятилась. Но там сзади стояла Рэй, и бестия застыла на месте.

Она боялась. Рэй отчетливо чувствовала это. Тварь боялась идущего к ней человека с сидским мечом. Гладко выбритое лицо Керринджера-старшего казалось выточенной маской, и неожиданно Рэй подумала, что просто как сиды не накладывают на людей гейсы. Тем более Королева Холмов.

Тварь глухо зарычала, прянула вперед, потом метнулась лево, но слева была вода Лох-Тары, набегающая волнами на берег. Блеснул меч, влетевший для удара, бестия прыгнула.

Рэй опустила дробовик и неожиданно почувствовала, насколько сырой и пронзительный ветер налетает от озера. Ее отец философски потыкал носком ботинка темную тушу, сказал:

— Кажется, сдохла.

— Надеюсь, — Керринджер повесила дробовик на плечо. Туша твари расползалась на глазах, и скоро от нее остался только костяк в неопрятных клочьях всего остального. Рэй поморщилась и отвела взгляд.

— Полицейским умникам это понравится, — сказал оружейник, и они медленно пошли прочь от причалов. Говорить им обоим не хотелось. Рэй шагала рядом с отцом и думала. О старике, бормотавшем про древнюю жатву, и о Гвиноре. То, что приходит не с Той стороны, и не с Этой, всегда опасно. Так сказал он. Керринджер поежилась, сунула руки в карманы и ускорила шаг. Там, впереди ее ждал кофе из полицйского термоса и машина, в которое было тепло и не было ветра.

Жертвенная кровь

Он совсем не походил на прежнего Курта Манна, красивого, пышущего жизнью, этот смертельно уставший человек. Он смотрел через забранное решеткой окно на больничный двор, засыпанный рыжей листвой, и в глазах его была мука.

— Давай еще раз, — мягко сказал Ник О’Ши. — Кому ты передал свой пистолет? Это важно.

Рэй привалилась спиной к дверному косяку. Она предпочла бы быть где угодно, но не в этой палате со светлыми обоями, насквозь пропитанной отчаянием.

— Я ее обманул, — Курт Манн, бывший владелец «Волшебной мельницы» как будто не слышал голоса детектива. — Я думал, это она обманула меня, но все не так. Все совсем не так, как кажется.

Он обернулся и вперил в Рэй сумасшедший, горящий взгляд:

— Она мне снится. Она до сих пор мне снится. То юная, то… другая.

— Пистолет, Курт, — сказала Керринджер. — Ты стрелял в нее из пистолета. Расскажи нам про пистолет.

— Нужно было холодное железо. Чтобы убить ее. Чтобы убить его, если…

— Если его не прикончу я, — жестко закончила Рэй. Курт Манн отвел глаза. О’Ши раздраженно покосился на женщину и попытался еще раз:

— Это ведь был не твой пистолет, да, Курт?

— Мне дал его Робби.

— А что с твоим собственным пистолетом?

— Я оставил его в машине, — Манн пожал плечами и снова уставился в окно.

— Снова этот Робби. Роберт Ли. Он в бегах, мы его не нашли до сих пор, — Ник О’Ши крутанул в руках карандаш. Лист рабочего блокнота так и остался девственно белым.

Рэй кивнула. На подоконник мягко упал охряный дубовый лист. Осторожно Керринджер спросила:

— Зачем ты хотел ее убить?

— Она меня обманула, — лист за стеклом занимал Манна сильнее, чем люди в его палате. — Она стала обычной. Старой

— А ты любил в ней волшебство, — Керринджер разглядывала ссутулившиеся плечи безо всякой жалости. Любовь сиды — жестокая штука.

— Робби сказал, что можно забрать все ее волшебство и сделать «Волшебную мельницу» на самом деле волшебной, — Курт Манн рывком обернулся.

О’Ши беспокойно поерзал на стуле.

— Вы не понимаете, — бывший мельник заговорил быстро, сбивчиво, проглатывая окончания слов. — Вы не понимаете. Быть с ней и быть мной — это ужасно. Она всегда что-то большее, чем я. Я мог из штанов выпрыгнуть, но она была феей, а я… А я…

Устало он уронил руки вдоль тела, начал раскачиваться на месте.

— Достаточно, — проговорил О’Ши.

— Погоди, — Рэй отмахнулась. Села на кровать рядом с Куртом Манном. Сказала: — Я знаю, как это — быть человеком.

Он взглянул на нее как-то по-новому и проговорил тихо:

— Это теперь я понял, что мы бы просто убили ее. И того тоже. И, может, и меня. Но о себе я не жалею.

— Это Робби подсказал тебе, что можно забрать волшебство?

— Забрать волшебство, — шепотом повторил Курт и закрыл глаза.

— Пошли, — сказал детектив. — Пошли, пока нас не выгнала сиделка.

Уже на пороге Рэй обернулась в последний раз на Курта Манна, человека, предавшего свою волшебную возлюбленную. Он сидел на аккуратной больничной койке, обхватив руками колени, глаза невидяще смотрели в стену, на бледных губах медленно проступала улыбка.

— Господи, — проговорил О’Ши, когда за ними закрылась дверь. — Я уже подумал, что сам с ним двинусь.

Керринджер с усилием провела ладонью по лицу. Сказала себе, что есть разница между Королем-Охотником и Гвинет, украденной девочкой.

— Курить хочу, — отозвалась она.

— Не могу с ним разговаривать, — детектив потер переносицу. Они миновали длинный коридор, О’Ши кивнул сиделке, толкавшей им навстречу тележку с подносом.

Снаружи бесновался ветер. Он нес над улицей опавшие листья и мелкий мусор, по небу летели облака.

— Ненавижу, — четко выговорил Ник О’Ши. — У нас каждый Самайн боевая тревога, ты знала?

Рэй усмехнулась. Попыталась закурить, закрывая ладонями зажигалку от ветра. Сильные порывы гасили крохотный огонек, пока О’Ши не загородил его своими руками.

— Спасибо, — Керринджер жадно затянулась. И подумала, что для нее Самайн — это полутемный зал старого паба, в камине горит огонь, воздух сизый от трубочного дыма, в углу старый Джерис, ее отец и другие мужчины играют в карты, в стакане грог, а за окном гудит ветер, и если хоть на миг прислушаться, можно услышать, как поют рога Дикой Охоты. И так каждый год, с тех пор как отец вернул ее с Другой стороны. Рэй затянулась еще и спросила:

— Что там с этим Робби?

— Роберт Ли, ориентировки разосланы по всей стране. А, вот еще. Тебе понравится, — О’Ши нехорошо ухмыльнулся. — Он родом из рыбачьих кварталов, будь они неладны.

— Помнишь, что бормотал тот старик про осеннюю жатву?

Вместе они зашагали прочь от темного здания больницы, растопырившего флигели на весь парк.

— Помню про резню, которая там была черт знает, сколько лет назад. У меня такое чувство, — детектив плотнее запахнул куртку, — что я знаю слишком мало.

— Да, — Рэй кивнула. — Черт дери, да я с детства кручусь во всем этом. Сиды, холмы, холодное железо, не выходить из дома на Самайн, носить в кармане рябину и соль. И я тоже знаю слишком мало. Кому и зачем убивать детей, которых вернули с Другой стороны?

— Ты у меня спрашиваешь? — Ник О’Ши невесело вскинул светлые брови. — Тебе сказали что-то про фотографию?

— Какую фотографию?

— Которую ты стащила у меня со стола.