Мария Гуцол – О людях, эльфах и волшебных камнях (страница 31)

— Кому ты должна это передать?

— Они сказали, Однорукому.

— Мне, значит.

Неожиданно Маэдрос вскочил на ноги. Позабытая миска опрокинулась.

— Никогда не вести торга с Врагом. Какой бы ни была моя любовь к брату, этот урок я выучил хорошо. — Он кивнул Хеледлору: — Скажи там на воротах. Если придут посланцы из Ангбанда, пусть стреляют сразу. Никаких разговоров.

50

Посланцев и в самом деле застрелили без разговоров прямо с площадки над воротами. Ирка видела поверх тканевой стены, как картинно упали на траву двое орков, один за другим, а их предводитель сделал еще несколько шагов к воротам. Высокий, с чистым лицом, он не походил на орка. И не падал, хотя в него точно попала стрела и не одна.

— Вы обрекаете на муки вашего брата! — крикнул он.

— Здесь не ведут переговоров с прислужниками Моргота! — крикнула со стены Танита. Кажется, она сама схватилась за лук, потому что следующая стрела попала человеку прямо в грудь. Гуманный наконечник спружинил, вражеский посланник подобрал полы балахона и переступил стрелу.

— Я не знаю, что ты за тварь, — голос Таниты звенел, — но у меня достаточно стрел!

— Не нужно смотреть на это, — рука Толика опустилась Ирке на плечо.

Судя по тому, как он хмурил брови, Толик был в роли. Ирка подумала и спросила:

— Что теперь будет с Карантиром?

— Зная нрав моего братца, — Келегорм хмыкнул, — убьют. Мучительно, страшно, но убьют. По крайней мере, я надеюсь на это.

А если убьют, то Айфе вернется в лагерь, пусть и в другой роли, сообразила Ира. Как Влад вчера. Но время шло, а Айфе не возвращалась. Сам Влад ходил с хмурой физиономией, а потом неожиданно поймал за плечо Цемента и увел куда-то за палатки секретничать.

Приходили послы из Дориата, Маэдрос говорил с ними холодно и коротко. Слушать Ирка не пошла. Она неожиданно почувствовала себя такой ужасно усталой, словно на ней неделю пахали. Снова хотелось домой. Она и представить себе не могла, что все эти игры — такое муторное, тяжелое дело.

— Айфе терпеть не может играть в плен, — сказала Лея, когда Ирка забрела к ней лекарский шатер. На горелке снова стоял чайник, на каримате валялся Дунэдель. Кажется, в этот раз отыгрывал раненого.

— Я убил тролля, — сказал он гордо. — В одиночку.

— Зато теперь у нас героический герой с переломом всего героя, — фыркнула Лея. Обернулась к Ирке: — Ты не волнуйся так. Ничего на самом деле страшного с Айфе там не делают.

— Я в прошлый раз в плену чуть со скуки не сдох, — хмыкнул Димка. — Правда, я не лорд, я и нахрен послать могу.

Стемнело. Никаких намеков на возвращение Айфе не было. Посланники из Гаваней пришли звать родичей на свадьбу к Эрейниону.

— Его же возлюбленная обменяла себя на его свободу? — недоуменно нахмурился Маглор.

— Вот так, брат. Девы в Гаванях не теряют времени даром, — ухмыльнулся Толик. — Сходи, может, и ты встретишь свою любовь.

— Никаких свадеб, — резко оборвал их Маэдрос. — И никаких Гаваней. У нас нет поводов для празднования.

Судя по выражению его лица, повод у них был только для массовых убийств.

Кашу на ужин пересолили. Даже кетчуп не мог исправить эту ситуацию целиком. Ирка ковыряла содержимое своей тарелки безо всякого удовольствия и мечтала о пицце с морепродуктами.

— Может, тогда сходим в ночное? — предложил Хельги с мечтательной задумчивостью в голосе. — Ну а что? Игра кончается завтра, на полигоне еще ни одной толковой диверсии не было.

— Предлагаешь спереть Сильмарилл у Диора? — Келегорм оживился.

— Предлагаю еще раз вырезать Лотланн. Ну а что, хорошая идея, по-моему.

Тома вынырнула из темноты, как раз когда Ирка почти решила, что сражение с кашей проиграно, и лучшее, что она может сделать — это тихонько вывалить ее в мусорную яму.

— Айфе просила, чтобы кто-то сходил за ней в Ангбанд. Она с ногой одна по темноте не дойдет, — сказала Тома и жадно принюхалась: — У вас есть кофе? Или коньяк? Или водка?

— Сейчас все сделаем, — махнул ей Маэдрос. — Что там с моим отважным, но не слишком умным братом?

— Ты чувствуешь даже сейчас, что он жив. Это если ты меня как мастера спрашиваешь. А если по жизни, его отпустят переночевать, но утром надо вернуть на место.

— Я пойду, — неожиданно сказал Влад. — Только по игре.

Он набрал больше воздуха и выпалил на одном дыхании:

— Это мой лорд, и я клялся ему в верности. Кем я буду, если не попробую вызволить его?

— Исильмо прав, — спокойно проговорил Цемент. — Морифинвэ Карнистир — наш лорд, а наши клятвы пока еще стоят чего-то.

— И как вы собираетесь это сделать? — Маэдрос подался вперед. Ирке показалось, что его глаза нехорошо сверкнули в свете костра.

— Я знаю тайные ходы в Ангбанд. Реально знаю, по правилам знаю, я с них две ночи чипы обдирал не смотрите на меня так!

— И вы двое собираетесь бросить вызов всем воинствам Ангбанда?

— Выходит, собираемся, — Цемент пожал плечами.

Ирка украдкой стиснула руки в кулаки. С одной стороны, ей ужасно не хотелось, чтобы Влад перся куда-то на ночь глядя с вероятностью, что после этого ему опять придется идти в этот их мертвятник. С другой — а вдруг бы у них получилось? Она до сих пор чувствовала себя виноватой, что вляпалась по-дурацки, и Карантиру пришлось ее спасать такой ценой.

— Кажется, — тихо проговорил Маглор, — бросить вызов Ангбанду и уцелеть получается только у одиночек и безумцев. Пусть идут, брат.

— Ну раз ты благословляешь, — лицо Маэдроса прорезала кривая усмешка. — Если я не вернусь к утру, то месть и Клятва остаются тебе. Оплачьте нас как мертвых и не слушайте речей Врага. Лаурэ!

— Я здесь, — откликнулся тот. Кажется, он стоял на самой границе освещенного круга.

— Ты слышал мои слова?

— Да, мой лорд.

Особого энтузиазма в голосе Лаурэ не было. Ирка припомнила, что он в дружине Маэдроса был кем-то вроде военачальника.

— Я с вами иду, — заявил Димка-Дунэдель.

— Нет, — отрезал Цемент.

— Карнистир и мой лорд тоже.

— Отомстишь, если у нас не выйдет его спасти, — проговорил Маэдрос. — Должен же кто-то для этого остаться в живых. А по жизни у нас в дозоры ставить уже некого, имейте совесть.

— А можно мне с вами? — неожиданно для себя выдохнула Ирка. Смутилась от собственной наглости и добавила торопливо: — Я лекарь, ну, ученица лекаря. Лорд Карантир был ранен, и если его не вылечили там…

— Там могут только добавить, — жестко отозвался Маэдрос. — Иди, если хочешь.

— Изверги, — простонала Тома. — Я забодалась бегать за вами по всему полигону, как юная горная коза. Дайте хоть кофе выпить. И водки.

51

До мастерского лагеря они добрались безо всяких приключений. Только время от времени шипела рация на поясе у Томы. Один раз по связи затребовали Амон-Эреб, Тома буркнула в ответ неразборчивое:

— Щас буду на мастерке.

На мастерке они застряли. Наверное, это было что-то вроде первого героического испытания — преодолеть сопротивление мастеров. Тома ушла к костру, а ее подопечные эльфы остались на границе леса и освещенного лагеря.

Комары зудели. У костра разговаривали на повышенных тонах. Роланд потянулся почесать ухо, по привычке — правой рукой, и теперь выпутывал волосы из латницы.

Ирка в это время осознавала. Вот они собрались идти вызволять пленника из Ангбанда. Ангбанд — это как Мордор, только круче. Вот они проберутся туда через тайный ход, почти как Фродо и Сэм. Наверное, тайный ход в Анбанде похож на тот, который начинается от их собственного чернополиэтиленового сортира. Они пройдут по нему, и окажутся внутри. В чужом лагере, где полно неспящих орков и балрогов, а еще есть пыточные, и девушки носят ожерелья из отрезанных пластиковых ушей. И как они там вообще будут искать Айфе?

— Что так долго-то? — пробормотал Влад и прихлопнул комара на плече.

— Ты думаешь, там кому-то сильно хочется идти нас отслеживать? — Роланд пожал плечами. — Вместо водки-то и девок.

— Что-то рано они расслабились. Последняя же ночь игровая, самый движ. И утро завтра игровое.

— Так, — сказал Цемент и с решительностью танка двинулся к костру.