Мария Грюнд – Девочка-лиса (страница 65)
Джек. Она чуть не забыла о нем. Санна благодарно кивает и слушает пояснения администратора о том, что хоть Джек и очнулся, он все еще под воздействием сильных обезболивающих. Он периодически впадает в глубокий сон, пьет воду, но от еды отказывается.
– Они не сказали, удалось ли службе опеки подыскать ему новую семью? – спрашивает Санна.
Администратор удивленно приподнимает бровь.
– Нет, а должны были?
– Нет…
Администратор безучастно встряхивает головой и уходит по своим делам.
Санна стоит несколько секунд на том же месте. Она думает о Джеке и обо всем, что он дал их расследованию. Именно благодаря его рисунку волка фотография с детьми стала центральной уликой. Ей стыдно, что она сама не позвонила в больницу и в службу опеки и не удостоверилась, что они делают для него все, что в их силах. Затем она решает поехать навестить его на следующий же день. Она бросает взгляд на часы, уже вечер.
– Эй, слышь! – по коридору разносится голос Экена.
Она оборачивается, он бежит ей навстречу.
– Я уже получил сегодня одну жалобу. От матери Сельмы Карлсдоттер. Странные вопросы и нелицеприятные фото, домыслы и все такое. Хватит. Заканчиваем эту подростковую охоту на ведьм и возьмемся за другие ниточки завтра утром.
– Но у нас нет других следов, – отвечает Санна.
– Никаких «но». Заканчивайте то, чем вы там занимаетесь, и увидимся завтра с утра пораньше.
Вернувшись в комнату для допросов, Санна обнаруживает, что Клаудия и Елена уже уходят.
– Вы можете снова с нами связаться, если вам понадобится еще какая-то помощь, – говорит Клаудия, подталкивая Елену к двери.
Эйр бросает на Санну раздраженный нетерпеливый взгляд. Санна лихорадочно пытается придумать, что бы еще спросить у них, пока есть такая возможность. Фрагменты расследования проматываются в сознании на ускоренной записи, потом она снова думает о Джеке и Ребекке Абрахамссон.
– Еще только одна вещь, – говорит она, когда Клаудия и Елена уже стоят в дверях. – Вам что-то говорит имя Ребекка Абрахамссон? Или Мари-Луиз Рооз? Франк Рооз?
Елена пожимает плечами, но Клаудия вдруг спохватывается:
– Ребекка Абрахамссон?
– Да. Она медсестра. Вы пересекались с ней после лагеря «Рассвет»?
Клаудия задумывается, потом заглядывает Санне в глаза.
– Нет, мы ни с кем не поддерживали связь после лагеря. Все наше внимание было сосредоточено на Елене.
– Но вы отреагировали на имя.
– Ну Абрахамссон – фамилия довольно распространенная, так что вряд ли это важно. Но у Елены был одноклассник по фамилии Абрахамссон. Его маму зовут Ребекка. Я ее помню по родительским собраниям. Только это было так давно.
Она гладит Елену по волосам.
– Ты не помнишь, милая, но я-то хорошо помню. Такой хулиган был этот мальчишка, на собраниях об этом всегда говорили, – с улыбкой вспоминает она.
– Джек Абрахамссон? – уточняет Санна.
– Как? Нет, его звали не Джек, – уверенно отвечает Клаудия. – Так зовут его младшего брата. Он был, кажется, на два года младше. Они жили в многоквартирном доме. Мюлинг, или как там он называется… Елене сейчас пятнадцать, так что если это тот Абрахамссон, то ему тоже сейчас пятнадцать.
– Джеку тринадцать? – спрашивает Эйр у Санны.
Та кивает.
– Верно, – говорит Клаудия. – Теперь вспомнила. Его звали
– Как ты умудрилась упустить, что у Джека есть брат? – возмущается Эйр.
Санна трясет головой.
– Ну?!
– Не знаю… Мне нужно на улицу, глотнуть воздуха.
Эйр вперивает в нее взгляд.
– Ты с этим мальчишкой почему-то теряешь всякую рассудительность. Ты вообще пробивала по регистрационному учету, есть ли у него братья или сестры?
Кажется, Санна едва слышит ее, вид у нее такой, словно она вот-вот упадет. Эйр усаживает ее на стул. Она почти беззвучно благодарит в ответ. Из-за этого мальчишки она вдруг делается такой хрупкой, думает про себя Эйр.
Она приносит кофе. Они пьют его в полном молчании.
– Ну, что делать будем? Кто-то же должен что-то знать про этого Александра, – предполагает Эйр. – Пусть пока Алис пробивает его по системе, а мы обзвоним всех и каждого, кто должен был рассказать нам, что у Джека есть брат, а?
Поникшая Санна начинает перечислять имена.
– Просто охренеть, – бормочет Эйр себе под нос, набирая первый номер. – Даже в этой долбаной истории болезни у психиатра.
Она оставляет сообщение за сообщением. Никто не отвечает. Как раз в тот момент, когда она посылает второе сообщение Метте Линд, в управлении выключается свет. Короткое замыкание. Наступает кромешная тьма.
Эйр выходит в коридор. Народ подсвечивает себе путь фонариками, все собираются небольшими группками, но сохраняют спокойствие.
– Такое часто случается, – поясняет Санна. – Здесь временами бывают перебои с электричеством. Сейчас особенно часто, пока ремонтируют кабель между островом и материком. Тогда все вырубается, потом электричества может не быть несколько часов.
– Да ты что?! Это на всем острове свет вырубило?
Эйр подходит к окну. Город лежит во мгле. Все уличное освещение отключено. Ни в одном здании не горит свет, только там и сям в окнах колеблется отсвет свечей. Машины и автобусы замедлили ход, они почти ползут. Чуть в отдалении кто-то идет по газону с фонариком.
– Но у нас в управлении ведь должен быть резервный генератор? – спрашивает она, не оборачиваясь.
– Да, но ему нужно порядочно времени, чтобы начать давать свет.
– Может, отложим все до утра? – предлагает Эйр, одновременно читая эсэмэску от Сесилии. – Сестра просит меня вернуться домой.
– Думаю, вы захотите остаться еще на пять минут, – внезапно звучит от двери голос Алис.
В одной руке у нее лист бумаги, больше всего похожий на распечатку счетов. В другой толстая свеча, пламя которой готово вот-вот погаснуть.
– Хочешь сказать, что уже успела пробить его? – удивляется Эйр.
– Ну, я успела быстренько проверить по нашим картотекам имя Александр Абрахамссон, прежде чем все вырубилось. – Вид у Алис раздосадованный. – Я не успела много прочесть, но кое-что нашла. Его объявляли пропавшим несколько раз подряд примерно восемь-девять лет назад.
– Пропавшим? – переспрашивает Санна. – Он сбегал?
Алис кивает.
– Очевидно. Несколько раз подряд.
– Так, что еще? – спрашивает Эйр.
– Больше я ничего не успела. Потом электричество отключили. Но я заметила еще кое-что, пока сидела с цифрами. Так что я вернулась к счетам Ребекки Абрахамссон и посмотрела период до лагеря «Рассвет». Она потратила довольно крупную сумму в магазине детской спортивной одежды и снаряжения для кемпинга и туризма, это было за несколько месяцев до лагеря. Я позвонила владельцу магазина по мобильному. У него тоже, естественно, не было электричества, но он человек старой закалки, и у него все разложено по папкам, так что он сходил и отыскал нужную.
– Так ты что, заставила его проверить, что именно она купила? Ну ты, блин, ненормальная… – ухмыляется Эйр.
Алис кивает.
– Ага. Сапоги, ветровка и все такое прочее. И, теперь слушайте внимательно, в этом же магазине изготавливают именные бирки. Знаете, которые потом на детскую одежду и личные вещи нашивают. Она у них заказывала такие. Угадайте, на чье имя? Александра Абрахамссона.
– Постойте. То есть мы полагаем, что Александр Абрахамссон тоже был в лагере? – спрашивает Эйр. – И он и есть мальчик на снимке?
Эйр кивает и тщетно пытается поймать взгляд Санны.
– Разве я не пыталась вас убедить внимательнее проверить семью Абрахамссон? – восклицает Эйр. – Ну, что теперь будем делать? Нам ведь надо снова поговорить с Джеком. Вполне вероятно, что на фото его брат. Что он что-то нам недоговаривает.
– Я поговорю с ним, я в любом случае планировала заехать туда сегодня вечером, – отвечает Санна.