Мария Грюнд – Девочка-лиса (страница 55)
– Спасибо, – Санна продолжает инструктировать напарницу, – выясни у Будин, что за дети на снимке, особенно расспроси про мальчика рядом с Мией. Она же с ними встречалась и общалась. Постарайся убедить ее поехать с тобой в управление, я вернусь, как только смогу.
– Погоди, – недоумевает Эйр, – а чем нам так интересен мальчик рядом с Мией?
Санна колеблется. Она еще не успела представить Эйр и Алис свою новую теорию. Она понимает, насколько неправдоподобно это выглядит.
– Ты же помнишь рисунок Джека Абрахамссона? – начинает она.
– Волка? – откликается Эйр.
– Я думаю, что мальчик на фото мог быть тем волком, которого видел Джек.
На мгновение становится тихо.
– Ты серьезно? – произносит Эйр.
– Да.
Эйр фыркает.
– Нет, ну вообще… – раздраженно возражает она.
Санна продолжает, не обращая внимания:
– Дети должны были изображать семь смертных грехов. Мальчик без маски должен был быть волком.
– И ты хочешь сказать, что Джек Абрахамссон нарисовал волка, потому что этот мальчишка зарезал его мать? Что Джек был тогда в лагере и узнал его теперь, когда тот напал на Ребекку?
– Нет, Джек, наверное, не был там, он был слишком мал. Со слов Бергмана, это были школьники. Джеку тем летом исполнилось шесть.
– Ясно, но если он не был в лагере, как же он мог тогда узнать… – Эйр смолкает на полуслове. – Ты же не думаешь, что…
– А почему бы и нет? – парирует Санна.
Алис откашливается, чтобы привлечь к себе внимание:
– Простите, но я не совсем понимаю, о чем вы. Можете пояснить?
Эйр громко хохочет.
– Санна думает, что преступник совершал убийства, нацепив маску волка, – поясняет она и снова разражается хохотом. – Вот почему Джек нарисовал волка.
Санна дает Эйр отсмеяться, а потом продолжает:
– Когда Мия Аскар совершала самоубийство, на ней была маска. Почему бы тому, кто мстит за ее смерть, не поступить так же? Тем более что это эффективный способ спрятать свое лицо.
На несколько секунд воцаряется тишина.
– В таком случае ему должно быть лет четырнадцать-пятнадцать? – уточняет Эйр. – Все-таки не очень похоже на правду…
– Фабиан сказал, что в этих убийствах не требовалось прикладывать такую уж большую силу, как мы думали. В двух случаях из трех, с Мари-Луиз Рооз и с Ребеккой Абрахамссон, жертва находилась в лежачем положении, а удар наносили сверху, – отвечает Санна. – И Мия писала в школьном сочинении о друге детства, о ком-то, кого она любит. Если такой человек действительно существует, а не выдуман ею, почему бы ему не быть предполагаемым преступником, который мстит за ее смерть?
– Короче, ты и правда считаешь, что это возможно? – спрашивает Эйр.
– Во всяком случае, не думаю, что это
– Да ну блин, иди ты. У тебя не возникало мысли, что Джек Абрахамссон мог просто поиздеваться над нами с этим рисунком волка? Неужели тебе такое не приходило в голову?
– С чего ему это делать?
– А мне откуда знать. В любом случае он сейчас шокирован как хрен знает что, так что у него может быть до фига причин нарисовать нам волка.
– Тебе необязательно полностью соглашаться с ходом моих мыслей, – реагирует на это Санна. – Я просто хочу, чтобы вы это обдумали. Он мог его видеть, ведь я просила его изобразить то, что он видел.
Становится тихо.
– Хорошо, – задумчиво произносит Алис через некоторое время. – Давайте согласимся, что парень на снимке может оказаться преступником. В таком случае сейчас он в подростковом возрасте, вероятно, у него такие же темные волосы, как и тогда и, конечно, такие же карие глаза.
– Да, – соглашается Санна. – Когда будете говорить с людьми, давайте его описание. Спрашивайте, не подходит ли под него кто-то из близкого круга Мии.
– Что вы еще можете сказать о нем? – интересуется Алис.
– Пока ничего.
Алис вздыхает.
– Я могла бы направить снимок ребятам из лаборатории в НОР для анализа изображения. Посмотреть, вдруг они нам помогут.
– Отправь. Я оставлю фото у Суддена после того, как съезжу к Кранцу, узнаем, найдут ли они что-то.
– Нет, ты не права, – Эйр повышает голос. – Прости, но я не могу поверить в историю про подростка, у которого хватило бы ярости или сил, чтобы совершить нечто подобное. Мы собьемся с курса, если поверим в это.
Алис снова откашливается.
– От меня вам еще что-то нужно, Санна? – уточняет она.
– Свяжись еще раз с Ларой, матерью Мии, попроси приехать в управление, чтобы мы поговорили с ней подробнее про Мию и «Рассвет».
– Но она же в отъезде… Вы сказали, что…
– Разыщи ее и заставь немедленно вернуться на остров.
– Хорошо.
– Когда дозвонишься до нее, узнай, не было ли у Мии какого-то очень близкого друга. Мы все изучили, но ничего не нашли. Ее соцсети, школа. Ничто не указывает на наличие у нее парня или подружки или вообще-то каких-то друзей, но это совсем не означает, что у нее их не было. Лара Аскар может что-то знать. И проследи за тем, чтобы она смогла посмотреть на фото из лагеря как можно быстрее. Спроси, знает ли она других детей на снимке. Особенно мальчика.
Алис молчит.
– Что-то не так? – спрашивает Санна.
– Нет, но… То есть вы хотите, чтобы я показала ей фотографию, на которой ее дочь вся в крови и с этой маской на лице?
– Да.
– Хорошо, – соглашается Алис после паузы. – Что-то еще?
– Да. Проверь все заявления о домогательстве по отношению к детям за последние шесть-семь лет. Кто знает, может, кто-то из родителей или родственников заявлял о таком в полицию. Может, мы сможем хоть так добраться до имен.
Обе нажимают отбой, и Санна переключает передачу. Она выруливает на проселочную дорогу, которая приведет ее к лесопилке, хоспису и Кранцу. Человеку, который покусился на Мию Аскар и беседовал с Сатаной.
Медсестра в возрасте пропускает Санну через двери с кодовыми замками, потом проводит по длинному коридору. Освещение в хосписе мягкое и теплое. Пахнет свежеиспеченным хлебом. Чуть дальше по коридору слышны звуки радио, чьи-то голоса шутят и смеются.
– Ваши пациенты могут свободно покидать больницу? – интересуется Санна.
– Да, но за последние пару лет у нас произошло несколько краж со взломом. Крали лекарства. Поэтому мы получили специальное разрешение, и у нас ведется видеонаблюдение по всему зданию. А что?
Санна смотрит по сторонам. Камеры наблюдения и электронные замки. Может, поэтому Кранц и жив до сих пор? Здесь внутри он недосягаем.
– Я полагаю, вы можете предоставить мне список дней с указанием точного времени, когда Хольгер Кранц покидал больницу в последние недели?
– Да, конечно. Но я сразу могу вам сказать, что Хольгер за этот месяц отлучался разве что один раз. Да, а потом ему стало совсем плохо. Я помню, его забирал друг, а после он все время проводил в своей комнате.
Когда Санна показывает медсестре фотографию Франка, та подтверждает, что именно он забирал Кранца. Они проходят дальше по коридору, медсестра кивает в сторону одной из дверей. У дверного косяка закреплена табличка, на которой написано «Кранц».
– Ему очень плохо? – тихо осведомляется Санна.
– Он истощен, у него небольшая одышка. В теле много жидкости, отек ног, ну и все такое прочее. И у него сильные боли. Мы пытаемся снять их обезболивающими по мере возможности, но полностью это сделать невозможно.
– Я понимаю.