Мария Грюнд – Девочка-лиса (страница 51)
Эйр пытается удержать Санну, когда они оказываются в гараже, но та обессиленно опускается на свою походную кровать. Хрупкая, почти как рисованный человечек, она шарит в поисках пледа. Когда она снова тянется за таблетками, хотя только что приняла несколько, Эйр забирает блистер у нее из рук.
– Попытайся просто уснуть, – говорит она. – И не пить больше это дерьмо.
Санна закрывает глаза, Эйр набрасывает на нее плед и осматривается. Тусклый свет. Целая кипа нераспечатанных писем. Стойка для одежды с черными брюками, под ней выставлены в ряд ботинки, в мусорном ведре – использованные футболки.
Над кроватью низкий наклонный потолок, весь испещренный надписями. Эйр приглядывается. Сотни догадок и тысячи вопросов без ответа о пожаре, о смерти Эрика и Патрика. Сине-черное нагромождение слов, плотно нацарапанных фраз и сомнений.
Санна беспокойно вертится на шаткой кровати. Кажется, она уже провалилась в свой ночной кошмар. Эйр стоит, держа в руке упаковку таблеток, и не знает, что ей делать. В конце концов она кладет таблетки Санне под руку. Сидит несколько минут на краешке кровати, потом неловко гладит Санну по ноге и уходит.
Час спустя Эйр, подтянувшись на руках, вылезает из воды и растягивается на мостках на маленьком городском пляже. Она лежит так некоторое время, давая ветру обсушить влажную кожу.
Раздается металлический грохот, как будто кто-то наступил на большую бочку на пристани. На берегу все тихо, в здании купальни ни в одном окне не горит свет. Вымотавшаяся, с подступающей к горлу тошнотой, Эйр слышит чей-то смех на берегу. Несколько парней стоят рядом с ее обувью и одеждой и с любопытством разглядывают ее. Эйр осознает собственную наготу, хотя это не вызывает у нее желания прикрыться. Вместо этого она спокойно направляется к своим вещам.
Парни отступают на шаг назад. Один из них шепчет что-то и получает от другого резкий тычок в грудь.
Она успевает только подумать, как же безответственно было отправиться сюда, не заехав в управление и не оставив там оружие. В этот момент один из них отделяется от группы и выступает вперед. Он высокий, крепкого телосложения, с густой бородой и пышной шевелюрой, волосы на висках выбриты. Взгляд шарит по ее обнаженной груди, а потом утыкается в промежность.
– Ты в норме? – спрашивает он. – Блин, мы тут сдрейфили немного. Собрались копам звонить, как увидели твое шмотье. А потом глянули в бумажник, а ты
– Теперь можете валить, – спокойно отвечает Эйр.
Она тянется к своим вещам, незаметно проверяет куртку. Пистолет на месте, Эйр вздыхает с облегчением. Быстро натягивает на себя одежду. Но почти теряет равновесие, надевая кеды, соленая вода прыскает из носа. Один из парней хватает ее за руку, чтобы поддержать.
– Слышь, с тобой точно все норм?
Опять этот парень с бородой, он ухмыляется.
– Спасибо, – отвечает Эйр, выдергивает руку и надевает обувь, – сама справлюсь.
Когда она отходит от парней, в ушах звенит. Голова идет кругом. Обычно, когда она доводит тело до крайней точки, то чувствует что-то вроде опьянения. На этот раз в груди зарождается паника. Ей становится холодно, она натягивает капюшон на голову и прибавляет шаг.
Уже выйдя за пределы гавани и свернув в переулок, она слышит за спиной чьи-то шаги. Эйр оборачивается, но сзади никого нет. Она доходит до середины улицы, где немного светлее, достает телефон и звонит Сесилии. На том конце включается автоответчик, и она неуклюже запихивает телефон поглубже в карман, чтобы не потерять.
На плечо опускается чья-то тяжелая рука. Она оборачивается. Перед ней снова тот же бородатый парень.
– Слышь, я решил пойти за тобой. На случай чего…
В его взгляде холод и чувство затаенной досады, отчего Эйр ясно ощущает собственное бессилие.
– Эй… – он подходит совсем близко.
– Нет…
Слышно приглушенное бормотание где-то в темноте. Эйр успевает подумать, что их несколько, прежде чем замечает, что он переместился ей за спину. Он накидывает руку ей на шею. Она пытается высвободиться, в голове проносится мысль о смерти. Парень рывком затаскивает ее на маленькую парковку в переулке. Эйр силится скинуть его руку, но при каждом движении кажется, что он готов сломать ей шею, она чувствует, что вот-вот задохнется.
На парковке он прижимает ее к стене и сдавливает горло одной рукой. Другой расстегивает молнию у себя на штанах.
Он придвигается вплотную. От него несет пивом. Борода колет щеку, когда он прижимается к ее лицу. Голос у него напряженный и резкий:
– На колени, бери в рот и соси, пока я не кончу… Остановишься раньше времени – череп размозжу об стену. Усекла?
Ее парализует страх, кажется, что она потеряла ощущение реальности и оцепенела, оставаясь при этом в полном сознании.
Он грубо хватает ее за волосы и отступает на шаг назад, чтобы освободить ей место. В тот момент, когда он тащит ее вниз к земле, что-то происходит. Она опускается на колени, закрывает глаза и видит себя будто со стороны. Земля словно начинает трястись. Эта дрожь передается ее телу, адреналин резко поступает в сердце и разливается в груди.
– Ну давай… – выдыхает он.
Она покорно подается вперед, чуть ерзает, чтобы показать, что ей нужно больше пространства. Он ослабляет хватку и наклоняет ее голову вперед. Вместо того чтобы открыть рот, она делает головой выпад вперед и бьет его точно в пах.
Парень с воплями выпускает ее волосы и хватается за мошонку. В следующее мгновение Эйр вскакивает на ноги и швыряет его на колени.
Она вытаскивает пистолет, хватает его за волосы и приставляет пистолет к губам. Парень дрожа открывает рот, и металл проскальзывает внутрь. Эйр проталкивает его как можно глубже, пока не вызывает у него рвотный рефлекс.
Она снимает пистолет с предохранителя. Потом смотрит в широко распахнутые глаза парня. Колени ноют, как от ожога. Она отходит на шаг назад, поднимает руку и бьет его пистолетом наотмашь по лицу.
В гостиной темно и тихо. Заметив Эйр, Сикстен спрыгивает с дивана и любовно пихает ее головой в бедро.
На журнальном столике записка от Сесилии. Она сбежала. Эйр не в силах читать все, что сестра понаписала там. Она знает, что это значит. Теперь это лишь вопрос времени. Скоро каждый день в жизни Эйр превратится в тягостное ожидание новостей: жива она или ее нашли мертвой на какой-нибудь парковке или в номере дешевого отеля.
Ей кажется, что ее сейчас вырвет. Сикстен вопросительно смотрит на хозяйку, когда за той захлопывается дверь ванной. Она включает душ. Стягивает футболку. Смотрит на свое отражение в зеркале. Белая майка, несвежая от соленой воды и пота, липнет к телу.
Она срывает остальную одежду и заползает под душ. Стоит без движения, позволяя воде омыть затылок и спину, потом выкручивает кран, пока вода не становится обжигающе горячей. Воздух густеет от пара. Она зажмуривается и тонет в горячем облаке.
Сикстен ходит туда-сюда за дверью, нервно переступает у порога. Эйр хватается руками о стену и оседает вниз, слезы текут по щекам, ее плач заглушается шумом воды.
Внезапно в ванную входит Сесилия со спортивной сумкой, висящей через плечо. Она бледная, как труп. Сесилия протягивает Эйр свой телефон и включает запись. Автоответчик записал все, что случилось этим вечером: звонок не прервался, когда Эйр опустила телефон в карман. Шум недавней уличной сцены вторгается в маленькую ванную.
Сесилия ставит сумку на пол. Как была, не снимая одежды, она влезает под душ и опускается рядом с Эйр. Обвивает шею сестры руками, загораживая ее от струй обжигающей воды.
Громкий стук в гаражную дверь. Санна выныривает из сна, в горле сухость, она, пошатываясь, идет к двери и открывает.
Какое-то время уходит на то, чтобы понять, откуда она знает стоящего перед ней человека. Это высокий худощавый мужчина официального вида. Он кажется ей знакомым, но только когда он отводит взгляд в сторону, отвлеченный лаем соседской собаки, она вспоминает свой визит в католическую церковь. Перед ней отец Исак Бергман.
Санна пропускает его внутрь, и он усаживается на колченогий стул у кровати.
– Я пробовал звонить… – оправдывается он.
Санна бросает взгляд на мобильный, на экране несколько пропущенных вызовов.
Бергман раскачивается на стуле.
– Ваш номер зарегистрирован по этому адресу.
– Что вам нужно? – устало спрашивает Санна и опускается на кровать.
Он сцепляет руки и подносит их к своим тонким губам.
– Вообще-то, я собиралась сегодня к вам, – продолжает Санна и открывает сохраненную на телефоне видеозапись. – Хочу показать вам одну вещь, мне кажется, это обряд экзорцизма, который провели…
– Я пришел поговорить о детях, – обрывает он ее.
Она поднимает на него взгляд.
– Каких детях?
– Детях на той картине, которую вы мне показали.
– Вы сказали, что не знаете, кто там изображен, – напоминает она ему.
Взгляд Бергмана блуждает по стене.
– Так о чем вы хотели поговорить?
Из внутреннего кармана он извлекает бумажный пакет. Осторожно открывает его и достает оттуда фотографию. Потом все так же осторожно протягивает ей.
– Я просматривал пришедшую за неделю почту. Вот это лежало в конверте, письмо анонимное. Ни штемпеля, ни подписи, кто-то, видимо, пихнул его под дверь канцелярии. Как только я это увидел, сразу понял, что там изображено.
Фотография пострадала от сырости. Санна аккуратно подставляет ее под свет, стараясь не касаться изображения – тонкая фотобумага кажется такой непрочной. А потом она вглядывается в сам снимок.