Мария Громкова – Бюро ритуальных услуг (страница 3)

— Поезд, — сказал он. — «Скорый» до Мухосранска. Мужик на путях. Кажется, его переехали.

— Кажется? — я приподнял бровь.

— Ну... пару раз, — признал Гриша. — Может, три. Состав длинный был.

— Очень длинный, — добавил Миша. — Мы его собирали... в смысле, фрагменты. Вон, по мешкам рассортировали. Этот — ноги, этот — руки, этот — туловище, а этот — голова.

Он указал на каждый мешок по очереди. Голова, кстати, лежала в мешке отдельно и, кажется, тихо возмущалась — но это, возможно, был просто сквозняк.

Я посмотрел на мешки, на санитаров, на свою недоеденную булочку. Потом фыркнул.

— Ладно. Свободны.

— Может, помочь? — спросил Гриша с надеждой. — Разобрать?

— Я сам. У меня опыт.

Санитары переглянулись, пожали плечами и вышли, продолжая переругиваться уже в коридоре. Дверь за ними закрылась, и снова наступила тишина — теперь уже с четырьмя мешками в качестве компании.

Я встал, отряхнул крошки с халата и подошёл к каталке. Мешки были завязаны грубо, по-санитарски — узлы такие, что проще разрезать. Я разрезал. И первым делом заглянул в мешок с головой.

На меня смотрел старик. Очень бледный, очень худой, с впалыми щеками и выражением лица, которое обычно бывает у людей, чей поезд ушёл, а они — нет. Глаза были закрыты. Я бы даже сказал — демонстративно закрыты.

— Так-так, — пробормотал я. — И кто тут у нас?

Голова не ответила. Но в тишине мне послышалось что-то вроде «...бергамот...».

Я решил, что переработал.

Я выложил содержимое всех мешков на каталку. Расклад был такой: две ноги, две руки, туловище в старомодном плаще с поднятым воротником, и отдельно — голова. Всё аккуратно, даже с запасом. Поезд, как и говорил Гриша, постарался на славу: конечности были отделены чисто, будто кто-то расчленил тело по инструкции, прилагаемой к конструктору.

Я достал инструменты и начал сборку. Честно говоря, в профессии патологоанатома есть что-то от сборщика мебели: если детали подходят — всё отлично, если остались лишние — ну, значит, где-то в другом мешке чужое.

— Левая нога, — бормотал я, приставляя конечность к туловищу. — Правая нога. Левая рука... нет, это правая. Тьфу.

Я перепутал руки и минуту стоял, тупо глядя на два больших пальца, которые смотрели в разные стороны. Потом перевернул одну руку, и всё встало на места. Оставалась голова.

Я взял её аккуратно, как берут дорогую вазу, и приставил к туловищу. Что-то щёлкнуло. Я достал иглу и нить — хорошую, хирургическую, — и начал пришивать.

И тут голова открыла глаза.

— Осторожнее, — сказала она скрипучим голосом. — У меня шея чувствительная. Артрит.

Я не выронил иглу. Честь профессии. Но булочка, съеденная полчаса назад, в желудке тревожно перевернулась.

— Вы... живой? — спросил я, хотя понимал, что вопрос звучит глупо, учитывая обстановку.

— Условно, — сказал старик. — Вампир я. Пенсионер. Шестьсот лет, скоро шестьсот один. А вы, я так понимаю, патологоанатом?

— А вы догадливый.

— Ну, вы меня пришиваете, — резонно заметил вампир. — Обычно это делают либо врачи, либо очень странные портные. Портным я не доверяю — вечно зауживают в груди.

Я сделал последний стежок и отступил. Вампир сел на каталке, покрутил головой, похрустел шеей и довольно крякнул.

— Неплохо. Ровнее, чем в прошлый раз.

— В прошлый? — переспросил я.

— А, это было в Венеции, в восемнадцатом веке. Тогда меня колесовали. Знаете, что такое колесование? — Он махнул рукой, не дожидаясь ответа. — Неважно. Местный цирюльник меня собирал. Пьяный был — левую ногу пришил к правому плечу. Я потом год хромал на руку.

Я молча смотрел, как вампир осматривает свои конечности, проверяя мою работу. Потом он заглянул в мешок, из которого его извлекли, и расстроенно вздохнул.

— Ложечки нет, — сказал он.

— Простите?

— Ложечка. Чайная. Серебряная. Я её искал. — Вампир похлопал себя по плащу. — Она у меня в кармане лежала, но в плаще дыра. Я нагнулся на путях — выронил. А тут поезд. Скорый. Очень скорый, я бы сказал. Даже слишком.

Он замолчал, задумавшись о чём-то своём.

— Так вас поезд переехал из-за ложки? — уточнил я.

— Не просто из-за ложки! — возмутился вампир. — Это особенная ложка. Она разговаривает. И всё время критикует мой выбор чая. Говорит, бергамот — это мещанство. А я люблю бергамот! Я шестьсот лет пью чай с бергамотом, и тут какая-то ложка, которую я подобрал в прошлом году на барахолке...

— Разговаривает? — перебил я.

— Представьте себе. Очень склочная ложка. Но я к ней привык. И выронил. А теперь её, наверное, унесло под откос. Или она уехала в Мухосранск.

Он выглядел искренне расстроенным. Я не знал, что сказать. В моей практике были ожившие покойники, но ожившие вампиры, расстроенные потерей разговаривающей ложки, — это было впервые.

— Может, вам поискать на путях? — предложил я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.